— Уилл, — шепчу я, кладя руку ему на сердце.

Его глаза всматриваются в мои, когда он накрывает мою руку своей и нежно поглаживает костяшки пальцев.

— Джульетта.

— Уилл... Уилл... — у меня вырывается тихий смешок. Я не в первый раз сталкиваюсь с лингвистической проблемой наличия партнёра по имени Уилл, которому хочется задавать вопросы в будущем времени. (Вопросы будущего времени вроде «ты женишься на мне?» задаются с глагола will, который звучит точно так же, как имя Уилл, поэтому это звучит как повторение его имени раз за разом, — прим) Из нас двоих я обычно та, у кого всегда есть слова наготове, но прямо сейчас я теряю дар речи, пытаясь придумать, как бы мне выразить, как сильно я его люблю, как сильно я хочу выйти за него замуж.

— Уильям Кэмпбелл Монтег Орсино... — я прочищаю горло, улыбаясь ему, чувствуя, как в уголках моих глаз начинают скапливаться слёзы. — Ты... ммхмм!

Меня прерывает тёплое, твёрдое прикосновение его губ к моим, его большое, тяжелое тело мягко вдавливает меня в матрас. Я задыхаюсь от его поцелуя, когда Уилл обхватывает мою грудь и касается большим пальцем обнажённого соска.

— Позволь мне, — шепчет он мне в шею. Его губы скользят по моему подбородку, по горлу.

Моё сердце замирает. Понял ли он, о чём я собиралась его спросить? Он имеет в виду то, о чём я думаю? Я хочу надавить на него, требуя ответа. Я не хочу больше ждать ни секунды, но Уилл Орсино — знаток моего тела, и когда он устраивается всем своим весом у меня между ног, все слова на моём языке растворяются без следа.

— Я люблю тебя, — хрипло произносит он, протягивая руку между нами и лаская меня, влажную и горячую, отчего мои бёдра приподнимаются навстречу его прикосновениям.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему, и мой голос срывается на хныканье, когда он нежно гладит и дразнит меня. Его твёрдый член упирается мне в бедро, когда он вводит в меня палец, затем другой. Я громко и хрипло стону, когда он прижимает ладонь к моему клитору.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, не заставляй меня ждать.

Уилл удерживает мой взгляд, мягко убирая руку и обхватывая себя за основание.

— Не буду, — он наполняет меня каждым твёрдым, горячим дюймом своего тела, его пристальный взгляд не отрывается от моего, и я знаю, что он знает, что, хотя поначалу это так расстраивало его, теперь он читает между строк моих слов лучше, чем кто-либо другой. — Я не заставлю тебя ждать, — грубо говорит он, входя глубоко в меня, отстраняясь, а затем снова входя в меня. — Обещаю, Джульетта.

Моё тело слишком ноющее и расслабленное, чтобы внести существенный вклад в процесс, и Уилл это знает. Это не первый раз, когда я хочу секса, но мне нужно, чтобы он делал всю тяжёлую работу. Он без особых усилий приподнимает меня за бёдра и подкладывает мне под зад толстую подушку. Затем он обвивает меня руками и прижимает к себе, и наполняет меня снова и снова, так что всё, что мне нужно делать, всё, что я могу делать — быть обнимаемой, любимой, получать всё, что он хочет мне дать.

Обвивая руками его шею, я прижимаюсь губами к его губам, наше дыхание прерывистое, наши поцелуи медленные и глубокие. Жар пронизывает меня насквозь, тугое наслаждение скручивается в моих грудях, когда они трутся о жёсткие, упругие волоски цвета корицы на его груди, глубоко внутри меня, где он так идеально ласкает и наполняет меня, в ноющей, сладкой пульсации между моих бёдер, которую он разжигает с каждым движением своих бёдер.

Наша кожа гладкая, простыни сбились и запутались вокруг нас. Мы такие, какими я всегда хотела нас видеть — заворожённые и переплетённые друг с другом, настолько близкие, насколько это возможно. Сердца бешено колотятся, пока мы двигаемся. Мои бёдра отчаянно, беспомощно двигаются навстречу его, Уилл крепко и собственнически сжимает мою задницу, двигая меня вместе с собой.

Он издаёт глубокие, отрывистые стоны, когда я снова и снова выдыхаю его имя.

— Джулс, — шепчет он сквозь мои поцелуи, — полегче, детка. Позволь мне, — повторяет он, — позволь мне дать тебе то, что тебе нужно.

Я прикусываю его губу.

— Ты сказал, что не заставишь меня ждать.

— Женщина, — у него вырывается хриплый смех. — Я действую настолько быстро, насколько это возможно.

У меня тоже вырывается смешок, но он превращается в крик удовольствия, когда Уилл опускается ровно настолько, чтобы взять в рот мой сосок, слегка прикусывая его, затем другой, посылая восхитительные ощущения, пронизывающие меня насквозь. Я хватаюсь за его волосы, провожу пальцами по его спине. Он поднимает голову, целуя восхитительно нежное местечко на моей шее под ухом, и входит в меня, затем садится, не отстраняясь, только двигает своими бёдрами, описывая крошечные, ужасающе идеальные круги. Мои глаза закатываются, а потом зажмуриваются. Наслаждение пронзает меня, как молния, проносясь по моему телу, заставляя выгибаться навстречу ему.

Я выкрикиваю его имя, потому что всё это — блаженство, шок от интенсивности, чистая, волнующая эйфория разрядки — не может оставаться во мне.

Уилл дрожит, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, и каждый тугой спазм сотрясает меня и заставляет задыхаться.

— Джулс, — выдавливает он хрипло и низко, отстраняясь, чтобы встретиться с моими глазами. Его лицо напрягается, челюсти сжимаются, грудь вздымается. — Люблю тебя. Я люблю тебя...

Я наблюдаю за ним, на его лице отражается удовольствие, его рот приоткрывается, по телу пробегает дрожь, пока он изливается в меня. А потом я притягиваю его к себе, он ложится всем весом на меня, и я целую его, пока он двигается во мне, наслаждаясь каждой последней волной своей разрядки.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему в губы.

Уилл снова дрожит, падая на меня, затем увлекает за собой, перекатываясь на бок.

— Мы... — он тяжело дышит, — так запутались в этих простынях.

Я улыбаюсь ему, сонному и удовлетворённому, обхватывая ладонями его лицо.

— Я знаю. Но ни капельки не возражаю.

Он тяжело вздыхает и крепко сжимает меня в объятиях. Мои глаза начинают закрываться. Я чувствую, как его губы, тёплые и мягкие, прижимаются к моему лбу.

— Спи, детка, — шепчет он. — И Джульетта?

— Хмм, — сонно бормочу я.

— Когда ты проснёшься и оденешься, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, — говорю я ему, едва подбирая слова, настолько я ошеломлена и восхитительно устала. — О каком?

— Надень фиолетовое платье, — Уилл нежно целует мои волосы. — Ты знаешь, то самое.

***

На этот раз, когда я просыпаюсь, мои глаза ещё даже не открылись, но я уже знаю, что всё по-другому. Уилла здесь нет. Его слова, произнесённые прерывистым шёпотом, всё ещё звучат, как слабый свет, наполняющий нашу спальню, тёплый и искрящийся обещаниями.

«Позволь мне».

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, и радостно, но нервно ворочаюсь на теперь уже расправленных простынях.

Я резко сбрасываю их и выбираюсь из постели. Я ополаскиваю лицо, причесываю растрепанные со сна волосы. Я надеваю лавандово-фиолетовое платье, в котором была на нашем первом свидании, неуклюже, цепляясь за дверной проём, надеваю кроссовки в цветочек, которые тоже были на мне.

Моё отражение приветствует меня в зеркале ванной, пока я чищу зубы. Блестящие глаза, раскрасневшиеся щёки. Надежда бьётся во мне в такт с моим сердцем.

А потом я спускаюсь по лестнице, держась за перила, не так быстро, как хотелось бы, но так быстро, как только могу. Я распахиваю дверь и останавливаюсь как вкопанная.

Уилл, в той же тыквенно-оранжевой рубашке, что и на нашем первом свидании, стоит под шпалерами с глициниями и розами.

Я хватаюсь за дверной проём, стараясь не упасть.

Но это чертовски трудно. Уилл улыбается мне своей мягкой, милой улыбкой, предназначенной только для меня. Гектор сидит у его ног, высунув язык и тяжело дыша. Он смотрит на меня, сильно постукивая хвостом по брусчатке, и я понимаю, как трудно ему подчиниться приказу Уилла сидеть и ждать.