— Я не хочу быть мужчиной, — пискнул боец.

А вокруг все уже прыснули со смеха.

— Чего⁈ — я округлил глаза.

— Да это же двоюродная сестрица моя, Орочай зовут, господин адмирал, — пояснил всё тот же из свиты Ганзоригов. — И она не офицер, она на инженерном учится.

Точно, Орочай. Мне почему-то показалось, что это мужское имя. Вот же блин. Я посмотрел на «бойца», и действительно осознал, как чудовищно ошибся. Да, короткая стрижка. Да, маленького роста, и по фигуре совсем не скажешь. Хотя… вот же чёрт!

Да-а, вот так вот и бывает. Толкнёшь речь, которую считаешь максимально умной, а сам — невзначай опозоришься.

— Значит, так, — скомандовал я. — В лабиринт для слабо-бластерного поединка со штатным оружием не ходить, медицинские капсулы не резиновые, всех ожоговых не вместят. Тебя, Иван, назначаю проследить за мощностью заряда учебных бластеров. Ты, Раевский, лично проследишь за герметичностью шлемов в футбоксе, если вы туда соберётесь.

— Может, лучше Батый? — предложил кто-то из ребят, что тут же вызвало сдавленный смех и Иоланты, и Ивана с Раевским.

— Нет уж. Пусть Раевский. Как самый старший.

— Может, вы с нами, господин адмирал? — прищурился баронет.

Да уж, помню я тот поединок у лифта в Академии. Хватило.

— Надеешься взять реванш? — усмехнулся я. — Даже не надейся. Обойдусь, студент. Предпочитаю более изысканный отдых. А теперь — свободны. Но помните, что завтра днём я с каждого спрошу подобный отчёт по практическому занятию «Культурные развлечения офицеров».

Ну, а сам пошёл добродушно кутить.

Мне стоило пройти по залу метров пятьдесят, как я обнаружил госпожу Агату Кристицину за покерным столом. Вместе с Андроном, двумя почтенными дамами, очевидно, адмиральскими жёнами, и, внезапно, Галлахадом. О! Какой же удачный момент! Мгновенно жестом попросил свободный стул у проходящего мимо серва, а затем беспардонно нарисовался прямо у неё за плечом.

— У, какая у вас плохая рука, — сообщил я столу, глядя в карты, отчего она вздрогнула и посмотрела на меня сначала испуганно, а затем — недовольно.

— Что вы себе позволяете, адмирал? Мало того, что вы не поздоровались, так вы ещё вмешиваетесь в игровой процесс!

— О, моя дорогая, кажется, я нашёл ваше слабое место! Я даже не догадывался, что вы у нас лудоман и гемблер.

— Попрошу не выражаться. Я финансист. Деньги — это мой конёк и мой профиль. И если есть возможность кого-то обыграть, да ещё и заработать с этого — я его обыграю.

— Сыграете со мной? — предложил я.

Она вздёрнула точёную бровь.

— И не надейтесь! Вы мне не интересны — вы совсем далеки от бережливости, плохо блефуете и явно склонны играть ва-банк, а я такое не люблю.

— Агатушка, ну что вы всё про деньги и про деньги! Есть же куда более приятные варианты игр в карты, — проворковал я, проведя пальцем у неё по плечу.

Банкирша вздрогнула и отстранилась от меня.

— Что вы имеете в виду?

— Вы всё правильно поняли. Карты на раздевание, конечно же.

Агата вспыхнула на миг, затем встала из-за стола.

— Ещё одно слово, ещё одна сальная шуточка, одно прикосновение, капитан-лейтенант Иванов… и я подам на вас в суд за домогательство к должностному лицу! Лучше идите, разобрались бы с организацией, а то у вас на сцене происходит чёрте что!

Что ж, вы выиграли битву, но не войну, Агата, подумалось мне.

Я вышел из-за стола и, поймав Октавию, тут же выдал поручение.

— Необходимо, чтобы через три-четыре часа Агата Кристицина была пьяная и готовая играть со мной в карты на раздевание.

— Господин адмирал! — сдавленным шёпотом проговорила Октавия. — Она категорически не подходит вам как половой партнёр. Я лучше порекомендую вам дешёвых киберпроституток, чем эту особу! Тем более, как мне выполнить такое безумное задание⁈

— Я знаю. Тем не менее. Выполняй. Отнесись к заданию творчески.

— Будет сделано, — сухо ответила Октавия.

Сам же я направился к сцене. Там происходило что-то непонятное. Актрисы театра кабаре, ещё только что отплясывавшие канкан, вдруг сначала странно затрясли головой, как будто бы им в уши попала вода. Затем одна за другой прямо на сцене постаскивали с себя цветастые юбки и нижнее бельё. Кто-то делал это резво и посмелее, кто-то весьма изящно и даже театрально, под музыку, а парочка явно непредназначенных для таких манёвров серв-барышень — робко, будто делали это в первый раз.

Одна из механических девиц раскрутила над головой кружевной лифчик, после чего отправила его в зал в лучших традициях представлений у подпольного пилона в Пантеоне. После чего они все нестройными рядами спустились со сцены в зал и одна за другой пали в объятия офицеров за столиками в первом ряду.

— Какое, однако, экстравагантное выступление, — хмыкнул я.

Бравое офицерство встретило их странный демарш. одобряющим свистом. Кое-кто тут же повёл механических барышень в нумера, либо, что ещё хуже — за ближайшую шторку и ширму. Некоторые, напротив, принялся морщиться и отбиваться, пожалуй, я бы поступил именно также, так как барышни такой анатомии мне были совершенно неинтересны. К тому же, театр кабаре комплектовался из сервов совершенно разных моделей, и у кого-то из них, простите меня, анатомии никакой в принципе и не было.

В целом, возможно, и стоило дать нашим воякам подобную психологическую разгрузку, только вот уж больно это было на грани. К тому же, очевидно бросало тень на меня как на организатора мероприятия и командира. Я понимаю, чтобы подобное устроил кто-нибудь из капитанов Вольного Флота, но адмирал, пусть и записной, эскадры из столь почтенных родов…

— Октавия, — обратился я по нашему внутреннему чату. — Я знаю, что ты сейчас занята обработкой Агаты, но у меня ещё одно к тебе задание — пожалуйста, в фоновом режиме продиагностируй этих барышень. Как будто бы с ними что-то произошло нехорошее. Насколько я понимаю, стриптиз в программу вечера не входил?

Ответ в чат поступил достаточно быстро.

«В сервисных модулях двух актрис обнаружен несертифицированный патч, эксплуатирующий уязвимость брандмауэров кластера виртуальных машин эмоциональной подсистемы. Через который, вероятнее всего, осуществлён несанкционированный доступ в указанные виртуалки, а в них — изменены конфигурационные настройки эмоциональных моделей. Возможно, более того, прямо-таки даны директивные инструкции на выполнение. Время установки патча — десять минут назад».

— Ничего непонятно, но очень интересно, в общем.

«Переводя на разговорный — вероятно, кто-то похулиганил и превратил актрис в киберпроституток. Выполнено достаточно изящно».

— Понизил, так сказать, уровень социальной ответственности. Умышленно. Отлично. Ну, точнее, не очень. Ну и что нам с этим сделать?

«Я уже написала скрипт исправления уязвимости и отката версии эмоциональных моделей. Далее делегировала задачу Андрону. Он в данный момент занимается патч-менеджментом и восстановлением целостности эмоциональных подсистем. Чем-то ещё могу вам помочь?».

— Запусти поиск источника. Очень хочется найти мамкиного хакера, который так развлекается.

«Уже запустила, отчитаюсь чуть позже. Что-то ещё?»

— Нет, спасибо за оперативное выполнение запроса, ставлю пять баллов, если понадобится что-то ещё — обращусь отдельно.

И действительно — одна за другой кибернетические барышни возвращались на сцену, стыдливо натягивали обратно детали и элементы разбросанного с горяча гардероба и весьма нестройно продолжали отплясывать свой асинхронный канкан.

Ну, отчасти я был рад столь быстрому восстановлению благопристойности, но в целом мне почему-то стало от этого чуточку скучнее. Хотелось то несколько больше драйва и приключений, и кто я такой, чтобы в этом себе отказывать?

А тут ещё и Запасной Ганзориг нарисовался, спросил вкрадчиво:

— Ну, как проходит ваш досуг, господин адмирал? Довольны ли вы увеселением подчинённых? По мне так всё происходит более чем великолепно! Жаль только механические шлюхи почему-то поломались и вернулись на сцену.