Её глаза блестят, мокрые от слёз, которые вот-вот хлынут наружу. Я снова сжимаю её плечо, притягивая к себе.

— Я на твоей стороне так же, как и ты на моей, хорошо? В трудные дни я буду опорой, парой рук, которые сделают то, что ты не сможешь, ногами, которые понесут тебя, когда твои не смогут сделать ни шагу. И в спокойные дни, когда у тебя всё хорошо, я тоже буду рядом, благодарный за то, что могу быть твоим другом и видеть, как ты сияешь, — я не отрываю от неё взгляда, желая, чтобы она услышала это, прочувствовала это до глубины души. — Мужчина, женщина, кто бы они ни были, кто бы ни завоевал твоё сердце... им, чёрт возьми, тоже лучше сделать так, Джульетта. Или я поступлю гораздо хуже, чем просто исцарапаю их машину.

Джульетта шмыгает носом, поднося руку к носу и вытирая его.

— Чёрт возьми, Уилл.

— Не матери меня, женщина. Я сейчас говорю искренне.

— Я тоже, — прерывающимся голосом произносит она, роясь в кармане своих брюк в цветочек и вытаскивая салфетку. Она сильно и громко сморкается, издавая очаровательный трубный звук, похожий на гусиный крик. Убирая салфетку в карман, она смотрит на меня снизу вверх.

— Спасибо.

Я глажу её по руке, кончиками пальцев рисуя контур на её коже. Я не позволяю себе анализировать, не позволяю завладеть своими мыслями.

— Спасибо тебе.

Джульетта прочищает горло, глядя на цветы.

— И ещё, спасибо за то, как ты говорил о моём будущем партнёре. Я бисексуалка, и то, что ты не предполагал, что я гетеро, многое значит.

Я киваю.

— Само собой, Джулс.

Качая головой, она смотрит на фиолетовую эхинацею рядом с нами и вздыхает.

— Ты полон этих привлекательных черт.

У меня вырывается тихий смешок.

— Я подумал, это хорошо.

Она кивает, по-прежнему не встречаясь со мной взглядом.

— Так и есть.

— Эй, — я сжимаю её плечо.

Джульетта поднимает на меня взгляд.

— Хм?

— Мы только что поговорили о многих серьёзных вещах, и, по-моему, всё прошло довольно хорошо.

Улыбка озаряет её лицо.

— Я тоже так думаю, — она поднимает руку, чтобы дать «пять». — Мы надрали задницу третьему свиданию!

Я отвечаю ей «пять».

— Что скажешь, если мы отпразднуем? Ты любишь мороженое?

Её глаза загораются.

— Можешь не сомневаться, ещё как люблю. Но через два часа у меня семейный ужин. Стоит ли мне перебивать аппетит мороженым?

— Я бы сказал, что ты это заслужила.

Она сияет.

— Да. Ты прав. Я заслужила.

— Пойдём, — я встаю и протягиваю ей руку. — Я знаю местечко недалеко отсюда, где подают вафельные рожки без глютена.

Застонав, она вкладывает свою ладонь в мою и позволяет мне поднять её на ноги.

— Конечно, ты знаешь.

Когда мы поворачиваемся, Джульетта берёт меня за руку. И тут она замирает, широко распахнув глаза. Я хмуро смотрю на неё.

— Что такое?

— Мои родители, — шепчет она, — прямо сейчас входят в эту комнату.

Я резко поднимаю голову, пытаясь проследить за направлением её взгляда. Я прищуриваюсь, разглядывая пару средних лет, которая входит в зал, женщина держит мужчину за руку. Нет никаких сомнений, что вошедшая женщина — мать Джульетты. Она — её копия, только перенёсшаяся на тридцать лет вперед.

Меня пронзает ужасная, свирепая тоска. Я не узнаю Джульетту такой. Не увижу, как морщинки у её глаз становятся глубже, как в её прекрасных тёмных волосах появляются серебристые пряди. Я настолько погружён в эти неожиданные, тревожные мысли, что мне требуется минута, чтобы осознать, что Джульетта сильно тянет меня за руку.

— Давай, — шипит она. — Нам нужно выбираться отсюда! — она лихорадочно оглядывается по сторонам, понимая то, что я уже знаю: мы загнаны в угол, нет другого выхода, кроме того, в который только что вошли её родители, нет другой тропинки, кроме той, по которой они идут, пока мы разговариваем. Её глаза бегают по сторонам. Она тянет меня за собой то в одну, то в другую сторону.

— Джулс, — говорю я спокойно. — Нам некуда идти.

— О, я найду что-нибудь, — говорит она.

— Клянусь Богом, Джульетта, если ты опять затолкаешь меня в кусты, я...

— Джулс!

Мы оба замираем. Затем медленно поворачиваемся лицом к женщине, которая только что назвала её по имени, и к мужчине, который стоит рядом с ней и держит её за руку.

Мистер и миссис Уилмот.

Глава 19. Джульетта

Мама нежно обнимает меня, в последнее время она всегда такая осторожная. Горечь от этой нежности исчезает, когда она говорит: «Привет, птичка» — так они с папой называют меня и моих сестер, и это всегда заставляет меня чувствовать себя любимой.

Я таю в её объятиях.

— Привет, мам.

Её взгляд скользит мимо меня к Уиллу, когда она отстраняется.

— А это кто?

— Мам, это мой друг Уилл Орсино. Уилл, это моя мама, Морин Уилмо...

— Орсино! — мама хлопает себя ладонями по щекам. — Боже мой, ты сын Айлы, не так ли?

— Эм, да, — говорит Уилл, нервно улыбаясь. — Приятно познакомиться.

Я ожидала, что мама сложит всё воедино, особенно учитывая, что Орсино — редкая фамилия. Думаю, Уилл тоже был к этому готов. Но я всё равно не готова, и, думаю, Уилл тоже, к тому моменту, когда она бросается к нему и заключает в объятия.

— Боже мой, дай мне посмотреть на тебя, — говорит она, отстраняясь. — Великолепные рыжие волосы Айлы, — её руки опускаются на его лицо, обхватывая его. — Её потрясающие скулы, ну, по крайней мере, я так думаю, ибо у тебя ужасно густая борода, не так ли?

— Мам, — я легонько шлёпаю её. — Угомонись.

Мама шлепает меня в ответ.

— О, позволь мне полюбоваться на него. Это так ностальгично. Так особенно. Увидеть ребёнка Айлы и Гранта, плод того невероятного лета...

Папа откашливается и улыбается. Мама машет рукой.

— Это просто лучший сюрприз, — говорит она.

Папа протягивает руку, и Уилл пожимает её.

— Приятно познакомиться, Уилл.

— Папа, Уилл Орсино. Это мой папа, — говорю я Уиллу. — Билл Уилмот.

Уилл вежливо кивает.

— Приятно познакомиться, сэр.

Папа ухмыляется, его глаза щурятся за стёклами очков, когда он улыбается.

— Мне всегда нравились парни по имени Уильям.

Я обречённо стону от такой шутки. Имя отца, как и имя Уилла, является сокращением от Уильям.

Уилл улыбается мне.

— Итак, — говорит мама. — Чем вы двое тут занимаетесь? Как вы познакомились?

Я рассказываю ей, что Уилл — друг Кристофера по колледжу, о том, как мы встретились на следующее утро после вечеринки у Кристофера несколько недель назад — весь наш согласованный рассказ с тех пор, как мы разработали наш план; что Уилл по выходным работает в городе, и мы решили посетить ботанический сад. Прямолинейно и по существу.

— Как мило, — говорит мама. Она бросает на меня прищуренный взгляд, словно пытается вынюхать правду, которую я старательно скрываю.

Я просто широко улыбаюсь и хлопаю ресницами. «Кто я? Мне нечего скрывать».

— Что ж, мир слишком тесен, — наконец произносит она, поворачиваясь к Уиллу. — Я бы хотела узнать о тебе побольше. Узнать о твоих родителях. О, я просто обязана позвонить Айле. Она будет в восторге от того, что вы познакомились. Вот что я тебе скажу, — она хлопает в ладоши и широко улыбается. — Почему бы тебе не прийти к нам на семейный ужин?

***

Уилл, конечно, слишком вежлив, чтобы отказаться. И он такой вежливый, что предлагает подвезти моих родителей, которые приехали на поезде, обратно к ним домой.

Вот так мы и летим по шоссе, папа на переднем сиденье расспрашивает Уилла о механике его электрического грузовика, и, судя по его восторженным и подробным ответам, Уилл этим поворотом событий очень доволен.

Я отбиваюсь от маминой руки, периодически сжимающей моё колено, и многозначительных взглядов в мою сторону.

«Просто друзья», — говорю я одними губами.

Мама подмигивает и говорит в ответ, очень саркастично: «Конечно».