Я больше не могу оставаться здесь, притворяясь кем-то, у кого впереди не так много работы, ведя себя так, будто женщина, которую я увижу в зеркале, когда вернусь в свой арендованный коттедж — это не травмированная Джульетта, которой нужно наладить жизнь, исцелить своё сердце.

Пальцы Уилла сжимают мою талию, затем слегка смещаются вверх по спине. Это так нежно, так сладко. Я прижимаюсь к нему, чтобы в последний раз побаловать себя, а потом приподнимаюсь на цыпочки и обвиваю руками его шею. Обнимаю на прощание.

— Почему? — тихо спрашивает он, уткнувшись в мою щёку.

Я на мгновение замираю, когда его руки обхватывают меня. Минуту мы просто стоим, крепко обнявшись на прощание.

— Прости, — шепчу я ему в щеку.

Когда я опускаюсь на пятки, он смотрит мне в глаза, его руки ослабляют хватку на моей талии.

«Один нежный поцелуй, а затем мы расстаёмся», — воркует певец.

Наши взгляды не отрываются друг от друга, слова песни повисают в воздухе, намёк на это сгущается между нами.

Мои руки обвивают его за шею, я притягиваю его ближе. Уилл не сводит с меня глаз, а его руки снова обхватывают меня за талию и крепко прижимают к себе. Мы не произносим ни слова, но я чувствую, что с того самого момента, как это началось, мы оба каким-то безмолвным образом знаем, чего хотим, что будет дальше, о чём говорит музыка в этот момент между нами.

Удерживая его взгляд, я снова приподнимаюсь на цыпочки. Его руки скользят по моей спине, прижимают меня к себе. Я провожу ладонями по шелковистым кончикам его волос, по резкому изгибу подбородка под густой бородой, и обхватываю его лицо. Я нежно целую его в щёку, в полоску гладкой веснушчатой кожи у края бороды.

— Прощай, — шепчу я.

Я быстро поворачиваюсь, готовая пробиваться сквозь толпу, но между парами открывается проход, как будто он был проложен специально для меня, напоминая, что сейчас не время знакомиться с кем-то, желать кого-то, танцевать в его объятиях и мечтать о том, чтобы остаться там навсегда.

Я проскальзываю сквозь толпу, затем срываю с крючка своё пальто и плечом распахиваю дверь, так что она с грохотом ударяется о наружную стену. Порыв ледяного декабрьского воздуха откидывает назад мои волосы и охлаждает разгорячённое лицо.

Надевая пальто, я начинаю спускаться по тропинке, дрожа от ветра, и в суставах пульсирует ноющая боль, которая беспокоила меня несколько месяцев. Всю неделю я замечала, что боль становится острее. Я говорила себе, что это, должно быть, боль от разбитого сердца пронизывает всё моё тело.

Но теперь я в этом не уверена.

Я иду по тропинке, и мои глаза мечтательно поднимаются к тёмному, усыпанному звёздами небу. Я прокручиваю в голове те несколько мгновений с Уиллом, моим прекрасным незнакомцем. И улыбаюсь. Потому что прямо сейчас, несмотря на то, что у меня болит всё тело с головы до ног, я совсем не чувствую себя убитой горем.

Глава 1. Джульетта

Июль, 7 месяцев спустя

Я никогда в жизни так не промокала, как сейчас. Волосы прилипли к вискам, сарафан льнёт к коже, а я, спотыкаясь, вхожу в оранжерею за домом, где прошло моё детство, и захлопываю дверь, защищаясь от бокового ветра, который несёт с собой потоки дождя. Когда я приваливаюсь к двери, хватая ртом воздух, меня встречает моё отражение в высоком стекле оранжереи.

Радужки, широкие, как сине-зелёные фарфоровые блюдца, волосы в беспорядке. Я смаргиваю воду и пытаюсь отдышаться. В моём сарафане прямо на левом бедре образовалась прореха от ветки, которая вонзилась острым концом в ткань, а затем разорвала её, когда я высвободилась. Мой пульс участился после пробежки из небольшого лесочка за родительским домом к ближайшему убежищу (моя физическая форма на данный момент абсолютно дерьмовая). Короче говоря, я выгляжу так, словно едва пережила кораблекрушение, а не летний вечерний ливень.

Я знала, что мне следовало остаться в родительском доме, где я занималась своими делами, в компании сериала «Новенькая» и щедрой порции виски. Но нет, мне понадобилось погнаться за чёртовым котом, который снова улизнул, а потом я попала в микрошквал.

(Микрошквал — сильное кратковременное нисходящее движение воздуха, связанное с грозовой деятельностью, по сути мини-шквал, который длится менее пяти минут и охватывает небольшую территорию, — прим)

«Мяу». Кстати, о дьяволе: Пак, древний домашний кот, выползает из-под маминого столика с горшками, его обычная пушистая белая шёрстка и хвост-метёлка намокли, и с них капает вода. Он похож на швабру.

Я фыркаю от смеха, вытирая воду со лба, пока она не попала мне в глаза.

— Так тебе и надо, раз ты выбежал из дома прямо перед тем, как всё чёртово небо разверзлось.

— Мяу, — ворчит он, отряхиваясь, чтобы избавиться от части воды в своей шерсти.

— Что ж, по крайней мере, ты тоже добрался до безопасного места, — Пак вьётся между моих ног, щекоча меня своей наполовину мокрой, но снова пушистой шёрсткой. — Интересно, сможем ли мы добежать обратно?

Я поворачиваюсь, чтобы выглянуть из оранжереи, но тут вой ветра поднимается на октаву, и я вижу, как по стеклу скатывается стена дождевой воды.

Похоже, нам придётся пережидать бурю здесь.

Теперь, когда адреналин выветрился и я знаю, что шторм меня не унесёт, обычные боли в моём теле (спасибо тебе, смешанное заболевание соединительной ткани) дают о себе знать. Мои локти, запястья, бёдра, колени и лодыжки пульсируют от боли. Если посидеть, это не пройдёт, но и от стояния лучше не станет, поэтому я со стоном опускаюсь на пол. Меня пробирает дрожь, когда мои мокрые ноги касаются кафельной плитки. В оранжерее, как и следовало ожидать, довольно тепло, но плитка на полу всё равно прохладная.

Я откидываюсь на мешок с грунтом и вздыхаю. Как обычно, кот воспринимает моё лежачее положение как приглашение забраться ко мне на колени.

— Пак, — я невольно охаю, когда его лапа давит на мой яичник, — я не слишком многого прошу, рассчитывая на то, чтобы ты посидел у меня на коленях, не раздавив мои внутренние органы? — его передняя лапа сминает мою грудь, когда он забирается выше по моей груди. Я вздрагиваю. — Это ты во всём виноват, вздорное животное. Вот приспичило же тебе сбежать и испортить мой весёлый субботний вечер.

Кот плюхается мне на грудь и лениво моргает своими мятно-зелёными глазами, как бы говоря: «Что ещё за весёлый субботний вечер?»

— Послушай, ты, — бормочу я, почёсывая его за мокрыми ушами, потому что я без ума от этого пушистого комочка, даже когда он настоящая заноза в заднице, — повторы «Новенькой» и виски — вот что значит отлично провести время.

— Мяу, — говорит он, помахивая хвостом.

— У тебя хватает наглости бросать мне это в лицо. Это гороскоп на месяц, Пак, и я оставляю за собой право в течение июля действовать в соответствии с его рекомендациями, когда и как я сочту нужным.

Это поистине жалкое зрелище — я, спорящая со своим котом, потому что на самом деле я просто спорю сама с собой, но сейчас у меня нет никого другого, с кем можно было бы словесно проработать свои мысли. Последние несколько недель мои родители провели в одном из своих пенсионных приключений на другом конце света, вот почему я присматриваю за домом и котом. Кейт, моя младшая сестра, в настоящее время путешествует по работе, а Би, моя близняшка, последние пару дней проторчала в своей студии рисования из-за приступа художественного вдохновения. Все мои друзья трудятся на полный рабочий день, счастливы в отношениях, у них полно дел по горло — взрослые с большой буквы В.

Так что остались только я и кот, чтобы решить, что делать со своей жизнью, которая стала напоминать работающий на холостом ходу двигатель, который функционирует нормально, но движется в никуда. Ознакомьтесь с моим пугающе амбициозным ежемесячным гороскопом:

«Пора оставить позади сезон, из-за которого вы потерпели крушение и оказались на мели. Вы больше не беспомощны и не безнадёжны. Теперь докажите это самим себе. Теперь вы вступаете в новые воды, не зная, что ждёт вас на горизонте, но доверяя курсу. Верьте в себя, чтобы снова найти свой путь».