Ждать меня.

Я медленно отталкиваюсь от дверного проёма и закрываю за собой дверь. Я делаю один шаг к Уиллу, затем другой, и стук моего сердца отдается в ушах.

Гектор скулит, переводя взгляд между нами.

— Сидеть, — снова говорит ему Уилл, не сводя с меня глаз.

— Он может подойти, — мягко говорю я ему. Гектор снова начинает скулить, глядя на Уилла. Я питаю слабость к Гектору, и мы все трое это знаем.

— Он может подождать, — говорит Уилл, не сводя с меня своих потрясающих глаз, когда я подхожу ближе. — Мне пришлось ждать тебя тридцать четыре года, Джульетта. Он может подождать тридцать четыре секунды.

Я тихо смеюсь, но к моему горлу подступают слёзы.

Наконец, я в шаге от Уилла, под сенью цветов, окутанная их пышным, прекрасным ароматом.

Я не отрываю взгляда от Уилла, пока провожу рукой по голове Гектора, а затем ощущаю на своей ладони его шершавый, как наждачная бумага, тёплый и влажный язык.

— Джульетта, — тихо произносит Уилл. — Привет.

Моё сердце сжимается. Те же слова, что он сказал на нашем первом свидании, когда я шла через кафе, а он наблюдал за каждым моим шагом.

Я играю свою роль, но моя улыбка дрожит, когда я пытаюсь не заплакать.

— Привет, Уилл.

— Я не собираюсь предлагать тебе рукопожатие, — говорит он, цитируя самого себя.

У меня перед глазами всё застилают слёзы.

— Потому что на этот раз, — продолжает Уилл, — я точно знаю, что должен тебе предложить, — медленно, не отрывая от меня взгляда, он опускается на одно колено.

По моим щекам бегут слёзы. Я поднимаю руки к лицу, сердце бешено колотится, кончики пальцев становятся влажными, а из глаз продолжают литься слёзы.

— Виола Джульетта Уилмот, — тихо говорит Уилл, — чуть больше года назад я разработал с тобой безрассудный план, основанный на убеждении, что любовь, которую ты хотела, была последним, что я когда-либо получу. С тех пор я многому научился: что у тебя самое щедрое сердце и ты обладаешь прекрасным даром любить людей так, что они чувствуют себя чертовски любимыми, что я несовершенен, как и ты, но мы идеально подходим друг другу, я и не подозревал, что это возможно.

— Я знаю, мы начинали с убеждённости, что никогда не разделим меж собой романтическую любовь, и как бы ни было ужасно сейчас думать о том, что я когда-либо буду находиться в твоём присутствии и делать что-либо, кроме как любить тебя всем своим существом, я никогда не пожалею о том, с чего мы начали. Потому что, если бы мы этого не сделали, у меня никогда не хватило бы смелости, я бы никогда не попытался, у меня никогда не было бы шанса узнать, что я могу любить тебя, а ты можешь любить меня, и это было бы трагедией.

Я подхожу ближе, моё платье скользит по его согнутому колену, и я обхватываю ладонями его красивое, дорогое моему сердцу лицо. Я больше не пытаюсь сдерживать слёзы. Я просто стою над ним, люблю его, слушаю его, давая волю слезам. Собачий хвост Гектора виляет в воздухе, пока он обнюхивает плечо Уилла, затем утыкается носом в моё бедро, и его довольное собачье пыхтение — единственный звук в тишине, которая повисает между нами, как затаённое дыхание.

Ветер танцует в воздухе, ерошит выгоревшие на солнце медные волосы Уилла, колышет моё платье, пока я смотрю на него сверху вниз. Я не тороплю события, не произношу ни слова и не нарушаю его тишину. Я глажу его по щеке и жду.

Уилл с трудом сглатывает, его глаза тоже наполняются слезами, и когда он говорит, его голос хриплый, срывающийся от эмоций.

— У меня не часто находятся подходящие слова, не говоря уже о тех идеальных, которых ты заслуживаешь. Но у меня есть вот что: сердце, полное любви, и оно принадлежит тебе, навсегда, если ты меня примешь. Если так... — он тяжело вздыхает, и его рука сжимает мою, крепко прижимая к своей щеке. Затем он лезет в карман и достаёт резную деревянную шкатулку. Он осторожно открывает её, обнажая солнечно-золотое кольцо с ослепительным бриллиантом в форме звезды. — Джульетта, ты выйдешь за меня замуж?

Я киваю, улыбаясь так широко, что у меня болят заплаканные щёки.

— Ничто не сделает меня счастливее. Да, Уилл, — я смеюсь сквозь слёзы, наклоняясь к нему, когда он надевает кольцо мне на палец. Я наблюдаю, как он расстёгивает специальную застежку, которая расширяет кольцо, позволяя ему легко скользнуть по моему часто опухающему суставу. Затем он застёгивает застежку до щелчка, и кольцо плотно прилегает к основанию моего пальца. Я смотрю на своё прекрасное кольцо, прекрасное не только для моих глаз, но и для моего сердца, затем на Уилла, смеясь, плача, сгибаясь пополам от радости. — Я выхожу за тебя замуж!

Он вскакивает, яростно подхватывает меня на руки и кричит так громко, что куры, живущие рядом с домом, вздрагивают от громкого крика и, шурша перьями, бросаются врассыпную. Гектор лает и радостно кружит вокруг нас, а я обнимаю Уилла за шею и целую его со всей любовью, которая у меня есть.

— Я хотел сделать это уже десять месяцев, — бормочет он, глядя на меня сверху вниз.

Мои глаза расширяются, когда он осторожно опускает меня обратно на землю.

— Десять месяцев?

Его глаза сияют на солнце, когда Уилл кивает, его пристальный взгляд встречается с моим, и он просто говорит:

— Да. Я не ждал, когда узнаю, что хочу на тебе жениться. Я ждал, чтобы спросить. Я хотел, чтобы это был идеальный момент. Идеальные слова...

Я нежно провожу ладонью по его руке, качая головой.

— Это было прекрасно, — говорю я ему. — Этот момент, эти слова, — всё ещё обнимая его за шею другой рукой, я притягиваю его к себе для долгого, любящего поцелуя и шепчу: — Потому что этот момент принадлежит нам, и эти слова были твоими, прямо из твоего сердца. Ничто не может быть прекраснее.

Он мягко улыбается, затем наклоняется и снова целует меня.

— Ты сказала «да».

— Конечно, я сказала «да», дурачок. Ты видел себя? Ты мандариновое видение высокой и поджарой мужественности. Как я могла отказать?

Уилл притворно сердито смотрит на меня сверху вниз.

— О, просто уморительно.

— Мне нравится, что ты надел её, — шепчу я, удерживая его взгляд. — Мне нравится абсолютно всё в этом моменте. Мне нравится, как я счастлива с тобой, Уилл. Я знаю, что мы не всегда будем счастливы, что настанут тяжёлые времена и боль, но… Я так рада, что встречу их вместе с тобой. И когда жизнь снова станет мягче, теплее и расцветёт, мы справимся с этим, там, где нам и положено быть. Вместе.

Он прижимается своим лбом к моему и обнимает меня, и на мгновение вокруг не остаётся ничего, кроме тёплого летнего ветерка, колышущего траву, и сладкого аромата цветов под навесом, глухого стука лап Гектора по грязи и нашего мягкого, ровного дыхания.

Но затем за спиной Уилла раздаются аплодисменты, улюлюканье и свист, заставляющие нас вздрогнуть.

Мы оба оборачиваемся и смотрим через плечо Уилла. Смех покидает меня, как всплеск шампанского, шипучего и наконец-то свободного.

На заднем крыльце родительского дома стоят сестры Уилла, его племянница и племянник, а также Роуэн, облокотившаяся на перила и приложившая ладошки к глазам, как бинокли. Мои родители стоят плечом к плечу с его родителями, наши матери обнимают друг друга и явно плачут. Там также есть Кейт и Кристофер, Сула и Марго, Тони и Хамза, Ник и Бьянка и, по какой-то необъяснимой причине, Джейми и Би.

Я изумлённо смотрю на них всех. Вчера вечером, после свадьбы, только мои родители остались на ночь у родителей Уилла. Все остальные сняли номера в отеле в городе, который сестра Уилла, Имоджен, и её муж открыли в начале этого года.

— Что, черт возьми, они все там делают? — спрашиваю я. — Ты сказал им?

— Нет. Но я простоял здесь два часа, бросаясь палку Гектору, пока ты спала, так что они должны были заметить и догадаться об этом, — Уилл вздыхает. — Опасности жизни в маленьком городке. Слухи распространяются быстро.

Я улыбаюсь, кладу голову ему на грудь и машу им всем. Они все машут в ответ, и мои сестры подпрыгивают на месте, Джейми свистит, положив два пальца в рот, Кристофер аплодирует над головой так громко, что кажется, будто раскаты грома разносятся по полю.