Сильно подчёркнут и тот стержень нравственной воли, что потребен обладателю Кольца, дабы противиться его силе. Это видно в совете Гэндальфа Бильбо в первоначальном черновике (с. 74): «не пользуйся им во вред, или чтобы выведать чужие тайны, и уж конечно не для воровства или чего похуже. Ибо оно может взять над тобой верх», и ещё прямее — в его упрёке Бинго, который сказал, что жаль, что Бильбо не убил Голлума: «Он не мог так поступить, не совершив зла. Это было против правил. А поступи он так — кольца у него бы не было: кольцо тотчас завладело бы им» (с. 81). Этот стержень остаётся в FR (с. 68–69), но выражен осторожнее: «Знай же, что он принял от зла так мало вреда и в конце концов спасся именно потому, что так начал своё владение Кольцом».

Глава 4. К ФЕРМЕ МЭГГОТА И В БАКЛЕНД

Третья из первоначальных последовательных глав сохранилась в полном виде лишь в машинописи, где она несёт номер «III», но не имеет заглавия; есть, однако, и неполные, очень грубые рукописные черновики, которые в машинописи были восполнены и улучшены, но по существу оставлены без изменений. Ближе к концу машинопись обрывается (примеч. 16) — не внизу страницы, — и остаток главы дан в рукописи; для этой части тоже существует черновой набросок.

Я снова привожу текст полностью, ибо в этой главе первоначальное повествование далеко отстояло от того, что в конце концов пошло в печать. Последующая правка была здесь весьма незначительна. Я принимаю в текст несколько рукописных изменений, которые, как мне кажется, по всей вероятности, одновременны с изготовлением машинописи.

Конец главы соответствует главе 5 FR «Раскрытый заговор»; на этой стадии никакого заговора не было.

III

Утром Бинго проснулся освежённым. Он лежал в беседке, образованной живым деревом, чьи ветви сплелись и склонились до самой земли; ложе его было из папоротника и травы — глубокое, мягкое и странно благоуханное. Сквозь трепещущие листья, ещё зелёные на дереве, светило солнце. Он вскочил и вышел.

Одо и Фродо сидели на траве у опушки леса; эльфов не было и следа.

— Они оставили нам плоды, питьё и хлеб, — сказал Одо. — Иди завтракать! Хлеб почти так же хорош, как вчера вечером.

Бинго подсел к ним.

— Ну что? — спросил Одо. — Выведал что-нибудь?

— Нет, ничего, — сказал Бинго. — Одни намёки да загадки. Но насколько я их понял, выходит, что Гилдор думает так: Всадников несколько; они охотятся за мной; они теперь и впереди, и позади, и по обе стороны от нас; назад идти бесполезно (по крайней мере, мне); нам надо как можно скорее добираться до Ривенделла, и если мы застанем там Гэндальфа — тем лучше; и что путь туда выйдет волнующий и опасный.

— Это, по-моему, куда больше, чем «ничего», — сказал Одо. — А как же насчёт принюхивания?

— Об этом мы не говорили, — отозвался Бинго с набитым ртом.

— А надо бы, — сказал Одо. — Я уверен, это очень важно.

— В таком случае Гилдор уж точно ничего бы мне не сказал. Зато он сказал, что вам, пожалуй, стоит пойти со мной. Я понял так, что за вами всадники не охотятся и что вы им скорее помеха.

— Великолепно! Одо и Фродо приставлены опекать дядюшку Бинго. Не дадут его обнюхать.

— Ладно! — сказал Бинго. — С этим решено. А как насчёт способа продвижения?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Одо. — Будем прыгать, скакать, бежать, ползти на брюхе или просто шагать с песней?

— Вот именно. И пойдём ли мы дорогой или рискнём срезать напрямик? Со временем выбора нет: идти надо засветло, потому что Мармадюк ждёт нас нынче вечером. Да и выйти надо как можно скорее: мы заспались, а впереди ещё добрых восемнадцать миль.

— Это ты заспался, — сказал Одо. — Мы-то давно на ногах.

До сих пор Фродо молчал. Он глядел поверх верхушек деревьев на восток. Теперь он повернулся к ним.

— Я за то, чтобы идти напрямик, — сказал он. — Земля между здешними местами и Рекой не такая уж дикая. Нетрудно будет наметить направление, прежде чем мы сойдём с этого холма, и держаться его. Бакленд почти точно на юго-востоке от Вудхолла^[1], вон там, среди деревьев. Мы изрядно срежем угол, потому что дорога уходит влево — кусок её виден вон там — а потом, ближе к Реке, заворачивает на юг.^[2] Мы могли бы выйти на неё выше Бакленда, прежде чем по-настоящему стемнеет.

— Кратчайший путь — долгая задержка, — сказал Одо, — и я не вижу, чем Всадник на дороге хуже, чем в лесу.

— Тем, что в лесу он, верно, не так хорошо увидит и не сможет скакать так быстро, — сказал Бинго. — Я тоже за то, чтобы сойти с дороги.

— Ладно! — сказал Одо. — Пойду за вами в любое болото и канаву. Вы оба не лучше Мармадюка. Видно, меня перевесят трое против одного вместо двух, когда мы его подберём, — если вообще подберём.

Солнце снова припекало, но с запада начинали наползать тучи. Похоже было, что пойдёт дождь, если уляжется ветер. Хоббиты скатились по крутому зелёному откосу и нырнули в деревья внизу. Линию они взяли так, чтобы оставить Вудхолл по левую руку; прямо перед ними был довольно густой лес, хотя сверху казалось, что через милю-другую местность становится более открытой. Подлеска было много, и шли они не слишком споро. У подножия склона они набрели на ручей, бежавший в глубоко промытом русле с крутыми скользкими берегами, нависшими ежевикой. Перепрыгнуть не удавалось, и оставалось либо вернуться и взять новую линию, либо свернуть влево и идти вдоль ручья, пока не станет легче его перейти. Одо оглянулся. Сквозь деревья виден был верх откоса, спускавшегося с той зелёной высоты, которую они только что покинули.

— Гляньте! — сказал он, хватая Бинго за руку.

На вершине склона сидел на коне чёрный всадник; он словно покачивался из стороны в сторону, будто обводя взглядом всю землю к востоку.

Хоббиты отбросили всякую мысль о возвращении и быстро и бесшумно нырнули в самые густые кусты у ручья. В ложбине их отрезало от западного ветра, и очень скоро им стало жарко и тяжко. Кусты, ежевика, неровная земля и собственная поклажа — всё, что могло, держало их.

— Уф! — сказал Бинго. — Обе стороны были правы! Короткий путь вышел кривым, но под укрытие мы успели как раз вовремя. У тебя самый острый слух, Фродо. Слышишь — слышишь что-нибудь позади?

Они остановились, поглядели и прислушались, но не было ни знака, ни звука погони. Они снова двинулись, пока берега ручья не понизились, а русло не сделалось широким и мелким. Перейдя его вброд, они поспешили в лес на другом берегу, уже не вполне уверенные в направлении. Тропинок не было, но земля была довольно ровной и открытой. Кругом стоял высокий молодой дубняк вперемешку с ясенем и вязом, так что далеко видно не было. Листва вскидывалась вверх под внезапными порывами, и начали падать капли дождя; потом ветер стих, и дождь полил ровно.

Они быстро брели сквозь густую листву, а вокруг дождь барабанил и струился; они не разговаривали, но всё поглядывали по сторонам, а иногда и назад. Примерно через час Фродо сказал:

— Не взяли ли мы слишком к югу и не идём ли вдоль этого леса в длину? Сверху он казался узкой полосой, и мы, я бы думал, уже должны были его пересечь.

— Теперь нет смысла пускаться зигзагами, — сказал Бинго. — Пойдём дальше. Тучи, кажется, расходятся, и скоро мы, может, снова поймаем спасительный проблеск солнца.

Он был прав. Пройдя ещё милю, они увидели, как солнце блеснуло из рваных туч, и стало ясно, что они и впрямь забрали слишком к югу. Они подались немного влево, но вскоре решили — столько же по чутью, сколько по солнцу, — что пора устроить полуденный привал и поесть.

Дождь ещё перепадал, так что они уселись под вязом, чья листва была ещё густой, хоть и быстро желтела. Оказалось, что эльфы наполнили их фляги каким-то прозрачным золотистым питьём: оно скорее пахло, чем отдавало вкусом мёда из множества цветов, и чудесно освежало. Трапеза вышла весёлой, и вскоре они уже смеялись и щёлкали пальцами в сторону дождя и чёрных всадников. Следующие несколько миль, чувствовали они, скоро останутся позади. Привалившись спиной к стволу, Одо тихонько запел про себя: