Лесли заметил, что лицо Лизеты было исцарапано, одежда разорвана, глаза округлились от испуга. Но прежде чем он успел расспросить её и получить более точные указания, Эрнандес, Блаувельт и Пачеко выбежали из-за дальнего угла асиенды.

– В этот сторона, дон Барт! – закричал Эрнандес, завидев Лесли, и тут же повернул на юг.

– Чёрт побери, – пробормотал Лесли. – Они тут все спятили… Так куда оно побежало – на север или на юг?

Однако Эрнандес, скорее всего, был ближе к истине; и когда Лесли нагнал троицу, он окликнул их и заставил остановиться, чтобы осмотреть ровное пространство, уходившее в сгущающиеся сумерки. К ним уже спешили пеоны, высыпавшие из своих хижин.

– Смотрите, сеньор! – пробормотал Педро, который вёл их за собой. – Вон там. У тополей.

Лесли заметил движение в тенях и на мгновение увидел, как чудовищная туша в поисках укрытия неуклюже перебегает от одного дерева к другому. Несмотря на свою гротескную громоздкость, двигалось существо с кошачьей быстротой. Лесли рванулся вперёд.

– Por Dios![18] – закричал Педро. – Оно убьёт вас.

Монстр исчез. Лесли замер, держа револьвер наготове. И тут снова мельком увидел эту гигантскую пародию на человека. Его сорок пятый грохнул. В ответ донёсся леденящий душу вой и звериный рёв. Но когда Лесли бросился вперед, чтобы закрепить успех, треск ломающихся веток и тяжелый топот шагов подсказали ему, что выстрелы лишь напугали существо. К тому времени как Лесли выбежал из тополиной рощи, тварь уже неслась по пастбищу огромными прыжками, точно кенгуру. В сгущающейся темноте Лесли понимал, что даже его знаменитая меткость не поможет поразить движущуюся цель на подобном расстоянии. Он убрал дымящийся револьвер в кобуру и повернул назад.

– Оле! Оле! Дон Барт! – восторженно зааплодировали пеоны.

– Что я говорить вам, идиоты! – усмехнулся Эрнандес. – Разве сам дьявол не бояться дон Барт? И теперь, возможно, вы верить мне и оставаться здесь, да?

– Ну, это уже кое-что, – сказал Лесли, когда они возвращались к дому. – Теперь mozos убедились, что выстрелом в шкуру этого существа можно вселить страх Божий. Да и сам я, признаться, теперь чувствую себя куда спокойнее.

Затем, когда Блаувельт и Пачеко переступили порог столовой, Лесли негромко добавил:

– Похоже, мне придётся пересмотреть свои подозрения. Теперь ясно как день: Пачеко не разгуливает на ходулях, изображая дьявола, чтобы выжить вас отсюда.

– Тем не менее, – мрачно отозвался Эрнандес, – его предложение выкупать обратно асиенда приходить в очень важный момент. Он мочь знать о монстр больше, чем мы думать. Он жить здесь долгие годы в этот регион. И один только добрый Бог знать, какие ужасные вещи мочь выходить из бесчисленные пещеры хребет Ксоатль. Я быть сильно искушаем принимать его предложение, пока он не изменять свой решение.

– Это, – отрезал Лесли, – ваше личное дело. Но будь то человек, зверь или сам дьявол, я докопаюсь до истины, а если нет, то вам скоро придётся говорить о своём друге как о покойном Барте Лесли.

– Боже упаси! – искренне перекрестился тот. Затем, снова занимая своё место за столом, Эрнандес повернулся к Марии: – Ну что, маленькая сестра… ты всё ещё не думать, что это быть разумно – позволять дону Барт отвозить тебя обратно в Ксоатль?

– Ни в коем случае! – заявила она. – Я останусь здесь.

Лесли понимал всю тщетность попыток взывать к её разуму. Он повернулся к Блаувельту и спросил:

– Доктор, ну а вы? Изменили своё мнение или по-прежнему настаиваете, что всё это лишь местные суеверия?

Блаувельт выглядел далеко не столь невозмутимым, как прежде, и его академическое упрямство явно дало слабину.

– Теперь нет никаких сомнений в том, что такое чудовище действительно существует. После столь ужасного зрелища я не могу этого отрицать. Вы помните легенду о Циклопе – одноглазом великане из «Одиссеи»?

Лесли кивнул.

– Никоим образом нельзя исключать, – продолжил Блаувельт, – что мы столкнулись с возвращением к предковому типу, с чистейшим примером атавизма. Наука, хотя и отвергает до известной степени легенды и суеверия, в конечном счёте пришла к выводу, что многие классические мифы, зародившиеся в туманной дымке древности, действительно имели под собой реальную основу. И поэтому я готов допустить, что это чудовище, возможно, принадлежит к той самой легендарной расе одноглазых исполинов. И если так, то мы пока видели лишь начало кошмара. Нервная система подобных примитивных существ может быть устроена настолько своеобразно, что причинить ему серьёзный вред будет чрезвычайно трудно. Боюсь, если не получится изрешетить его пулями, буквально сделав из него решето, ваши выстрелы могут оказаться бесполезными.

Лесли мрачно усмехнулся, но прежде чем Блаувельт успел продолжить и привести научные доказательства существования ужаса, который он прежде так упорно отрицал, Эрнандес резко прервал его:

– Мы все быть спать при оружии сегодня ночью. Хотя я едва ли ждать возвращения монстр, иметь наши ружья под рукой быть способствовать покою.

– А тем временем, – подхватил Лесли, – я постою на часах вместе с mozos. Видит Бог, мне бы не хотелось, чтобы кого-то из них убили. Особенно после тех бурных оваций, которыми они наградили меня за мою паршивую стрельбу.

Но прежде чем выйти из комнаты, он подошёл к Блаувельту и шепнул ему на ухо:

– Послушайте, друг мой. Ещё хоть слово о Циклопах – и я вас в бараний рог согну. Я очень ценю вашу честность: вы признали, что ошибались. Но мисс Эрнандес достаточно хорошо знакома с мифологией, чтобы перепугаться до смерти, если вы начнёте научно доказывать, что Одиссей и вправду наблюдал за тем, как одноглазый великан одного за другим пожирал его спутников. Для разнообразия поговорите лучше о ботанике!

И пока ученый доктор переваривал услышанное, Лесли направился к двери.

Когда Лесли добрался до своего поста, он обнаружил Педро, вооружённого мачете и дробовиком, сидящим у подножия огромного тополя.

– Qué tal,[19] Педро?

– Sta buena,[20] сеньор! – отозвался здоровяк, что резко контрастировало с его прежней мрачностью. – Я-то сам ничего не боюсь. А вот эти остальные…

Он презрительным жестом указал на пеонов, укрывшихся в глинобитных хижинах. Но сам Лесли не мог позволить себе расслабиться ни на минуту, ибо теперь, когда Педро раздулся от внезапно обретённой храбрости, он, вполне вероятно, мог крепко заснуть и стать лёгкой добычей Циклопа.

Прошло несколько часов, и голоса внутри ранчо наконец утихли. Тишину, однако, вскоре нарушили шаги. В ответ на свой негромкий окрик Лесли услышал голос Эрнандеса:

– Это я, Артуро.

– Что вы обо всем этом думаете? Особенно о Пачеко. Он здесь как фальшивая нота в общем хоре – на редкость подозрительный фрукт.

Эрнандес пожал плечами и ответил:

– Это быть правда, что он мочь использовать одноглазый дьявол, чтобы продвигать свой планы. Но я едва ли видеть, как он мочь быть виновен в появление эта тварь. И хотя ваш находка – тот серебряный пуговица – доказывать, что он шпионить здесь вокруг, мы точно не мочь утверждать, будто он притворяться этот людоед. Он быть с нами, когда Циклоп заглядывать в окно. Но что думать вы, амиго?

– Всё это чертовски запутано. И становится только запутаннее. Я чувствую, что здесь припахивает каким-то грязным мошенничеством, но хоть убей не могу понять, каким именно. Похоже, кто-то просто пользуется сложившимися обстоятельствами. Но раз уж вы здесь… Стоять!

Эрнандес тут же нырнул в тень тополя. Лесли выхватил свой сорок пятый и резко развернулся к фигуре, выросшей в темноте, но знакомый голос заставил его успокоиться.