Резко вскакиваю с места и скорбно произношу:

— Ваши речи совершенно отбили у меня аппетит! Пойду в свою комнату и помолюсь о том, чтобы Бог вас вразумил.

— Но, дорогая, возьми с собой хотя бы пирожное! — доносится до меня горестный вопль дяди.

Разворачиваюсь и бросаю на него осуждающий взгляд:

— Нам следует больше думать о душе, а не о телесном. Как вы можете, дядя?! — прижимаю руки к груди и со скорбным видом выхожу из гостиной.

Причём удерживаю это выражение на лице до тех пор, пока за мной не закрывается дверь моих покоев. Ведь первое, о чём говорилось в книге по ведению переговоров: слуги тоже люди, у них есть глаза и уши.

— Как всё прошло? — сразу же интересуется служанка Аима, стоит мне зайти в спальню.

— Дядюшка настаивал на том, чтобы свадьба и коронация состоялись летом. Это так недальновидно! — капризно произношу я. — Как можно отмечать такое важное событие, когда урожай не собран и не созрели мои любимые фрукты и орехи! — усаживаюсь на кровать и продолжаю причитать: — Дядюшка слишком погряз в мирской суете! Я собираюсь отправиться в монастырь и молить Богов о том, чтобы они его вразумили. Свадьба бывает всего раз в жизни, поэтому она должна быть впечатляющей. Хочу много гостей, красивое убранство, и чтобы это важное событие праздновали даже крестьяне. А как они будут праздновать, если им нужно переживать об урожае? Считаю, что если дядюшка немного об этом подумает, он согласится с моими доводами.

— Вы собрались в монастырь?

Служанка смешно таращит глаза, поэтому приходится напрячься, чтобы не рассмеяться. Справившись с эмоциями, укоризненно качаю головой и восторженным тоном произношу:

— Конечно! Это такое чудесное уединённое место! Думаю, оно благотворно повлияет на мою душу.

— Уверена, так и будет, — служанка слишком энергично кивает, и мне снова приходится прилагать усилия, чтобы оставаться серьёзной.

Хмурю в притворном возмущении брови:

— Я даже думаю принять обет молчания.

— Но зачем? — Аима утрированно удивляется и снова забавно округляет глаза.

Давлю улыбку и важно произношу:

— Чем большую жертву мы даём Богам, тем на большую милость можем рассчитывать... Всё, не отвлекай меня. Я собираюсь помолиться за дядюшкину душу.

Служанка понятливо протягивает мне карандаш и блокнот.

Вздыхаю и пишу: «Мне снова пытались что-то подсунуть. Хорошо, что Тень вовремя предупредил».

Во взгляде Аимы появляется искреннее беспокойство.

Качаю головой: «Ничего страшного. Я даже не дотронулась. Но за последние две недели это уже пятый такой случай».

Она отбирает у меня блокнот и хмурясь пишет: «Девятый. Просто я вам не рассказывала».

Удивлённо приподнимаю брови: «Значит, дядюшка торопится. Постараюсь побыстрее склонить его мысли в пользу монастыря. Придётся тебе завтра утром снова нанести мне макияж, чтобы я казалась истощённой и изнурённой».

Дождавшись кивка, обеспокоенно интересуюсь: «Ты уверена, что для тебя будет неопасно притвориться мной? Ведь рядом с тобой не будет Тени, чтобы помочь».

«Ничего страшного. У меня есть амулеты. А вам действительно стоит поторопиться — с каждым днём становится всё опаснее тянуть. Вам может не хватить времени».

«Ты уверена, что подмену не распознают?»

«Придворные во время прогулки не распознали, а стража и монахини не настолько хорошо вас знают, как они. К тому же если вы притворитесь, что приняли обет молчания, то мне не нужно будет бояться выдать себя во время разговора».

«Ты точно уверена, что с тобой ничего не случится?»

«Понимаю ваше беспокойство, но моя жизнь не так уж и важна. Гораздо важнее, чтобы вы нашли поддержку и вернули власть».

Понимаю, что она права, именно так правитель и должен думать о благе народа, но рисковать дорогим для меня человеком не хочется тоже. И я чётко вывожу:

«Пообещай мне, что если тебя раскроют, ты убежишь и постараешься сохранить свою жизнь».

Она тянется к блокноту, но я качаю головой. Аима прикусывает губу, затем шёпотом произносит:

— Клянусь, что сделаю всё, чтобы выжить. В крайнем случае убегу. Но вам придётся придумать, как оправдаться перед дядей.

Пожимаю плечами и пишу: «Я всегда могу сказать, что сбежала, так как солдаты были со мной слишком грубы».

Аима обдумывает эту идею, затем кивает.

Облегчённо выдыхаю.

Она забирает блокнот и карандаш:

«Вам нужно дойти до конца того тайного хода, который мы с вами нашли на картах. Он тянется до улицы Сонных плющей. Там переоденетесь, одежду оставите в потайном ходе и выйдете на улицу. Свернёте направо и зайдёте в дом номер пять. Тот человек мне должен, но он не будет знать, что вы принцесса. Он думает, что моя подруга решила сбежать от жениха. Утром он даст вам быстрого коня. Город нужно покинуть через северные ворота и до третьей развилки ехать прямо, затем свернуть направо и двигаться до постоялого двора. Там вас будет ждать мужчина, на голове которого будет надета синяя шляпа с чёрным пером. Он проводит вас до владений Клана Незримых Тайн. Я всем говорила, что вас зовут Саэн».

Убеждаюсь, что всё запомнила, после чего бросаю исписанные листы в камин. Подождав, пока они полностью прогорят, удовлетворённо киваю.

О том, что Аима может меня предать, не беспокоюсь — клятва на крови гарантирует верность.

Глава 3

Во время завтрака настаиваю на том, чтобы отправиться в монастырь. Дядюшка, видимо, уже обдумал мою идею и решил, что так будет лучше для всех. Выезд назначен на завтрашнее утро. Это был самый шаткий момент моего плана, так что чувствую удовлетворение. И сообщаю родственничку, что решила дать обет молчания, дабы показать Богам серьёзность своего намерения, и заговорю только после того, как снова переступлю порог дворца.

Весь день Аима старательно пакует сундуки. Вечером просит записать полученную от неё инструкцию, а когда я делаю это без ошибок, удовлетворённо кивает. Затем присаживается за туалетный столик и выкладывает на него то, что поможет ей притвориться мной.

Сажусь рядом на пуфик и с любопытством слежу за каждым её движением. Сколько ни пыталась освоить умение маскировки, но всё, на что меня хватает, это слегка изменить линию бровей, подкорректировать разрез глаз, сделать нос уже, а губы менее или более пухлыми. Конечно, лицо меняется до неузнаваемости, но всё-таки отдалённое сходство уловить можно. А вот Аима достигла в этом искусстве удивительных высот.

Для начала она наносит на лицо и шею крем, маскируя веснушки и подгоняя тон своей кожи под мой. Затем добавляет краски губам, карандашом затемняет брови и корректирует их форму. Капает в глаза, и из бледно-голубых они превращаются в золотые, такие же, как у меня. Затемняет под скулами, делая их выразительнее. В последнюю очередь скручивает волосы на затылке, закалывает их так, чтобы ни одна прядка не выбивалась, и надевает парик серебристых волос, полностью перевоплощаясь.

Становлюсь рядом и поражаюсь тому, насколько мы стали похожи. Конечно, если присмотреться, можно найти отличия, но именно для этого и существуют шляпы с широкими полями и вуалью.

Аима отходит от столика и делает приглашающий жест рукой — наступает мой черёд.

Наношу на кожу лица, шеи и рук крем из протянутой Аимой баночки. Благодаря этому моя кожа начинает выглядеть так, как если бы я проводила много времени на солнце. Брови слегка высветляю, затем аккуратными движениями меняю их изгиб. Губы высветляю тоже, а потом прокрашиваю их помадой так, чтобы визуально они казались уже. Наношу специальное средство на кончики ресниц, делая их короче. Кисточкой оставляю на щеках россыпь веснушек. Особые капли делают мои глаза тёмно-синими. Волосы скручиваю в тугой узел и венчаю свою голову чёрными вьющимися кучеряшками. Чёлка закрывает брови, прикрывает глаза и меняет овал лица. В качестве последнего штриха выпиваю настойку, делающую голос грубее.