Я прошел чуть дальше и заметил среди кустов округлую каменную кладку, прикрытую деревянным щитом и заросшую вьюном. Колодец. От него шло марево, словно влага испарялась… Хотя солнца еще не взошло. Дыхание?

Хрипя от натуги, я сдвинул тяжелую крышку чуть в сторону и заглянул внутрь. И сразу отшатнулся, упав на задницу, когда в лицо ударил порыв ветра. Из колодца… От него на несколько секунд повеяло сильным Дыханием, как в Лесу. А потом оно быстро сошло на нет. У меня мурашки побежали. Посидев на мокрой траве с минуту и придя в себя, я еще раз аккуратно заглянул внутрь, но ничего необычного не увидел. Затем вернул крышку на место и отошел от странного колодца подальше.

Ладно. Пока не до него. Потом разберемся. Но надо будет обязательно достать оттуда воды и попробовать.

Вернувшись к бочке, скинул грязную рубаху-безрукавку и зачерпнул пригоршню ледяной воды. Брызнул в лицо. Хорошо! Подхватил стоящее тут же ведро, зачерпнул из бочки и, не церемонясь, опрокинул на себя. Дыхание перехватило от холода. Затем быстро смыл с себя запах дымовика, всю грязь и пот. И только после этого почувствовал себя человеком, а не загнанным зверем.

Отфыркиваясь, осмотрел своё новое тело уже осмысленно: Тинг был крепким малым. Жилистый, сухой, но мышцы упругие. Я осторожно проверил рану на боку. Кожу рассекло. Но это всего лишь длинная царапина, не больше. Тинга убил либо яд, либо то, чего я пока не понимал.

Закончив умываться, я подобрал с травы грязную рубаху, прополоскал в ведре, отжал как смог и накинул на голое тело. Зябко, но так она быстрее высохнет.

После поднял взгляд на пронзительно голубое небо. Ни единого облачка. Денек обещает быть жарким. Я прикрыл глаза на несколько секунд, прислушиваясь к звукам и запахам. Ветер трепал мокрые волосы. Где-то пели птицы, в траве стрекотали насекомые, а из города слышался звон колокола. Пахло свежестью, цветами и сыростью земли.

— Подвинься-ка, хозяин, — раздался из-за спины довольный бас. — Дай и гостю себя в порядок привести.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Рован стоял в нескольких шагах без рубахи, и утренний свет играл на буграх его плеч и груди. Если бы не знал, что он алхимик, решил бы, что передо мной лесоруб или кузнец: мышцы перекатывались под кожей, как канаты, а мокрая борода блестела на солнце. Он уже зачерпнул воду из бочки и, не дожидаясь ответа, опрокинул ведро на себя.

Я отошёл в сторону, давая ему место. Фыркая, Рован растёр лицо и шею, а затем довольно крякнул:

— Хороша вода, — смахнул капли с бороды и впервые обратился ко мне по имени. — Ну как, Тинг, обдумал предложение? Торговаться будем? Я дело это люблю.

Усмехнувшись, я кивнул в сторону входа. Рован накинул рубаху, не застёгиваясь, и пошёл следом. По пути он вдруг оживился:

— Травы бы те чайные взял у тебя, вместе с рецептом. Дорого заплачу. Спится после чая твоего, чудо как хорошо.

Я покачал головой на ходу:

— Нет. Чайные травы самому нужны. Но у меня есть другое. Посмотришь?

— А рецепт? — Рован покосился на меня.

— Рецепт, так и быть, расскажу, — пожал я плечами, немного помедлив и играя наперед. — Там ничего сложного. Запоминай.

В лавке мы встали перед столом, где я быстро выложил свои запасы: тростинку Поющего Инея, одну из трех баночек с листьями Спиральки и глиняный горшок, в котором прятал растение второго ранга, уцелевшее после набега Рау. Рован взял Иней в мощные руки, осмотрел, прощупал и тут же сморщился:

— Сам говоришь, собирал? — покосился он на меня с недовольством.

— Сам, — решил я не лгать на пустом месте. Незачем это.

— Сразу видно, что неопытный, — покачал головой Рован. — Иней уже почти весь холод растерял. Там подцеплять надо под корень, а не рубить.

Он положил его в сторону и взялся за Спиральку. Немного нахмурился и стал бурчать:

— Тут уже лучше. Может, и толк даже будет, — он поднял один из листочков на просвет и кивнул. — Капля впиталась.

Но когда он открыл глиняный горшок и заглянул внутрь, лицо его изменилось. Он аккуратно вытащил растение с голубыми листочками и уставился на меня оценивающим взглядом:

— Где ты его достал?

Я внутренне напрягся, но виду не подал. По взгляду вижу, что ценный экземпляр.

— Да было одно место, — ответил я так, будто не хотел раскрывать секрета.

Рован прищурился, словно хотел спросить что-то ещё, но потом одобрительно хмыкнул. Повертел растение в руках и произнес:

— Синелист обычно ближе ко Второй Границе растет. Теперь верю, что ты и правда до нее ходишь.

— Было дело, — не стал я повторять вчерашние слова.

— И все равно удачливый ты, однако, — добавил Рован.

Удачливый, как же. Знал бы ты каким трудом и благодаря какой наглой роже я нашел этот твой Синелист, не говорил бы так. Но за название спасибо. Запомню.

Рован, не зная моих мыслей, провёл пальцем по кромке листа и цокнул языком.

— Только вот… — начал он недовольно, ощупывая растение, как медик пациента. — Кто ж Синелист целым хранит? Ему специальный инструмент нужен, и отдельно все надо. Отдельно! — он строго посмотрел на меня, как на нашкодившего подмастерья, но тут же опомнился. — Ты извини, Тинг. Я как вижу, если что не так с травами, как в голове туман встает.

Я покачал головой.

— Да ничего, я сам… — и замер, вовремя прикусив язык. Хорош бы я был, если бы сейчас ляпнул, что сам такой с учениками, которые даже простой улун заварить нормально не могут.

Но Рован словно меня не услышал и продолжил:

— Тут листья надо срезать отдельно, стебель — отдельно и корень — отдельно.

Да. Он точно самый настоящий алхимик, который душу вкладывает в свою работу. Прямо как я в чай.

— Знать бы раньше, — развел я руками. — Я ведь только недавно начал в Лес ходить. Как Марвин мне лавку… передал.

Рован кивнул, принимая объяснение, и окинул все мое добро взглядом опытного торговца.

— Возьму только Синелист, — почесал он бороду. — Пусть он и плох, но редкий, мне пригодится. А вот Спиральку и Иней оставь себе — мне они без надобности, — и посмотрел на меня. — Что хочешь взамен? Денег? Или, может, мазь какую?

Я задумался. Рован ведь знает, что у меня сестра больна. И сам говорил, что искал лечение для своего Треснутого друга. Если есть хоть малейший шанс…

— Ты ведь про сестру мою понял, — произнес я негромко, но уверенно.

Рован сдержанно кивнул.

— Мне бы отвар или снадобье какое. Сам знаешь, как оно, — намекнул я ему на его друга-треснутого.

Рован помолчал, пожевал губу.

— Тут такое дело, Тинг, — начал он. — Я сестру твою видеть не видел. И тебя знаю второй день…

Он замолчал ненадолго, а я нахмурился.

— Неужели недостаточно? — аккуратно спросил я, уперевшись кулаками в стол и кивая на Синелист. — Ты же сам сказал, что редкое растение.

Рован повторил мой жест, уперев руки в стол, отчего тот скрипнул и вперил в меня свои темные глаза с упрямством барана.

— Редкое, — даже глазом не моргнул он. — Но и зелья не дешевые для Треснутых. Если качественные.

— Ну так, я и не прошу зелье, — глухо выдохнул я, бодаясь с ним взглядами. — Можно что-то попроще, если есть. Я доплачу. Монетами. Травами для чая, чей рецепт ты теперь знаешь.

Рован шумно, с присвистом втянул воздух ноздрями. Задержал его на миг в груди, став еще больше, и выдохнул:

— Есть настой. Сам делал. По своему рецепту, — помедлив добавил. — И цена твоя, соглашусь, хороша. Только… а вдруг уйдет мой рецепт? — он прищурился. — Глаза у тебя такие, какие не у всякого старика увидишь. Вижу, что умный ты парень.

Я задохнулся от возмущения.

— Думаешь, я обманываю про сестру?

— Не думаю. Но и знакомы мы…

Я махнул рукой, обрывая его слова. Во время торга этот… этот Рован становился невыносим. Личное отдельно, дела отдельно, так, получается? Хорошо.

— А где гарантия, что твой рецепт уже не ходит по чужим рукам? И что это вообще поможет? — парировал я. — Я ведь тоже тебя еще толком не знаю.