Уилл прерывает наш поцелуй, чтобы сместить свой вес и устроиться надо мной на локтях. Он больше не целует меня, только смотрит на меня сверху вниз, блуждая взглядом по моему лицу.

Я спрашиваю, затаив дыхание:

— Все в порядке?

Он нежно убирает волосы, прилипшие к моим вискам.

— Да. Я тебя не придавил?

— Вовсе нет, — я тянусь к нему, пытаюсь притянуть к себе для ещё одного поцелуя, но он держится неподвижно, не сводя с меня глаз.

Его глаза всматриваются в мои.

— Я скажу это только один раз, потому что… Я знаю, что для тебя это важно — избегать вечного упоминания этой темы и того, как сильно может болеть твоё тело...

Я киваю.

— Я знаю, что не могу унять твою боль, как бы мне этого ни хотелось. Прежде чем мы начнём, мне просто нужно знать, что я никогда не усугублю эту боль. Что ты скажешь мне, если я сделаю тебе больно, — говорит он. — Если я буду слишком тяжёлым, если что-то будет неудобно, хорошо?

Я улыбаюсь ему, мужчине, которого я так сильно люблю, и поднимаю мизинец.

— Обещаю.

Уилл тоже улыбается мне, переплетая свой мизинец с моим, затем отпускает, снова нависая надо мной.

Его глаза не отрываются от моих. У меня перехватывает дыхание. А затем он прижимается губами к моим губам.

Я позволяю ему мучить меня этим замечательным способом, прижимаясь ко мне, возбуждая меня. Мои ноги скользят по простыням. Мои руки бродят по его спине. Когда я не могу больше терпеть, я прерываю наш поцелуй и нежно сжимаю его плечи. Уилл заглядывает мне в глаза.

— Ложись, — говорю я ему.

Он переворачивается на спину. И теперь моя очередь забираться на него. Глаза Уилла затуманиваются, когда я сажусь верхом на его талию. Я наклоняюсь и целую его, языком и зубами. Его рука зарывается в мои волосы. Он охает, когда я сдвигаюсь ниже, потираясь о его возбуждённый член.

Он тянется ко мне, но я осторожно уклоняюсь от его руки, опускаюсь ниже, оставляя поцелуй за поцелуем на каждой веснушке на его коже.

— Джулс, — вздыхает он, и его голос напряжён от желания.

— Позволь мне насладиться этим, нетерпеливый мужчина, — я широко улыбаюсь, целуя веснушку у него на бедре, ниже, потом на другом, пока не оказываюсь на краю кровати, склонившись над ним. Я обхватываю всю его длину и поглаживаю так, как ему нравится. Уилл стонет, когда я крепко сжимаю его. А потом ругается, когда я беру его в рот. Пришло время Уиллу самому испытать маленькую восхитительную пытку.

Одной рукой он сжимает покрывало, а другой находит мою щёку, нежно накрывая её. Я стону, не выпуская его изо рта, наслаждаясь тем, какой он твёрдый, его вкусом, тем, как он ощущается, когда я беру его глубже.

Он хватает воздух ртом.

— Джулс.

— Хммм?

Он тянется к моей руке, задыхаясь.

— Иди сюда. Пожалуйста.

— Минутку, — говорю я ему, возвращаясь к очень приятному занятию. В течение нескольких минут я дразню его, слегка посасывая, обхватывая его яйца, подразнивая головку члена. Его бёдра начинают покачиваться подо мной по-настоящему. Его рука дрожит, когда он касается моей щеки.

— Джульетта, мне нужно быть внутри тебя.

Я с причмокиванием отпускаю его и взбираюсь на него.

Уилл улыбается мне, когда я наклоняюсь для поцелуя.

— Это были волшебные слова, да?

— Такие волшебные, — выдыхаю я ему в рот. — Ты мне нужен. Ты нужен мне прямо сейчас, — сделав паузу, я бросаю взгляд на спинку кровати, затем снова на него. — Мы можем… Мы можем сесть? Я хочу тебя видеть. Я хочу быть так близко, лицом к лицу.

Уилл садится, увлекая меня за собой, затем заводит руки за спину и прислоняет подушки к изголовью кровати. Он откидывается на них.

— Вот так?

В ответ я придвигаюсь к нему, затем давлю на него, чтобы он немного откинулся на подушки. Я ловко седлаю его талию. Мы оказываемся на идеальной высоте, наши лица на одном уровне, как я и хотела. Я наклоняюсь и нежно целую его.

— Тебе так нормально? — спрашиваю я.

— Джульетта, ты вот-вот позволишь мне быть внутри тебя — ты могла бы попросить меня встать на голову, и я бы счёл это более чем нормальным.

Я смеюсь и снова целую его.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

И мне нравится, что я даже не знаю точно, когда это произошло, не так, как кажется в моих любимых историях, где это какой-то грандиозный момент прозрения. С того момента, как я увидела Уилла, влюбиться в него было всё равно что медленно войти в воду, и теперь я пропитана им по уши, его силой и красотой, нашим доверием, нежностью и безопасностью, окружающими меня.

Я медленно приподнимаюсь на коленях. Я нежно поглаживаю свой вход, размазывая влагу, не сводя с него глаз. Уилл кладёт руки мне на талию, когда я тянусь к нему, направляя его внутрь себя. Мы оба ахаем, когда я опускаюсь на него, когда он наполняет меня, так полно, так изысканно совершенно.

— Джулс, — шепчет Уилл прерывающимся голосом. Он притягивает меня ближе за бёдра, пока мы не соприкасаемся, грудь к груди, и сердца бьются совсем близко друг к другу. Я нежно целую его и подаюсь бёдрами вперёд.

— Я не могу двигаться вверх-вниз, — тихо признаюсь я. — Это больно для моих бёдер. Но я могу делать это вот так, — я показываю ему, что я имею в виду, покачиваясь вперёд, затем назад. Трепет оргазма разливается теплом по моему животу, когда мой клитор касается его тазовой кости, и Уилл прижимает меня к себе ещё крепче.

Он вздыхает в наш поцелуй, обхватывая меня руками за спину, ниже, за задницу.

— Я чувствую тебя, — надломленно шепчет он. — Я чувствую тебя всю. Ты такая тёплая и тесная, детка, такая влажная.

— И не нужны никакие мелодрамы с Мэттью Макконахи, — выдыхаю я.

У него вырывается хриплый смешок.

— Ладно, ладно, ладно.

(Тройное повторение фразы All right стало фирменным для Мэттью Макконахи, — прим)

Я тоже смеюсь, обвиваю руками его шею и целую глубоко и страстно. Наш смех переходит в стоны.

Уилл направляет мои бёдра, и я двигаюсь быстрее. Мой оргазм стремительно нарастает, подогреваемый его лёгкими поцелуями вдоль моей шеи, его рука скользит к моей груди, мнёт её и пощипывает сосок.

— Близко, — шепчу я.

— Я хочу этого, Джулс, — он сжимает мою попку, прижимая меня к себе. — Я хочу услышать каждый тихий стон, каждую секунду твоего удовольствия. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моём члене.

Я ахаю от его слов, от оргазма, вызванного ими, который накатывает на меня, заставляя делать именно то, о чём он просил, кричать от удовольствия, пока я крепче обхватываю ногами его бёдра, пока я раскачиваюсь на нём жёстко и торопливо, впитывая каждую волну эйфории, какую только могу.

Уилл стонет, когда я двигаюсь быстрее. Его бёдра начинают выгибаться подо мной. Его ноги начинают дрожать.

— Детка, — он тяжело дышит. — Я сейчас... О Боже...

— Я знаю, — говорю я ему, заглушая его стоны, его грубое, прерывистое дыхание крепким, причиняющим боль поцелуем. Его язык танцует с моим. Я упиваюсь его хриплыми выдохами, ощущая, как он ещё больше набухает во мне, как ещё глубже проникает в моё тело.

Уилл отстраняется ровно настолько, чтобы не отводить от меня взгляда, и выражение его лица меняется от мучительного удовольствия к бездыханному блаженству. Я обхватываю его за шею, не отрывая от него взгляда, пока он крепко сжимает моё бедро и неистово толкается вверх, пока не замирает глубоко внутри и не изливается в меня.

Его глаза закрываются, Уилл утыкается лицом мне в шею, его руки сжимают меня так крепко, что я чувствую, как его сердце бешено колотится в груди, ударяясь о моё. Он мягко двигает бёдрами, беспорядочно, но плавно, как будто, как и я, жаждет насладиться каждым мгновением, чтобы оно длилось как можно дольше.

Наконец, он откидывается на подушки, увлекая меня за собой. Мы перекатываемся набок, пока не оказываемся лицом друг к другу, сплетая ноги и руки, и, задыхаясь от смеха, откидываемся назад и забираемся под одеяло.

Уилл пристально смотрит на меня, притягивая к себе. Я кладу руку на его бьющееся сердце и улыбаюсь, довольная, сонная, такая невероятно счастливая.