Её прикосновение перемещается с моего колена на руку, её пальцы скользят вверх по запястью.

— Так много веснушек...

— Боже, спасибо.

Она сжимает моё запястье.

— Дай мне секунду.

Я чувствую укол сожаления. Она сказала, что чувствует себя заржавевшей, и, вероятно, я лишь заставил её почувствовать себя ещё более заржавевшей, ответив таким образом.

— Прости, — бормочу я.

— Нет, это моя вина, — тихо говорит Джульетта. — Я начала не так, как собиралась, — она замолкает, затем говорит, проводя пальцами по моей руке. — Мне нравятся эти веснушки. Мне нравится, как их много.

Я резко открываю глаза и прищуриваюсь, глядя на неё.

— Ты шутишь.

Её глаза тоже сужаются. Она наклоняется ко мне.

— Я тренируюсь. Ты не мог бы?

Я настроен скептически, но молчу.

Джульетта смотрит на мою руку, наблюдая, как её пальцы проводят извилистую линию от веснушки к веснушке.

— Я могла бы провести за этим целый день, обводя твои веснушки, находя созвездия, скрытые истории, — её глаза встречаются с моими. — Соединяя точки.

У меня перехватывает дыхание.

— Целый день?

— Как минимум, — тихо произносит она, и в её взгляде читается тепло.

— Как ты заметила, у меня много веснушек. На это может потребоваться больше времени.

Она громко хохочет.

— Уилл, ты самый забавный человек из всех, кого я знаю.

— Да брось, — бесстрастно говорю я ей.

Она бьёт меня кулаком по бедру.

— Чёрт возьми, Орсино! Прекрати!

— Что прекратить? — я хмурюсь, потирая бедро.

— Перестань крушить мои комплименты. Перестань сопротивляться моему флирту, — она кладёт обе руки мне на колени и наклоняется, и наши лица оказываются так близко, что она становится почти размытым пятном. — Я обещала тебе быть честной, помнишь? Я не шучу и не вешаю тебе лапшу на уши. Я не льщу тебе. Я флиртую с тобой, — её взгляд опускается к моим губам. — Я делаю тебе комплимент. И я, чёрт возьми, говорю совершенно искренне.

Моё учащённо бьющееся сердце сжимается и ноет, как и бока, когда я заставляю себя бежать до такой степени, что едва могу дышать, когда я достигаю нового пика скорости, выносливости, возможностей. Может быть, моё сердце чувствует себя так потому, что оно делает то же самое — копает глубже, стремясь к возможностям, которых у него раньше не было.

— Я понимаю, что знаю тебя не так уж долго, — тихо говорит Джульетта, — но ты действительно самый забавный человек из всех, кого я знаю, — её взгляд снова устремляется на меня. — Потому что, когда ты делишься своим юмором, это всегда неожиданно, а я люблю элемент неожиданности; потому что я могу сказать, что ты искренний, и то, что ты говоришь, никогда не делается в ущерб кому-то, в то время как юмор большинства людей имеет свою цену.

Я смотрю на неё сверху вниз. У меня перехватывает горло.

— Спасибо.

Джульетта улыбается мне.

— Всегда пожалуйста, — помолчав, она говорит: — Итак... как я справилась? Ну то есть, я знаю, что у меня был неудачный старт, но как только я начала?

Я приподнимаю бровь.

— Давай просто скажем, что, если это ты заржавела, то я не знаю, смогу ли я выдержать то, на что ты способна с романтическим эквивалентом WD-40.

— Бьюсь об заклад, ты бы прекрасно справился, — говорит она, наклоняясь ближе. — Смазка как раз подходит для этой цели.

Я густо краснею.

— Я сам подвёл к этому, да?

Щёки Джульетты порозовели, глаза блестят.

— Да, и я ценю возможность попрактиковаться в двусмысленных намёках, — тихий смех вырывается из неё, когда она улыбается мне. — Этот румянец, — она поднимает руки к моему лицу и смотрит мне в глаза. — Это нечто головокружительное и опасное.

О, чёрт. Я собираюсь поцеловать её снова.

Я не могу поцеловать её снова.

Я судорожно сглатываю, глядя на Джульетту сверху вниз. И я позволяю себе зависнуть на этой восхитительной, мучительной грани желания и действовать в соответствии с этим. Я пообещал себе, что больше не переступлю эту черту. Но я буду ходить по грани и наслаждаться каждой минутой.

Я нежно беру её руки в свои и убираю их от моего лица, водя большими пальцами по её коже. Всё, чего я хочу — это продолжать прикасаться к ней, чтобы она продолжала прикасаться ко мне, но если мы продолжим в том же духе, я вообще не смогу этого выдержать.

Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась только потому, что мне трудно сопротивляться ей, не поддаваться этому дико сильному влечению. Я хочу дать Джульетте то, в чём она нуждается, практикуя романтику — время, чтобы снова почувствовать себя комфортно, безопасное пространство для флирта, комплиментов и обретения опоры.

Кивнув в сторону мишени для игры в дартс в углу паба, я спрашиваю её:

— Что скажешь, если я надеру тебе задницу в дартс?

Она смотрит мне вслед и смеётся, громко и долго, и это музыка для моих ушей.

— О, Уилл. Вызов принят.

Глава 15. Джульетта

Грузовик Уилла очень высокотехнологичный — полностью электрический, как он объяснил (человек, заботящийся об окружающей среде! ещё одна привлекательная черта!) — и очень удобный. Пока он везёт меня домой, я прислоняюсь к окну, скользя ладонями по мягкой обивке.

Мне тепло от выпитого виски, от удовольствия вечера, полного кокетливых слов и ещё более кокетливых прикосновений. Даже если моё сердце немного щемит при воспоминании о том прекрасном комплименте, который он мне сделал.

Потому что это было не для меня. Это для женщины, которую я помогаю ему найти.

Я отодвигаю боль в сторону и сосредотачиваюсь на радости, на победе, которая была одержана сегодня вечером. Это самое «свиданское» свидание, на котором я была за последние восемь месяцев. И я отлично провела время. После того, как Фи пододвинула мне кусочек шоколадного торта без муки, я взяла десерт с собой, и мы покинули барные стулья, чтобы поиграть в дартс (в котором я чертовски хороша), а затем в бильярд (в котором я не сильна). Уилл, конечно, продемонстрировал, что он великолепен и в том, и в другом, но, по крайней мере, в дартсе я была чуть лучше.

Я выиграла в дартс, и это принесло мне огромное удовлетворение, но это не самая крупная моя победа за вечер. Ни разу за этот вечер я не испытала приступа паники, который обычно охватывал меня, когда я думала о том, чтобы зайти в приложения для знакомств, рассказать своим сёстрам и друзьям, что я подумываю о том, чтобы снова начать встречаться. Сегодня я чувствовала себя в безопасности. Это лучшая победа.

Уилл останавливает грузовик перед моим домом и включает поворотники как знак аварийной остановки. Он выскакивает из машины и обходит её прежде, чем я успеваю открыть дверцу.

— Леди Джульетта, — он протягивает мне руку.

Я улыбаюсь и пожимаю её.

— Герцог Орсино. Какая галантность.

Он улыбается мне, когда я выхожу из грузовика, а затем закрывает за мной дверь. Грузовик дважды пиликает, когда он блокирует дверцы.

Я убираю руку, теперь, когда я в безопасности на земле, собираясь с духом для чинного прощания. Несмотря на то, что я так сильно хочу поцеловать его, это всё, о чём я могу думать, словно перед моим мысленным взором прокручивается фильм.

— Я провожу тебя, — говорит Уилл.

Я останавливаюсь у двери своего дома и поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты не обязан. Сегодня вечером колени не дрожат. Даже после моей акробатической попытки сделать удар из-за спины в бильярде.

Его улыбка становится шире.

— Это было впечатляюще.

— Верно? Единственный мой успешный удар! Кто бы мог подумать.

Я смотрю на него снизу вверх, и между нами воцаряется тишина.

Я с ног до головы охвачена желанием и в ужасе от идеи о том, чтобы сделать с этим что-нибудь. Мы не говорили о поцелуе с тех пор, как он случился в прошлое воскресенье, но нам и не нужно. Мы оба знаем, что такие поцелуи — опасная территория.

Поднимается тёплый ночной ветер, кружит вокруг нас, шелестит деревьями на их аккуратных квадратиках земли, разбросанных по всему кварталу.