– Вполне могла бы, но нет. И это далеко не единственное, что я увидел.

– На этом вашем окровавленном пальце? – с вызовом спросил Грисуолд.

Гай Оксфорд поднял руку и осмотрел палец еще внимательнее, чем прежде.

– Хотите, я вам скажу? – спросил он после нескольких мгновений молчания.

– Конечно. Выкладывайте всё.

– Вы убили на этом месте вовсе не собаку, Грисуолд, – отчетливо произнес Гай Оксфорд. – Это был человек, и вы хладнокровно убили его, самым жестоким и омерзительным образом. Вы свалили его с ног двумя пулями в… в…

Оксфорд очень пристально всмотрелся в свой палец.

– Да, в грудь. Затем вы начали его калечить, раздробив – во всяком случае, я полагаю, что пули, попав, раздробили – коленные суставы, локти и запястья.

Яростный, нечеловеческий вопль вырвался у Грисуолда.

– Рассказать вам больше? – осведомился Гай Оксфорд. – Рассказать о том, как вы оттащили тело вон туда, к самому краю обрыва, и сбросили его в море?

– Вы… вы хитрый демон! – вскричал Грисуолд. – Хитрый, проклятый демон! Где вы прятались?

– Значит, вы признаётесь в содеянном?

– Да и к чему мне теперь запираться, раз вы… о, хитрый вы демон! – раз вы знаете абсолютно всё? Вы демон, о, очень коварный демон! Да, я признаюсь. Подойдите вон туда, к краю, и вы сами увидите его тело.

– Мы займемся этим в самое ближайшее время и поднимем тело, если это возможно, – ответил Оксфорд. – Итак, вы признаёте, что убили его?

– Да, я убил Красавчика Ферди – Красавчика Ферди Чантрелла! И я убил бы его снова. Вы слышите меня? Убил бы снова! Я упиваюсь содеянным! О, если бы он снова был здесь, чтобы я мог помучить его еще раз! Во второй раз я бы справился куда лучше. Но вы… вы!

Грисуолд диковато огляделся по сторонам.

– Где вы прятались? На горизонте не было ни единого паруса. Я поднимался на самую вершину и лично во всем убедился, прежде чем прикончить его. Я-то думал, это то самое убийство, что никогда не выйдет наружу. Но вы… вы всё видели.

– Да, – подтвердил Гай Оксфорд, – я видел всё от начала до конца.

– Но где тогда была ваша «Королева Мэб»? Ради всего святого, где были вы сами?

Оксфорд повернулся и указал рукой на юг.

– «Королева Мэб» находилась вон там, на расстоянии чуть более тридцати пяти сухопутных миль, а значит, скрывалась за линией горизонта для любого, кто стоял на самой вершине этого острова.

– А вы? Где прятались вы и как вообще очутились здесь, на Фланге?

– Я не прятался, – ответил ему Гай Оксфорд. – И меня здесь не было. Я находился на борту «Королевы Мэб», а само судно, как я уже сказал, скрывалось за горизонтом целиком, вплоть до самых верхушек мачт.

– И вы думаете, я в это поверю? Кончайте пороть эту чушь, Оксфорд! Вы были здесь, иначе вы бы ничего не увидели. Но вас заметили! А я-то решил, что это просто уловка Ферди! Да, вас заметили, а я… мне и в голову это не пришло.

– Вы имеете в виду тот момент, когда он указывал пальцем – как раз перед тем, как попытался броситься на вас, и вы в него выстрелили?

– Да, – выдохнул Грисуолд. – Но как это могли быть вы? Он сказал, что вы… он сказал, что это было в небе!

Гай Оксфорд посмотрел на капитана Спара, и Грисуолд заметил улыбку в его черных – и оттого наводивших на убийцу неподдельный ужас – глазах.

– Прямо в небе! – подтвердил Гай Оксфорд. – Именно там мы и были! Да, мы находились в двух местах одновременно, хотя, разумеется, сами об этом не подозревали, пока я не увидел, куда указывает Чантрелл.

– Да о чём вы, чёрт возьми, говорите?!

– О том, что мы стояли на палубе «Королевы Мэб» и в то же время находились высоко в небе. Вам следовало обернуться, Грисуолд, – просто обернуться и увидеть нас там. Тогда, возможно, ваш час триумфа не стал бы для вас часом катастрофы и краха. И всему виной фея – Грисуолд, это всё устроила фея! Я же говорил вам, что это Остров Феи.

– Феи? – воскликнул Катберт Грисуолд. – И вы ждете, что я поверю в эту чушь? Вы, ученый, и толкуете о феях!

– Как раз ученые, – парировал Оксфорд, – искреннее всех верят в фей. Вот только называют их иначе – если, конечно, не настроены на поэтический лад.

– К черту вас со всеми вашими феями, демонами и прочей галиматьей! – вскричал Грисуолд. – Я хочу знать одно: где вы прятались и как сюда добрались? Красавчик Ферди и не подозревал, как не подозревал и я сам, что на этом острове есть кто-то еще… на этом – ха-ха! – Острове Феи.

– Я же сказал вам, что меня здесь не было, я находился на борту «Королевы Мэб». Но у меня был отличный маленький телескоп. О, вовсе не какая-нибудь банальная подзорная труба, а настоящий астрономический прибор, оснащенный, само собой, наземным окуляром, чтобы изображение не было перевёрнутым.

– Но вы были в тридцати пяти милях отсюда! Линия, проведённая от самой вершины Фланга – а я стоял на сто пятьдесят футов ниже её – прямо к верхушке грот‑мачты «Королевы Мэб», уперлась бы прямо в океан. Неужто с помощью этого вашего чудесного телескопа вы умеете заглядывать за изгиб земной поверхности?

– Вовсе нет. Но вы забываете о моей фее! Ни один телескоп не способен помочь человеку увидеть то, что скрыто за холмом; однако моя фея демонстрировала людям подобное уже не раз. Хотите пример? Пожалуйста:

– Между английским Рамсгитом и Дуврским замком высится холм – во всяком случае, высился, когда это случилось. Наблюдателю из Рамсгита из-за этого холма обычно виднелись лишь самые верхушки замковых башен. Тем не менее второго августа 1806 года доктор Винс[2] и его спутник отчетливо увидели весь замок целиком. И мало того, что они видели его во всех деталях – замок казался расположенным прямо по их сторону холма!

– О, она удивительная фея, Грисуолд!

Убийца застонал.

– А еще, – продолжил Гай Оксфорд, – вспомните всадников, которых видели на Саутер-Фелл, холме в Шотландии, в 1744 году. Эти фигуры, выполнявшие различные военные перестроения, оставались видимыми более двух часов, пока их не скрыла ночная тьма. При этом там, где двигались кавалеристы, не было ни единого человека; просто на другой стороне холма свои учения проводил отряд мятежников!

– Есть и знаменитый Броккенский призрак.[3] И это снова наша фея, Грисуолд. Наведывается она и на озеро Килларни. Люди, пердвигающиеся по берегу этого романтического водоема, часто кажутся шагающими – или едущими верхом – прямо по озерной глади. Это явление, без сомнения, и породило легенду об О’Донохью:[4]

«И духи из озерных тайных кущ

Скользят по синеве лазурных волн,

Цветами осыпая нас двоих».

– В воскресенье, 17 декабря 1826 года, она оказалась в окрестностях Пуатье. Прямо на глазах у трех тысяч прихожан – и как раз в тот миг, когда один из священников говорил о знамении христианской веры, явившемся в небесах Константину и его воинству, – в вышине внезапно проступили очертания креста. Это был огромный крест «яркого серебряного цвета с багряным отливом». «Чудо!» – воскликнули благочестивые верующие, тогда как, по мнению ученых, увеличенное изображение креста, установленного возле церкви, было попросту «спроецировано на вогнутую поверхность некоего атмосферного зеркала».

– В 1822 году в полярных морях она явила свое присутствие капитану Скорсби, начертав в небе перевернутый образ судна его отца «Фейм», находившегося от его собственного корабля почти так же далеко, как «Королева Мэб» от Фланга. В 1839 году она сопровождала Уилкса у мыса Горн. Но ее излюбленное место – Мессинский пролив, который магия нашей феи столь часто превращала в катоптрический театр. Там на протяжении веков своим призрачным колдовством она приводила в изумление и трепет невежд и сводила на нет любые объяснения мудрецов. («Сложность этих явлений [ложных солнц и миражей] огромна, и они до сих пор не получили исчерпывающего объяснения, за исключением самых общих формулировок». – Гастингс).