— Ага, все ясно, — ухмыляется Дерек, подходя ближе, с той самой самодовольной рожей и ямочками на щеках. — Хочешь заполучить ее сочную задницу только для себя. Мы, значит, просто часть шоу, а не удовольствия.

Он проталкивается мимо Лэндона, демонстративно сгибая руку, как всегда, когда хочет показать, насколько силен бывший игрок в американский футбол. Мы все попали в колледж благодаря спортивным достижениям, и даже после того, как построили свои империи, для этих двух придурков нет ничего лучше, чем помериться, у кого член длиннее.

— Дерек Уинстон и, мать его, Лэндон Монтэфеллер, — выдыхает риэлтор, разинув рот.

— Ага, в сборе вся Святая Троица, — хлопает его по спине Дерек, проходя мимо. От удара очки слетают с его носа, и риэлтор в панике ловит их на лету.

— Черт, дерьмо, — взвизгивает он, успевая спасти свои Cucinelli¹.

Дерек выходит на балкон, раскидывает руки и глубоко вдыхает воздух надвигающейся бури.

Порыв ветра треплет его черные волосы, придавая ему вид дешевого олимпийского божества.

— Не переживай за меня, Калеб-бой, — говорит он, расправляя грудь и вдыхая свежий воздух. — Вот Лэндон, возможно, и захочет кусочек от нее. Все-таки это он первым ее нашел. Похоже, его тоже тянет на пышных и дерзких активисток.

— Калеб — это тот, про кого она, блядь, трепалась, — говорит Лэндон, махнув рукой на риэлтора и дождавшись, пока тот скроется. — Так что не парься, я просто буду помогать.

— И помогать вы будете. Оба, — произношу я спокойно, но четко, чтобы каждое слово врезалось в память. — Можете заставить ее почувствовать, будто она влипла, но наша особая гостья — моя.

Дерек хрипло смеется. Ублюдку это, конечно, придется по вкусу, но я знаю, что он будет придерживаться сценария, о котором мы договорились. Я перевожу взгляд на Лэндона: он стоит по другую сторону от меня, глядя вдаль с тем самым привычным серьезным выражением лица.

— Ну что, как сегодня ведет себя Око Саурона, Леголас²? — насмешливо бросает Дерек.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает Лэндон, полностью игнорируя подколку здоровяка. Раньше он бы, может, и врезал, но теперь стал к этому так же равнодушен, как и я. — Это может серьезно обернуться против нас.

— Я бы не продумывал все так тщательно, если бы не знал наверняка, что она этого хочет, — говорю я, не отводя взгляда от грозовых туч, стелющихся над беспокойным морем. Надвигающаяся буря обещает быть по-настоящему завораживающей. И если метеорологические отчеты, за которые я щедро заплатил, верны — а они всегда верны, — то шторм, который ожидается в ночь на Хэллоуин, станет легендарным.

Все это будет незабываемо. Для нее.

— Она же поливает тебя грязью в интернете, — продолжает Лэндон, упрямо оставаясь голосом разума. — А то, что она дрочит на твои фото, мы знаем только потому, что взломали ее оборудование. Мы ведь не можем использовать эту информацию в свою... твою защиту, если дело дойдет до разборок.

Он наклоняется чуть ближе, голос низкий, как раскаты далекого грома.

— Не для протокола… возможно, она делает это, чтобы привлечь твое внимание. Но со стороны все выглядит иначе, будто она самый ярый противник Калеба Рашмора за всю историю. Никто в сети не поливает грязью твои биотехлаборатории больше, чем она, и у нее хватает влияния. Она может поднять серьезный шум, нанести реальный ущерб. Не забывай: для своих подписчиков ты — чертов антихрист.

Дерек фыркает.

— Она использовала его имя, чтобы поднять свой рейтинг, Лэндон. Что у нее было до всех этих Рашморских тирад? Ну, тысяч сорок подписчиков? А теперь перевалила за миллион.

Он машет рукой, будто речь идет о какой-то ерунде.

— Для таких, как Лейси Норман, Калеб-бой был антихристом, и останется им надолго после того, как ее аккаунт смоет в дерьмовую канализацию соцсетей. А я, знаешь, уверен, что мы об этом позаботимся, когда Калеб-бой сделает с ней все, что захочет.

Он смеется и хлопает меня по плечу. Этот ублюдок умеет быть по-настоящему злым.

— Я предлагаю записать и это, — добавляет он. — Пусть ее фанаты посмотрят, как самую яростную ненавистницу Рашмора трахает в пизду чертов дьявол в костюме гладиатора.

Я одобрительно мычу, чувствуя, как мой член в штанах твердеет.

Да, мне понравится подчинять Лейси Норман своей воле.

Наклонить ее, чтобы выставить ее киску передо мной, а ее подпрыгивающие сиськи — перед толпой. Трахать ее на публике, держа за поводок. Трахать, как сучку в течке.

Судя по тому, что я видел, что она делала с собой, глядя на мои фотографии, ей нравится жестко. Я до сих пор помню, как она раздвинула ноги на своем крутящемся кресле и шлепала себя по киске, то вставляя, то вынимая два, потом три, а потом и четыре пальца, пока не кончила, заливая собственные костяшки. Я до сих пор не могу выбросить из головы эти влажные звуки и выражение ее лица, когда она смотрела на мою обложку Forbes на экране ноутбука.

Если бы она только знала, что я смотрел на нее в ответ.

Но получит она куда больше, чем публичное унижение и до неприличия сладкий трах. В ночь на Хэллоуин Лейси Норман наконец доберется до той тайны, за которой она гонялась все это время.

— Это Лейси Норман? — я слышу смех одной из девушек. — Кто вообще пригласил ее? Потому что уж точно не Калеб.

Разумеется, Сара Пейтон ничуть не смущается, когда я поворачиваюсь к ней. Наоборот, она делает из этого целое шоу, громче хихикает с подружками, глядя прямо на меня из-под своей золотой маски богини. Она из числа крупных инфлюенсеров: длинные ноги, безупречно гладкая кожа, вызывающие наряды и целая команда визажистов и стилистов. Раньше она ходила на показы Карл Лагерфельда³, а потом грамотно превратила это в капитал. В свои двадцать шесть она уже владеет PR-агентством, выпускает мужские ароматы и сейчас работает над собственной весенней коллекцией, она вся в кружевах и латексе, дерзкая и дорогая.

Ее любимое развлечение? Высмеивать в интернете «лузершу, продвигающую бодипозитив», которая, будучи примерно того же возраста, добилась в разы меньше.

— Калеб Рашмор снова приносит тебе деньги? — писали ее комментаторы. — Без твоего бодипозитивного дерьма и истеричных наездов на него ты бы и сорока тысяч подписчиков не набрала. Это он сделал тебя такой, какая ты есть. Ты просто пихаешь его имя ради хайпа. Без него ты — никто.

— Он сделал тебя такой, какая ты есть.

— Ты используешь его имя, чтобы пропиариться.

— Без него ты — ничто.

И, знаешь что? Она ведь даже не одна такая. Таких, как она, хватает. Многие подхватили волну, и меня это абсолютно устраивает. Их злобные комментарии только поднимали охваты моего контента, алгоритмы начинали пихать его в топы, и я просто откинулась на спинку стула и наблюдала, как все это работает.

В этой игре нужна толстая кожа, и у меня она есть. И не только она. У меня большая жопа, крепкие бедра и большая грудь — все, из-за чего я чувствовала себя дерьмом все школьные годы. А теперь я делаю все, чтобы ни одной другой девчонке не пришлось проходить через то же, через что прошла я. Чтобы ни одна не влюблялась в горячих, но злобных ублюдков, закрывая глаза на то, кто они на самом деле. Как это делала я.

И поплатилась за это сполна, когда на выпускной бал тот самый парень, который пригласил меня, пришел с другой. Девчонкой из лиги Сары Пейтон. Их смех, как и ржание всей его шайки, до сих пор звенит у меня в голове.

В ту ночь для них я была главным развлечением. Шоу, на которое они пришли поглазеть.

Калеб Рашмор из той же гнилой породы. Он прогнивший насквозь, сколько бы лоска снаружи ни было. И все должны были это понять, когда мировые СМИ взорвались новостями о его биотехнологических лабораториях, где передовые разработки тестировались на добровольцах.