— Ну что ж, — говорю я, поигрывая ключами, — у нас получилось. Ещё одно отличное тренировочное свидание на нашем счету.

Уилл всё ещё смотрит на меня сверху вниз, но теперь его улыбки не видно.

— Есть какие-нибудь пожелания для меня? Ты спрашивала меня в пабе, но я забыл спросить тебя, — он расправляет плечи и выпрямляет спину, словно собирается с духом. — Будь честной. Я справлюсь с этим.

«Ты был идеален, — хочу я сказать ему. — И даже когда ты не был таким, это тоже было идеально».

Вместо этого я задумчиво смотрю на него, постукивая себя по подбородку.

— В целом, неплохое выступление. Флирт и комплименты были сильными, несмотря на фразу про картошку, — я подмигиваю, чтобы он понял, что я поддразниваю.

Он пожимает плечами.

— Я же фермер. Было слишком сложно удержаться от метафор про овощи.

— Я хотела бы обратить твоё внимание на то, что мы говорим об овощах, но я не трогаю намёк про огурец.

Его губы изгибаются, но улыбки по-прежнему нет.

— Ты не будешь трогать мой огурец?

Я борюсь со смехом.

— Ты не смог удержаться от своих овощных метафор. Я не смогла удержаться от небольшого намёка о том, что не стоит увлекаться намёками. Мы оба ещё работаем над собой.

Уилл медленно кивает.

— А как насчёт игр в дартс и бильярд? Что ты об этом думаешь?

— По-моему, всё прошло неплохо. Хотя, может быть, стоило позволить девушке выиграть партию в бильярд — у неё хрупкое самолюбие.

Улыбка наконец возвращается.

— А я-то подумал, что ей бы не понравилось, если бы она узнала, что я сдерживаюсь.

«Мне бы не понравилось, — думаю я. — Мне понравилось, что ты не скрывал свою сильную сторону, даже если это не было моей сильной стороной».

Я смотрю на него снизу вверх, и мне не следует этого делать, но это так тяжело — заканчивать эту ночь, когда я этого не хочу. Вести себя как можно лучше и не обращать внимания на бушующий во мне жар, когда мы смотрим друг другу в глаза.

Внезапно ветер меняется, воздух становится прохладным и проникает сквозь мои рваные джинсы, что становится шоком для моей разгорячённой кожи. Я рефлекторно вздрагиваю.

— Давай отведём тебя внутрь, — говорит Уилл.

Мгновение я колеблюсь, затем заставляю себя улыбнуться.

— Окей, — повернувшись, я отпираю дверь. Уилл открывает её для меня и следует за мной в вестибюль, сокращая расстояние между нами, когда он открывает передо мной и внутреннюю дверь. — Спасибо, — говорю я ему, — спокойной ночи...

— Джульетта.

Я замираю, затем поворачиваюсь к нему, молясь, чтобы выражение моего лица не выдало, как сильно я хочу прямо сейчас взобраться на него, как на дерево, и затащить к себе домой.

— Да, Уилл.

Он прочищает горло.

— Поскольку это наше второе тренировочное свидание... просто для протокола, гипотетически, я бы хотел поцеловать тебя на прощание.

Меня простреливает разрядом жара. Я хватаюсь за край двери, которую он придерживает открытой, я в ловушке его большой руки, упирающейся в дверь, а его широкая грудь так близко к моей.

— Я думаю... это было бы уместно. Гипотетически.

Уилл опускает голову, его голос становится мягче.

— Я бы, конечно, сначала спросил.

— Угу, — выдавливаю я из себя. Я закрываю глаза, потому что не могу смотреть на него, потому что если я это сделаю, то схвачу его за воротник и прижмусь губами к его губам. Моё сердце бешено колотится, я теряю рассудок от желания.

— Но, — говорит Уилл, и он так близко, что его тёплое дыхание касается моего виска. — По причинам, которые, я знаю, очевидны для нас обоих с прошлого воскресенья, я этого не сделаю. Просто знай... если бы я это сделал… Я бы поцеловал тебя на ночь так крепко, что ты бы увидела звёзды.

— Окей, — выдыхаю я. Мои колени подкашиваются. Я крепче хватаюсь за край двери и напрягаю свои хлипкие конечности, намереваясь быть сильной. Уилл показывает мне, что может противостоять этому. Если Уилл может сопротивляться этому, я тоже смогу.

На самом деле, я хочу показать ему, что могу сделать даже больше, чем просто не поцеловать его на ночь. Я могу платонически обнять его и просто уйти.

— Тогда как насчёт объятий? — предлагаю я, открывая глаза и заставляя себя мило улыбнуться.

Уилл молча смотрит на меня сверху вниз. Затем он подходит ближе, так что дверь ударяет его в спину.

— Я могу это сделать.

— Отлично. Я тоже, — я обвиваю руками его шею и, пытаясь сдержать своё либидо, думаю о некоторых из моих нелюбимых вещей — сыре горгонзола, навесных потолках, пауках, мужчинах, снисходительно объясняющих очевидные вещи.

Ничего не получается. Его губы касаются моего виска, а нос скользит по моим волосам. Я слышу, как он глубоко вдыхает, словно не может насытиться. Я поворачиваю голову и тоже позволяю себе вдохнуть его, этот чистый, травянистый аромат, смешанный с теплом его кожи. Мои пальцы зарываются в его волосы.

Уилл крепко прижимает меня к себе, его руки скользят ниже по моей спине. Я прижимаюсь бёдрами к его бёдрам и чувствую, в чём он себе отказывает, как сильно он меня хочет. В его горле рокочет стон, а у меня вырывается хныканье.

— Я сейчас пойду, — говорит он мне в волосы.

— Я тоже, — бормочу я ему в шею. — Я иду наверх. Сию секунду.

— Я ухожу, — он запускает пальцы в мои волосы, и наши бёдра соприкасаются. — Я сажусь в свой грузовик.

Я сжимаю его плечи, когда наши взгляды встречаются. Наши носы соприкасаются.

— Я у себя дома, — шепчу я. — Направляюсь прямо в постель.

Постель. Это слово взрывается между нами, как динамит. Мы разрываемся на части.

Уилл проводит рукой по волосам. Его щёки раскраснелись, грудь вздымается от глубоких, медленных вдохов, как будто он пытается успокоиться.

Я могу его понять.

Мы смотрим друг на друга, раскрасневшиеся, тяжело дышащие. Наконец, я заставляю себя отступить на шаг в коридор.

— Спокойной ночи, Уилл, — тихо говорю я, и на моих губах появляется улыбка.

Он тоже улыбается, выглядя возбуждённым и раздосадованным. Он выдыхает, издав наполовину смешок, наполовину стон.

— Спокойной ночи, Джульетта.

Я поворачиваюсь и, держась за перила, несусь вверх по лестнице так быстро, как только могу и вхожу в свою квартиру.

Привалившись к двери, я закрываю глаза и делаю медленный, прерывистый выдох.

Я так взвинчена, что едва могу нормально видеть.

Несмотря на то, что мы не поцеловались, даже не чмокнули друг друга в щеку. Несмотря на то, что я не бросилась к Уиллу на шею, а он не понёс меня вверх по лестнице и не затащил в постель.

Я отталкиваюсь от двери и направляюсь прямиком в свою библиотеку. Никогда в жизни я так не нуждалась в мрачном, жестоком триллере.

Я принимаю настолько еле тёплый душ, насколько может выдержать моё измученное тело. Я надеваю свою самую несексуальную пижаму. Я сворачиваюсь калачиком в постели со своей грустной, жутковатой книгой, полная решимости преодолеть это.

Но когда я засыпаю, даже несмотря на все мои усилия, Уилл Орсино по-прежнему наносит фантастически грязный и пошлый визит.

Глава 16. Уилл

— Орсино, — Петруччо передаёт мне пас от груди с другой стороны баскетбольной площадки, где мы гоняем мяч, дожидаясь остальных ребят. Я ловлю мяч и забиваю трёхочковый, который с громким стуком влетает в корзину.

Он присвистывает.

— Кто-то поработал над своей игрой.

— Отвали, — говорю я ему. — Я всегда хорошо забивал трёхочковые.

Он смеётся, хватая мяч, который отскочил к нему.

Джейми выходит на площадку, бросает свою спортивную сумку у ног и дружелюбно машет нам рукой. Мы оба машем в ответ.

Петруччо ведёт мяч в дриблинге, а затем наносит удар с линии штрафной в прыжке.

— Только в корзину! — кричит он.

— Кто-то, как всегда, скромничает! — кричу я.

Он показывает мне средний палец.

Звук чего-то, похожего на женские голоса, доносится откуда-то слева от меня. Прежде чем я успеваю остановиться, я поднимаю взгляд и смотрю прямо на балкон квартиры Джульетты. Это первый раз, когда я позволяю себе взглянуть, и я одновременно зол на себя за то, что уже уступил — мы пробыли здесь всего десять минут — и разочарован, что её там нет.