— Вложить деньги сразу в весь район. Выкупать здания и переделывать в коммерческую недвижимость. Деловые конторы, салоны, игорные дома, доходные дома, гостиницы, кафе, рестораны, магазины, склады, малые фабрики, как моя мастерская, например. Да, после таких переделок вчерашний ремесленник пойдет работать швейцаром в гостиницу, а бывший плотник, разнорабочим или дворником в доходный дом. Но они получат работу и перестанут думать о преступлении. Салоны лучше держать на виду, как это делается в империи просто продавать владельцам лицензии, так же, как и игорные дома. Потому что, если запрещать, они станут подпольными и неподконтрольными. В столице нужна деловая недвижимость для контор разных артелей, торговцев, промышленников, здания архивов, хранилищ, банков. Столица государства, которое продолжает расширяться, по логике вещей постепенно будет превращаться в деловой центр. По-другому быть не может. Ведь именно в Хадарисе все министерства, академии, управления, центральные офисы гильдий, музеи, театры. Сам уровень города меняется, а значит и уровень горожанина должен меняться. Все что я тебе назвал Корт, все эти доходные и игорные дома, конторы, салоны, магазины, все они приносят доход. И кто по-твоему его получает?
— Тот, кто вложил средства в передел?
— Именно так. Поэтому я и сказал, что в основе всех этих решений лежит жажда наживы и холодный расчет.
— Все ради денег? — чуть разочаровался мой новый друг.
— Ради движения денег, — пояснил я. — Знаешь, в первые дни после оккупации Саяра цисарийцами, мы с сестренкой остались на улице. Покалеченный, ослепший подмастерье жестянщика, и восьмилетняя перепуганная девочка. Без средств к существованию, голодные, почти раздетые. Стояла задача просто выжить. С тех пор ничего не изменилось, Корт, ровным счетом ничего.
— Но вы с сестрой теперь не бездомные, не нищие, и совсем не беспомощные.
— Мы — да, — согласился я. — Мы прошли непростой путь и много сумели взять. Но те, кто жил в том ремесленном квартале столицы, в красильном районе, в этом графстве. Для них задача выжить все еще актуальна, понимаешь. Им плевать на баронов, графов и герцогов, даже на императора, они просто хотят выжить. Да, среди них есть ленивые, глупые, криворукие и безответственные, но таких общество перемалывает самостоятельно, без постороннего вмешательства.
— Интересная жизненная позиция. И главное совершенно естественная. Живи сам, и дай жить другим.
— Знаешь почему самый лучший работник, это лентяй?
— Удиви.
— Лентяй лучше один раз соберет волю в кулак, и сделает все как надо, чтобы потом не переделывать. В отличии от исполнительного идиота, который десять раз сделает неправильно, но с пылким рвением и никому не нужным энтузиазмом.
— Знаешь, Ард, мне все больше начинает казаться, что меня всю жизнь воспитывали в духе какого-то ложного патриотизма. Давали знания, которые на самом деле мне совершенно не нужны. Меня не научили их применять и добывать. Я теперь это так отчетливо вижу. Мне не нужно было выживать в том смысле слова, как это приходилось делать вам. Я прятался под крылышком у любящего отца. Увлекался живописью, музыкой, поэзией. Витал в каких-то грезах в стремлении к идеалам. Размышлял о сути человеческих поступков, решений, но не находил ответов. А все, кого я спрашивал о смысле жизни о добре и зле, либо не могли ответить, либо просто врали, рассказывая мне обобщенные прописные истины, не понимая их смысла. Но вот в твоих рассуждениях, мне кажется, я как раз и увидел те самые ответы, которые я так долго и мучительно искал.
— Я рад что ты меня понимаешь, Корт. У тебя очень пытливый ум, ты один из немногих кто выудил из меня так много информации, не применяя пыток, но тебя все время держат взаперти. Оберегают, не дают почувствовать свободы, независимости. Но ты и сам никак не можешь найти точки приложения сил. Ты жаждешь опыта, сильных ощущений, ищешь признания. Я уверен, скоро ты найдешь эту самую точку приложения сил. В искусстве, творчестве, науке, литературе, поэзии, я не знаю, но ты ее обязательно найдешь.
— Спасибо Ардум, я очень рад что отправился с тобой в эту поездку, но пока мы почему-то нашли только комендатуру. Зачем она нам?
— Здесь временный штаб егерского полка. Хочу поговорить с командованием на счет строительства военной базы. Насколько мне известно, в империи на этот счет существуют стандарты, но не учитывать мнение самих военных в этом вопросе, будет невежливо.
— Опять что-то задумал Ард?
— Даже если так, сам посмотри и сделай выводы. Скрывать не стану.
В действительности я планировал убедить полковника написать официальный рапорт, о необходимости создать не одну, а две полноценных военных базы со всем перечнем положенных атрибутов. В обмен я готов предоставить любое удобное с точки зрения военного искусства место в пределах графства, и положенную в таких случаях часть финансирования, но тут многое зависит от пониманий самого командования. Эти земли считаются имперскими, и я как вассал императора, в некотором смысле уполномоченный управленец, так что военная база на этой земле по большей части будет финансироваться из центра. Обмундирование, денежное довольствие, резервы, все это будет поступать из общего центра обеспечения. Моя задача как наместника, кормить, поить, и не дать заплыть жиром. Обеспечить подворьем, обслугой и крышей над головой. Но раз речь идет о полноценной военной базе, то стоимость ее строительства постепенно будет списываться из моих будущих налогов. И чем дороже базу я тут заложу, тем дольше будет впахивать местная гильдия строителей, и тем дольше будет снижен мой ежегодный налог. За бывшее графство Норум, которое целиком вошло в состав моих земель, мне уже приходится его платить.
— Как вам эти владения, господин Реган, — обратился Корт к полковнику егерей.
— Да пес его знает, ваше высочество, — ответил полковник в обычной для военных манере. — Графство как графство. Всю зиму здесь квартируемся, и толком не понимаем, что тут вообще происходит. Спрашиваем где сам граф, говорят в столице, мол дела у него там. Его первая советница, леди Оста просто железная баба, моих лейтенантов может на свой железный кулак намотать пару штук и не сломается, сразу видно дело свое знает. Второй советник и вовсе маг. Не дай боги такого разозлить он же гарнизон с землей сравняет. Приказчики целыми днями как ошпаренные носятся все по поручениям. Чего носятся, зачем, никто не понимает. Нам командование дало приказ проводить плановые тренировки, а чего их тут проводить в первые три декады окрест все леса от лиходеев всяких вычистили, и все команда — вольно. Если бы не леди Оста, которая моим парням приплачивает за дополнительные наряды, так и совсем бы от безделья измаялись.
— Его величество дал мне приказ, — обращаюсь я к полковнику, — ставить здесь для вас полноценную военную базу, и брать на кормовое довольствие. Я военных люблю и уважаю, и потому хочу услышать ваше мнение, господин полковник, где вы хотите располагаться?
— Что прям вот так и спросите моего мнения? — удивился полковник Реган.
— Возможно вы не поняли, просто сам я человек не военный, а у вас наверняка существуют какие-то правила, регламенты, стандарты. Ну как в пограничных крепостях. Быть может тактическая целесообразность, логистическая зависимость, время подхода.
— Вы точно не служили, ваше сиятельство? — с усмешкой интересуется полковник. — А то говорите, как кадровый военный.
— Скажем, так, немного нахватался некоторой военной терминологии в пограничной крепости.
— А значит сразу заслужили мое уважение, ваше сиятельство. Солдат, господин граф, он выполняет приказ, и думать ему не положено. Но коль уж вы спрашиваете моего мнения, я отвечу. Егерскому полку всегда нужна тренировка, тревога, бдительность. А у вас в графстве самое опасное место, это дешевый трактир поденщиков у речной пристани, где два раза за зиму случилась пьяная драка.
— В таком случае, господин полковник, так как мои нынешние земли, фактически два графства, соединенные вместе, как вам известно, что, если мы поставим не одну, а две военных базы, первую здесь в Далоне, а вторую Ор-Танаре. Чтобы две эти базы между собой все время конкурировали и соревновались. Одни будут восточная, а другие западня базы. Вот и устраивайте между собой военные игры. Разумеется, что леди Оста щедро выделит средства на такие учения и маневры. Ведь расстояние почти двести километров, тут и за три дня не всяк даже марш-броском доберется.
