— Тут согласна, если бы не продукты из магазина тетушки Омны, я бы, наверное, теперь не стала есть в той харчевне.

— Да, моя дорогая, леди Альда, к хорошему быстро привыкаешь. А после, когда теряешь, воспринимаешь это особенно болезненно. Гостиницу следует делать каменной. Я вижу ее как длинные каменные здания с общей крышей, но вход в каждую отдельную комнату с улицы, а не из общего коридора. Внутри каждой комнаты своя отдельная купальня, отдельное отхожее место. Какие-то комнаты попроще, совсем дешевые, а иные можно сделать просто чуточку побольше и подороже. Вся гостиница будет огорожена забором. Я еще проверю в наших владениях эту идею, но я хочу поставить водонапорные башни.

— А что это такое?

— Это такие очень глубокие колодцы, из которых особый механизм сам поднимает воду и накапливает в больном баке используя силу ветра

— Прям магия, какая-то. Хотя я уже привыкла что твои устройства действительно не противоречат порядку вещей и природных явлений.

— Император меня чуточку одернул, попросил умерить прыть. В этой связи я просто вынужден заниматься такими долгосрочными проектами. Сейчас на севере империи начнется глобальная чистка, как наглядный пример западному герцогству и южным землям. Там промышленников конечно поменьше, но тоже есть. А ведь получается, что все это из-за меня, понимаешь, я подал «дурной» пример того, что смог вытащить погрязшее в долгах графство в кратчайшие сроки. Когда не с чем сравнить, вроде и не заметно что дела во всех других идут плохо. А когда появляется пример наших земель, где мы так активно с тобой работали, тогда уже к остальным возникают вопросы.

— Ты ни в чем не виноват. Император сам говорил, что эти земли в запустении.

— Да не в запустении они, — отмахиваюсь я. — Местным жителям вполне комфортно. И прежде было нормально, а сейчас так и вовсе, и нормально, и весело. Другие аристократы на своих землях не ищут возможностей, а ищут оправдания. Иные дворяне поколениями считают, что их дело просто выбивать налоги из крестьян и горожан, все остальное пусть делают имперские власти. Так не бывает. На земле надо работать, иначе экономика не будет развиваться. Я не умаляю умственных способностей прочих землевладельцев, но они действительно не понимают, как им улучшить положение дел. Их просто не научили это делать. Ты же читала мне учебник истории Аля. Еще двести лет назад у императора не было собственной регулярной армии. Только гвардейцы. И если возникала необходимость воевать, собирали ополчение. В наше время положение изменилось. Есть регулярная армия, но просто кормить ее недостаточно. Ее надо содержать, обучать, обкатывать в бою, и одного продовольствия для этого недостаточно. Империя развивается, а вот поместные аристократы живут старыми догмами, по завету предков. Так не пойдет, надо меняться. Вот промышленники быстро адаптировались к новым условиям, но при этом стали слишком жадными. Но даже в этом случае их пример можно разделить на положительные и отрицательные результаты, и все равно использовать.

Когда не было посторонних, я вполне справлялся с управлением лошадью и сам, так что Але не приходилось вести меня. Поэтому в пути Аля ехала рядом со мной.

— Ты совсем не изменился, Ард. Каким был до получения титула таким и остался. Я наблюдала за тобой среди аристократов на праздниках. Ты на них совсем не похож. Они знают о своем высоком происхождении, гордятся этим, кичатся, а вот их поведение при дворе говорит об обратном. А ты не изменился. Так и остался скромным ремесленником, умелым мастером, хитроумным, сообразительным, а главное доброжелательным. Именно поэтому к тебе так хорошо отнеслась императорская династия.

— Я знаю свое место, дорогая. Прекрасно понимаю, что обретенный дворянин, всегда объект насмешек и снисходительного отношения. Но главное в том, что в корне этого пренебрежения кроются в зависти. И даже неважно, как и за что простолюдин получает титул милостью императора. Сам факт того что это произошло, уже вызывает зависть и ревность. Купил ли он его за огромные деньги, заслужил в кровавой битве ратными подвигами, принес ли пользу государству разгадав секрет особенного рецепта, не имеет значения. Прочие дворяне в этой связи оглядываются на себя, на своих близких и детей, и понимают, что ничем не отличаются от простолюдинов кроме наследного титула. Их титул не дает им повода гордится собой, это данность, полученная при рождении, а не заслуга.

— А получение дворянства было твоей целью, когда вы с Наей приехали в столицу? — с интересом спрашивает Аля, подъезжая еще ближе.

— Когда я окончательно составил рецепт своего булата, еще там, в горах у разлома, я догадывался что это очень серьезное достижение. Буквально прорыв. Я понимал, что переданный имперским властям секрет можно расценить как достойный титула. Но я не настолько наивный. Ведь важно еще и правильно передать эти знания. В моем случае легко могла возникнуть ситуация, когда кто-то достаточно проворный смог бы выдать мой рецепт за свой. Так что да, получение титула или другой достойной награды, входило в мои планы. Но титул мне был нужен не ради удовлетворения своих амбиций, а для свободы действий. Все остальное что к нему прилагается, можно считать дополнительным, приятным бонусом, и в то же время бременем большой ответственности.

— Ты же понимаешь, что после событий на севере, после всех этих арестов, допросов, и последствий, в империи начнутся волнения. Не заметить твое участие в этом деле довольно сложно. Слухи и домыслы вынесут тебя в сферу внимания.

— Волнения если и начнутся, то среди знати. Простым людям нет дела до проблем олигархов и аристократов. Иные только злорадно пошепчутся в трактирах да выпьют за здоровье палачей, чтобы у тех рука не дрогнула.

— Я хочу сказать, что среди знати пойдет слух что ты имеешь к этому какое-то отношение. Затаят злобу.

— Меня уже боятся, Аля. Все прекрасно знают о моей тесной связи с графом Дервеем, в прошлом сумевшем создать себе довольно мрачную репутацию. Но даже на его фоне, я кажусь некоторым намного опасней чем граф Дервей. Слепой парень, владеющий особой техникой фехтования, охотник за чудовищами, бывший наемник, умелый ремесленник, заслуживший титул и белую ленту к гербу, как-то подозрительно много особых качеств для калеки.

— Это верно, — смеется супруга. — Даже мой отец тебя боялся.

— До того, как ты меня ему представила, я несколько раз навещал твоего отца в образе леди Мары. Первый раз принес ему долговые расписки от безголового Далифа, подкидывал деньжат за информацию. Хотел втянуть его в свою сеть осведомителей. Очень трудно сохранять хладнокровие рядом с человеком, у которого репутация неуловимого вора, и безжалостного убийцы. Который бесшумно появляется за спиной в пустой комнате, и так же бесследно и тихо исчезает. Темнота извечный источник страха для всего человечества. А тот, кто живет во тьме, управляет ей, владеет, тот и вовсе вселяет не просто страх, а животный, первобытный ужас.

Путешествовать летом по дорогам намного приятней. Сейчас мы ехали уже по нашим землям, с каким-то особым чувством некоторого удовлетворения. Аля выглядит счастливой, довольной, спокойной. Я безумно рад что не стал затягивать вопрос о помолвке и свадьбе, рискуя упустить удачный момент.

Сейчас же всецело осознаю, что поступил правильно и своевременно. События не станут ждать моей решимости или готовности. События происходят в определенной последовательности к ритму которой следует гармонично подстраиваться и держать темп, если хочу оставаться в общем потоке. Полученный титул и положение в обществе прибавили мне решимости и смелости. Но не следует увлекаться и думать, что схватил удачу за хвост. Все может поменяться в мгновение ока. Никогда нельзя умалять силы и способности потенциальных врагов, и всецело доверять союзникам. В человеческих отношениях всегда находится место предательству. Как говорится лучше быть живым и здоровым параноиком, чем мертвым оптимистом.

До замка в Далоне добрались в сумерках. В этот раз удачно миновали город, не спровоцировав горожан на бурное приветствие.