Тони: Я ничего не могу поделать с тем, что в магазине выдался тихий день!

Марго: Вы двое, перенесите свои пререкания в отдельный чат. Все остальные, соберите свои костюмы и давайте встретимся в клубе ровно в 8 вечера! Не могу дождаться!

Джейми: Только что ознакомился с этим во время перерыва на чай. Мне понадобится от 5 до 7 рабочих дней, чтобы переварить то, что я только что прочитал.

Сула: Облом! У тебя всего 7 часов! Удачи с костюмами!

Джульетта: В колледже у меня был период увлечения чёрной кожей, и я так и не смогла расстаться со всеми вещами, так что все «покупки» будут исходить из моего гардероба. Если кто-то ещё одевается по тематике и хочет начать с чего-то, что стоит ноль долларов, дайте мне знать!

У меня вырывается ещё один стон, потому что я снова вижу это изображение. Джульетта. Чёрная кожа. Все эти изгибы. У меня глаза практически собираются в кучку, настолько я возбуждён этой мыслью. Только благодаря автокоррекции мой ответ обретает хоть какой-то смысл:

Уилл: С опозданием, но я в деле. Спасибо за приглашение!

Сула: Да, Уилл!!! У нас стопроцентная явка, ребята (для галочки, я не пригласила Бьянку и Ника, но только потому, что они уже сказали нам, что в эти выходные будут делать какое-то милое дерьмо для пар). УВИДИМСЯ ТАМ!

Тони: Джулс, о какой чёрной коже идет речь?

Джульетта: Сейчас будут фотографии.

Когда приходит первое изображение, мой телефон с грохотом падает на пол.

Джульетта: Упс! Это только для Тона. Пожалуйста, не обращайте внимания.

Изображение быстро исчезает, когда она удаляет сообщение, но я не могу этого развидеть. Блестящее чёрное бюстье. Мысль о том, что оно облегает её талию, приподнимает её...

— Чёрт возьми, — я наклоняюсь над комодом и бьюсь о него головой ещё сильнее, чем о стену.

Я-то тут испытывал облегчение, что нам с Джульеттой будет чем заняться после романтического ужина, который я запланировал, что не будет напряжённого молчания, пока я везу её домой, не возникнет соблазна проводить её наверх, пройти мимо её двери и поддаться этому ужасному, всепоглощающему желанию. Но теперь, когда я знаю, что она будет одета вот так?

Я опираюсь руками на комод и смотрю на своё отражение в зеркале, прикреплённом к нему. И затем я говорю своему отражению правду:

— Ты в полном дерьме.

Глава 23. Джульетта

Я уже открыла ему подъездную дверь через домофон, и когда стук Уилла в мою дверь эхом разносится по квартире, я уже готова идти, нарядившаяся красиво, как он и просил. Мои волосы мягкими волнами спадают на плечи, готовые позже быть собранными для наряда доминатрикс. Я разглаживаю руками платье цвета слоновой кости и отхожу от зеркала в полный рост в своей спальне, удовлетворённая тем, что вижу.

Благодаря тёплому белому оттенку платья моя светлая кожа сияет, а круглый вырез выгодно подчёркивает плечи. Мои золотые серьги-гвоздики, семейные реликвии бабушки Виолы, сверкают крошечными бриллиантами. Я проверяю застёжки, чтобы убедиться, что они плотно прилегают, пока иду по коридору в гостиную, столовую и кухню открытой планировки. Затем я завожу руку за спину и проверяю, застегнута ли молния на пояснице. Мои туфли-лодочки телесного цвета на низком каблуке с удобной стелькой мягко постукивают по деревянному полу.

— Входи! — говорю я ему.

Через секунду я слышу, как дверь открывается и задевает крючки для верхней одежды на стене, затем раздаётся невнятное ругательство, и улыбаюсь про себя.

— Не волнуйся, — зову я. — Я живу в этой квартире уже много лет, и это всё ещё случается со мной... — мой голос обрывается, когда я заворачиваю за угол в маленькую прихожую. Я замираю на месте.

Уилл стоит в прихожей, одетый в тёмно-серый костюм, пиджак расстёгнут, под ним белоснежная рубашка. Он смотрит на меня, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Яростный румянец заливает его щёки — щёки, которые я действительно вижу.

Большая, кустистая борода была сбрита до густой, аккуратной щетины. Это означает, что, наконец, я могу видеть... его всего.

И от него захватывает дух.

Очерченная линия подбородка, едва заметные впадины на щеках, крошечная ямочка на подбородке. Я смотрю на его рот, теперь, когда он не скрыт бородой. Всё, о чём я могу думать — это как мне хочется попробовать на вкус его губы, медленно втягивая зубами его нижнюю губу, вызывая его стонущие вздохи.

— Твоя борода, — хрипло шепчу я. — Она... уже не такая бородатая.

Уилл подносит руку к лицу и, кажется, смущённо проводит ею по своему щетинистому подбородку. Его взгляд блуждает по мне. Он выглядит... ошеломлённым.

— Угу.

— Ты выглядишь великолепно, Уилл.

— Угу, — снова произносит он и судорожно сглатывает.

Я делаю шаг к нему.

— Ты в порядке, здоровяк?

Он качает головой.

— Не-а.

Из меня вырывается тихий смешок. Я провожу руками по лацканам его костюма.

— В чём дело?

Он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд пылает. Его челюсти сжимаются. Он засовывает руки в карманы, и я удивляюсь, почему. Он пытается держать их при себе? Какой молодец. Я, однако, недостаточно сильна, чтобы устоять перед искушением.

— Джулс, — хрипло произносит Уилл, всё ещё глядя на меня сверху вниз. — Ты выглядишь... идеально. Твои волосы. Твоё платье... — он вытаскивает руки из карманов, проводит ими по волосам и выдыхает. — Господи.

Мои щёки горят. Я пожимаю плечами, широко улыбаясь.

— О, это старое тряпьё?

— Я... — он выдыхает со смешком. Его руки опускаются по бокам. — Я потерял дар речи. Я знаю, что, возможно, это мало значит, но...

Я беру его за руку и сжимаю.

— Спасибо, — шепчу я, улыбаясь ему. — Готов сыграть в боулинг?

Из его груди вырывается слабый, хрипловатый смешок. Он берёт меня за руку и нежно сжимает в ответ.

— Готов, когда ты будешь готова.

Мне нужно взять свои вещи, чтобы мы могли отправиться туда, куда мы на самом деле направляемся, но я, кажется, не могу пошевелить ногами. Моё сердце бешено колотится, когда я смотрю на него снизу вверх.

Уилл хмурится.

— Что такое?

— Просто... я вижу тебя.

Его глаза не отрываются от моих.

— Это... хорошо?

— Это потрясающе, — я тянусь за белоснежной накидкой, которую планирую взять с собой на случай, если мне станет холодно — она висит на спинке обеденного стула, а рядом на столе лежит моя сумочка. — Ты охеренно сногсшибателен.

Его щёки становятся свекольно-красными. Уилл опускает голову, уставившись на свои начищенные коричневые ботинки, и потирает шею.

— Спасибо, — тихо произносит он.

Когда он снова поднимает взгляд, то предлагает мне руку.

— Пойдём?

Моё сердце бешено колотится. Я беру его за руку и улыбаюсь ему.

— Пойдём.

***

— Уилл, — шёпотом шиплю я, когда мы входим в ресторан, и моя рука обхватывает его бицепс. Я никогда не была в этом ресторане, но знаю, что это воплощение роскоши, изысканной кухни и безумно дорогих блюд. — Это слишком хорошее заведение.

Он заходит мне за спину и поправляет накидку на моих плечах.

— Нет, не слишком.

У меня нет возможности поспорить с ним, потому что он поворачивается к хостес, который стоит с меню в руках, готовый проводить нас к нашему столику. Мы следуем за ним, рука Уилла на моей спине — на моей обнажённой спине — и её шершавое тепло посылает приятные мурашки по спине. Хостес останавливается у двухместного столика, расположенного в тихом уголке ресторана, где отблески свечей танцуют на тёмной льняной скатерти и изящной хрустальной вазе с персиково-розовыми чайными розами.

Уилл выдвигает для меня стул и, когда я сажусь, придвигает его к столу.

Я наблюдаю, как он расстёгивает пиджак одной рукой, а затем опускается на стул напротив меня. Свет свечей ему к лицу. Это придаёт блеск его великолепным волосам, играет в его поразительных серо-зелёных глазах, согревает черты его лица и оставляет резкие тени, которые подчёркивают, как я теперь вижу, невероятно красивую костную структуру. Мой взгляд скользит по его лицу, по выступающему кадыку, по впадинке на шее, открывающейся в расстёгнутом воротнике рубашки. По его широким плечам и рукам, к кистям. Боже, даже руки у него красивые — элегантно длинные, но с грубыми костяшками, ногти коротко и аккуратно подстрижены.