В следующее мгновение он мысленно осыпал себя яростными проклятиями за эту слабость. Бояться? С какой стати ему бояться только потому, что это Гай Оксфорд? Да, этот человек раскрыл немало загадок, признанных другими следователями, лучшими из лучших, неразрешимыми; способности, которыми он владел, казались почти сверхъестественными; но, к черту, чего было бояться Катберту Грисуолду в присутствии Гая Оксфорда здесь, на острове Фланг, каким бы загадочным это присутствие ни казалось? Загадочным? Но почему оно вообще должно казаться загадочным? Он просто даёт волю своему воображению. «Королева Мэб» и Гай Оксфорд прибыли бы сюда независимо от того, ступал ли он, Грисуолд, когда-либо на этот остров или нет. Так уж совпало – вот и всё. Но почему они прибыли на Фланг?

И тут другой страх, внезапный и ужасающий, пронзил сердце убийцы. Кровь! Кровь на том самом месте, где он прикончил Чантрелла! Если бы он только знал, он бы уничтожил следы. Но ему и в голову не могло прийти подобное. Да и тело тоже! Но, с другой стороны, нужно очень внимательно присматриваться, чтобы заметить его; а с какой стати кому-то это делать? Кровь… да что с ним, в самом деле, происходит? Ведь у него есть объяснение. Простое и убедительное объяснение. Да, он так все и растолкует. Ну и дурак же он, раз позволил страху завладеть собой! Но сработает ли это? Конечно, сработает – если только этот проклятый Гай Оксфорд не догадается поместить немного крови Чантрелла под микроскоп. Но с какой стати Гаю Оксфорду это делать?

Но «Королева Мэб». Зачем «Королева Мэб» приплыла сюда, на Фланг?

– Это и впрямь неожиданность, мистер Оксфорд, – сказал Катберт Грисуолд, – встретить вас в этих Богом забытых водах, на этом самом острове Фланг.

– Круиз «Королевы Мэб», – отозвался Оксфорд, – носит исключительно научный характер, а ученые, как вам превосходно известно, порой посещают довольно странные места.

– Да, да, конечно! Жаль только, – улыбнулся Грисуолд, – что у нас тут нет для вас никакой тайны, которую можно было бы разгадать. Нет тут никаких тайн.

– Да, мистер Грисуолд; здесь нет тайны… требующей разгадки.

Грисуолд тихонько хмыкнул про себя. Еще одна шутка, да какая удачная! Никаких тайн. Ха-ха, если бы Гай Оксфорд только знал! Ну не анекдот ли? Жаль, нельзя поделиться с ними! Полная умора. Ведь Гай Оксфорд, как очень скоро предстояло узнать убийце, всё прекрасно знал.

– Впрочем, – добавил Грисуолд, – если бы вы оказались здесь около полудня, то застали бы самое настоящее убийство.

Какой странный взгляд капитан бросил на Оксфорда! И столь же странным было то выражение, которое на миг мелькнуло в этих необычных чёрных глазах учёного.

– О, не поймите меня превратно, джентльмены! – рассмеялся Грисуолд. – Жертвой стал Бак, волкодав, отец вот этого Плутона. Сбесился, и мне пришлось пристрелить бедолагу.

– И где, – как-то чересчур поспешно спросил капитан Спар, – это произошло?

– Вон там, – ответил Грисуолд, махнув рукой, – на восточной оконечности острова.

– Мне бы хотелось, – произнес Оксфорд, – посетить это место.

– Это место?

Тот кивнул.

– Разумеется, – согласился Грисуолд. – Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Вы не проводите нас?

– С удовольствием, – ответил Катберт Грисуолд, подавляя внутреннюю дрожь. – Но… почему, мистер Оксфорд, вас так заинтересовало это место? Там ведь нет ничего, кроме крови.

– А что вы сделали с телом?

– А, понимаю; вас интересует бешенство, равно как и все прочие научные дисциплины… и преступления.

– Меня интересует, – ответил ученый, – абсолютно всё.

– Конечно, конечно. Что до тела, то я, к сожалению, сбросил его в море. Бедный Бак! Мне так не хотелось убивать это благородное животное, но когда они сходят с ума, ничего другого не остается.

– Разумеется, – согласился Оксфорд. – И всё же, мистер Грисуолд, мне бы очень хотелось взглянуть на то место.

– Да, да; само собой.

Однако Грисуолд по-прежнему не делал ни единого движения, чтобы проводить гостей. Кровь, эта проклятая, предательская кровь! Зачем он вообще о ней заикнулся? Но стоп. Он поступил мудро. Конечно же, мудро. Они бы, по всей видимости, и так наткнулись на эту площадку. Да и кровь сама по себе ни о чём не говорит – если только не рассматривать её под микроскопом. А теперь, когда он сам упомянул о ней – причем сделал это столь непринужденно, – никаких подозрений не возникнет, и до микроскопа дело не дойдет. Так чего же он медлит? Нельзя колебаться ни секунды. Сейчас это самое худшее, что он может сделать.

Прошло всего несколько минут, и они достигли места трагедии – сам убийца, Оксфорд, капитан Спар и двое матросов. Хотя Грисуолд не выказывал ни малейшего колебания, ни тени нерешительности, ужасный страх уже держал его в своих тисках. Было такое чувство, будто этот мрачный, загадочный Оксфорд что-то знает. С чего бы ему так сильно хотеть прийти именно сюда? Почему, едва очутившись на месте, он жестом приказал остальным держаться позади, и зачем он столь пристально изучает эту площадку? И о боже! Посмотрите на это! Он погрузил палец правой руки прямо в гущу запекшейся крови – запекшейся крови Фердинанда Чантрелла.

Грисуолд не заметил поданного Оксфордом знака, но внезапно обнаружил, что остальные подошли к нему вплотную, к Грисуолду: капитан Спар стоял по правую руку от него, а двое дюжих матросов – по левую.

– Хм! – произнес Оксфорд, отрывая взгляд от своего пальца и устремляя его прямо в глаза Катберту Грисуолду. – Вы утверждаете, что это кровь собаки?

– Да, да! Конечно, собаки! Кровь Бака!

– У вымышленных собак, – обронил ученый, – вообще не бывает крови.

– Почему, почему вы думаете, мистер Оксфорд, что, что?..

– Я не думаю, – прервал его Оксфорд, – я знаю: это кровь вовсе не пса; это кровь человеческого существа, кровь мужчины!

– Человека? Мужчины?

Грисуолд сардонически хохотнул.

– Признаться, – сказал он, – я не улавливаю соли вашей шутки. Никакого человека здесь не было, только бедный Бак.

– Здесь не было никакой собаки, – сказал Оксфорд, – кроме вот этого Плутона. Жертвой был человек.

– Ха-ха! – выдавил Грисуолд. – Должен заметить, мистер Оксфорд, у вас весьма причудливое чувство юмора. Ваш юмор для меня несколько жутковат – пускай даже ваша жертва и существует лишь в вашем воображении.

– Полноте, Грисуолд! Вам же лучше выложить всё начистоту. Зачем вы убили его, да еще с такой жестокостью?

– Я же уже сказал вам: потому что он сбесился. И никакой жестокости тут не было. Бедный Бак! Он был благородным созданием.

И тут произошло нечто странное: Гай Оксфорд рассмеялся. И этот смех заставил сердце убийцы сжаться от леденящего ужаса.

– Вы… вы демон! – вскричал Грисуолд.

– Отчего же демон? – вкрадчиво поинтересовался Оксфорд.

– Да потому что вы и выглядите как демон, и смеётесь точно так же!

– Неужели? Поосторожнее, Грисуолд! – негромко воскликнул Оксфорд. – Я бы настоятельно советовал вам держать руку подальше от этого револьвера. Капитан, лучше заберите у него оружие. Неизвестно, что он выкинет, когда узнает правду.

Правая рука Грисуолда резко дернулась к карману, но капитан Спар оказался быстрее, и в одно мгновение Грисуолд был обезоружен.

Он вызывающе расхохотался.

– Послушайте, в чём вообще дело? Это что, остров…

– Это Остров Феи.

– Феи? – выпалил Грисуолд. – Какой еще феи?

– Пока что, – ответил Гай Оксфорд, – её имя останется неназванным.

– Значит, здесь есть фея? – и Грисуолд хрипло рассмеялся. – Фея на Фланге? Ха-ха! Почему не Цирцея, мистер учёный, чтобы уж картина была полной?

– Моя фея, – отчеканил Гай Оксфорд, – справилась куда лучше, чем сумела бы даже сама Цирцея.

– О боже! – воскликнул Катберт Грисуолд. – Чувствую, дальше я услышу про гномов, призраков и гоблинов. Так Фланг – это Остров Феи? А по вашему поведению, господа, я грешным делом подумал, что мы на киностудии в Голливуде. К чему вообще вся эта чертовщина и галиматья? Зачем этот зловещий балаган – тыкать пальцем в кровавую лужу и делать вид, будто вы способны определить, что она человеческая? Да что там, вы ведь видите гораздо больше: вы, небось, и пол этой воображаемой жертвы назвать можете, которая на самом деле была Баком! Жертвой, по-вашему, был мужчина. А почему не женщина, не младенец или… или не фея?