Он начинает яростно расстегивать пуговицы на своих кожаных штанах, мышцы на его руке двигаются, перекатываются, словно живые.

— Пора внести ясность, Лейси Норман, — рычит он. — Пора всем понять, ради чего все это было.

Ожидание гудит в моих жилах, как электричество.

— А ты не собираешься дождаться моего согласия?

— Я не слышу «Стоп».

Наконец он выпускает свой член. Мой взгляд тянется к нему, как к магниту, и, блядь, как я теперь вообще смогу отвести глаза?

Член Калеба Рашмора не просто больше, чем рукоять того чертового ножа, которым он доводил меня до безумия, — он еще и потрясающе красивый. Я хочу ощутить его во рту прямо сейчас, попробовать на вкус, позволить ему загнать его мне в глотку, но у Калеба, похоже, совсем другие планы.

Он все еще держит нож в одной руке, теперь уже за рукоять, и его кровь стекает по лезвию. В этот момент он выглядит как чемпион, готовый забрать обещанную награду за победу — мое тело.

— Держите ее, — приказывает он двум мужчинам, и они хватают меня за ноги крепче, раздвигая их, удерживая раскрытой для Калеба. Моя киска уже ждет его.

Он встает прямо передо мной, проводит рукой за спину и обхватывает мою задницу, удерживая меня еще крепче. Я всхлипываю, когда он сжимает мои ягодицы так, будто готов сожрать меня заживо. В этом ощущении, когда руки трех мужчин лежат на тебе, а один входит в тебя с такой жадной поспешностью, есть нечто и чувственное, и безумно порочное. Мое дыхание сбивается с каждым сантиметром, которым он проникает глубже, растягивая меня до боли и восторга.

— Бляяяядь, ты такой большой, — выдыхаю я, запинаясь на собственных словах, ошеломленная, возбужденная и немного напуганная одновременно. Пот выступает по всему телу, пальцы ног сводит, но Калеб будто превращается в зверя. Он входит без пощады, а пламя в его глазах только темнеет, превращаясь во что-то первобытное и неотвратимое.

Он резко вталкивается в меня, руки всех троих мужчин впиваются в тело, но именно его взгляд держит меня в плену. В этих глазах, почти волчья жажда и неукротимое желание обладать, перед которым невозможно устоять. И все мое тело кричит, что это первый раз, когда я вижу настоящего Калеба Рашмора.

Это завораживает и пугает одновременно. Но одно я знаю точно — я пропала. И больше никогда не захочу, чтобы этот зверь убрал от меня свои когти.

Он двигается во мне, его рука с окровавленным ножом безвольно свисает у бедра, будто он готов в любую секунду обрушить насилие. И по глазам ясно, что готов.

— Ты моя, Лейси, — произносит он, и в голосе звучит густая, зловещая хрипота. — Ты принадлежишь мне. И не только этой ночью.

— Но ты же сказал… — выдыхаю я, едва слышно.

— Я знаю, что сказал. И сейчас беру это обратно.

Безумие сгущается в его застывшем взгляде, и это самое завораживающее зрелище, которое я когда-либо видела. Будто он видит меня до самой глубины, до самой сути, и это не просто жутко — это подавляет и завораживает. Он умело скрывал это прежде, но теперь ясно: все, что происходило между нами до этого момента, изменило и его тоже.

— У тебя больше нет выхода, Лейси. После этой ночи я не смогу тебя отпустить, так же как не смогу вынуть свой член, пока не кончу в тебя, — его голос опускается до почти демонической глубины, и пугает меня не это, а то, что я хочу этого. Я хочу, чтобы его больное внимание снова и снова касалось меня.

И тут я начинаю задумываться, может, его безразличие к беременности и болезням означает, что он уже добрался до моих медицинских данных и знает, что у меня проблемы с зачатием. Или, может, он просто окончательно ебанулся, и ему на самом деле все равно, если я забеременею от него…

— Я хочу быть в твоем разуме и в твоем теле, — говорит он, и все в его голосе подтверждает, что он окончательно сошел с ума, а я почти теряю контроль.

Он вбивается в меня с такой яростью, будто ему мало. Через несколько мгновений он уже трахает меня без остатка, с дикой силой и жадностью. Мои груди подскакивают от каждого толчка, руки судорожно натягивают наручники. Господи, даже холод металла, впивающегося в кожу, только раззадоривает еще сильнее. Мое тело захлестывает блаженство. Этот мужчина утянул меня в разврат и бездну греха, и я готова благодарить его за это.

Мои глаза закатываются, когда оргазм прокатывается по телу, словно удар грома. Небо словно разрывается, а мышцы Калеба напрягаются, пока он завоевывает мое тело, как изнеженный бог войны, вкушающий добычу. Мои стенки сжимаются вокруг него жадно, и он рычит, едва сдерживая собственное удовольствие.

— Да, вот так… покажи мне, что я с тобой делаю, — шепчу я, хотя сама мечтаю удержаться, дождаться, пока он кончит первым. Но, черт возьми, этот ублюдок будто читает мои мысли, и отвечает злорадной ухмылкой.

В следующее мгновение он подносит нож к моему горлу, и широкое холодное лезвие упирается прямо под подбородок.

Я жадно хватаю воздух, чувствуя, как опасность от мужчины, который в меня вбит до самого конца, только усиливает это безумное ощущение. Он трахает меня, пока двое других держат меня на месте. И если бы в нем что-то не сорвалось, если бы он не возжелал меня только для себя, он бы, возможно, разделил меня с ними.

Но он смотрит на меня с одержимостью человека, который хочет проникнуть под самую кожу.

— Кончи для меня, Лейси. А потом стань моей послушной маленькой шлюхой.

Вот и все.

Дикий оргазм прорывается сквозь меня, и все тело взрывается, растворяясь в волнах наслаждения. Я стону его имя — протяжно, с надрывом, — разрываясь на части прямо перед всей толпой. Вокруг меня плывут маски, и их рев становится оглушающим, когда спустя мгновение член Калеба дергается внутри меня и изливается, заполняя меня до последней капли.

— Господи, какое же это удовольствие, — стону я, едва осознавая, что произнесла это вслух.

Но Калеб не собирается останавливаться. Смотря на меня сверху вниз, с видом человека, у которого припрятан грязный туз в рукаве, он делает следующий ход. Рука, до этого сжимавшая мою задницу, меняет положение, разводит ягодицы, и те самые пальцы, которыми он меня трахал, теперь дразнят мой анус. Волна ощущений начинает нарастать снова, хотя первый оргазм даже не успел схлынуть.

— Это невозможно, — выдыхаю я, сбиваясь на прерывистое дыхание, глядя на него с полным недоверием. Половина меня ждет, что у него вот-вот вырастут рога, как у какого-то инкуба.

— Ты ведь сказала, что хочешь узнать мой секрет, — произносит он. — Так вот, я дам тебе его сейчас. Покажу чудовище, которым я на самом деле являюсь, и посмотрю, отпрянешь ли ты, или кончишь ради него, как грязная маленькая шлюшка, какой я всегда тебя знал.

Одни эти слова уже могут довести меня до оргазма, но когда он вталкивает два пальца в мой анус, меня охватывает паника.

— Дыши, — шепчет он, приближая губы к моим, прекрасно зная, что этим сводит меня с ума, отнимая у меня контроль и фокус.

Удивительно, но его член все еще твердый и напряженный. Он трахается со мной, как молодой жеребец, которому все мало, его член глубоко внутри моей киске, пока пальцы продолжают долбить мой зад. И при этом нож все так же у моего горла, а тела двух других мужчин удерживают меня на месте, чтобы этот гладиатор мог пользоваться мной, как ему вздумается.

Его дыхание становится все тише, хотя движения лишь ускоряются, и я понимаю, что он тоже на грани. Это безумие, эта дикая химия между нами, когда мы должны быть заклятыми врагами — злой миллиардер и блогерша, которая собиралась разоблачить его как злокачественную язву современного общества.

— Когда мне было десять, я убил своих приемных родителей, — его слова звучат глухо, почти как шепот, а чувственные губы находятся всего в дыхании от моих.

Мои губы приоткрываются.

Дело не в том, что я ослышалась, просто мой мозг не знает, что делать с этой информацией. Сначала мне кажется, что он шутит, но когда он продолжает, его слова ебут мне мозги так же, как его член выкачивает из моей пизды сперму, а пальцы дразнят мой анус, напоминая, что он в любой момент может заставить меня почувствовать боль.