– Не стоит взводить револьвер. Это Блаувельт. Наконец-то мне удалось упорядочить свои аргументы, и, возможно, пока вы стоите на часах, у вас найдется время послушать мои доказательства того, что недавнее землетрясение вполне могло спровоцировать новое появление этого одноглазого монстра. Как вы помните, мифические Циклопы обитали в пещерах, и…
– Чертовски интересно, доктор, – прервал его Лесли, убирая оружие в кобуру. – Но почему бы вам не объяснить всё это дону Артуро, пока вы будете помогать ему нести дозор? Он как раз пришёл сменить меня, чтобы я мог немного пройтись и осмотреться.
С этими словами Лесли проскользнул в патио господского дома и поднялся по лестнице на второй этаж. Он уже хорошо знал расположение комнат и, не теряя времени, двинулся сквозь темноту к двери Пачеко. Его намерение сводилось лишь к тому, чтобы проверить, спит ли старик, бодрствует или, возможно, уже отправился на очередную ночную прогулку по асиенде. Однако, приблизившись к двери, Лесли понял, что ему придется принять во внимание еще один – хотя и не вполне неожиданный – фактор.
Из-под порога не пробивалась полоска света, но Пачеко не спал и был не один. Голос визитёра принадлежал Лизете, экономке.
– Тогда увеличь сумму, – говорила она. – Если дон Артуро не примет твоё первое предложение, попробуй ещё раз.
– No, por Dios![21]– прорычал Пачеко. – Даже если я удвою сумму – чего я не могу и не стану делать, – он всё равно её не примет теперь, когда этот стократ проклятый гринго обратил монстра в бегство. Этот Барт Лесли точно его прикончит. Если не сегодня, так завтра. Эрнандес это понимает и ни за что не продаст асиенду, разве что за совершенно разорительную для нас сумму. А теперь убирайся! Ты несносная язва и забываешь своё место. Что было, то прошло, и к чему теперь ворошить дела минувших дней…
Гневный ответ Лизеты поначалу был неразборчивым, затем перерос в откровенную брань и, наконец, в прямые угрозы.
– Ах ты, старый белобородый козёл, – прошипела она, – если ты ничего не предпримешь, это сделаю я!
Она направилась к двери. Лесли вжался в тень пилястры и проводил взглядом Лизету, в ярости выскочившую в коридор, а оттуда устремившуюся на нижний этаж. Вскоре и Лесли спустился в патио. Теперь он уже не сомневался, что Лизета и Пачеко плетут заговор против Эрнандеса, однако угроза метиски озадачила его. Лесли надеялся, что от этого зануды-учёного удастся легко отделаться, поскольку сейчас было самое время с глазу на глаз переговорить с Эрнандесом. И он испытал немалое облегчение, когда Эрнандес, окликнувший его возле лачуг батраков, сообщил, что Блаувельт ушёл буквально минуту назад.
– Он так соловьём разливаться про реальность этот одиннадцатифутовый монстр-людоед, – сказать Эрнандес. – О который, конечно, мы иметь ужасный доказательство. И я делать замечание в этот смысл, который…
– К чёрту его! – усмехнулся Лесли. – Лучше расскажите мне немного о Пачеко и побольше о вашей экономке. Помимо прочего, вечером она дала мне совершенно ложную наводку, когда я бросился за Циклопом, и это заставило меня задуматься. А только что я подслушал, как она устраивает жестокий разнос Пачеко.
Лесли подробно изложил свои соображения, а затем заключил:
– Ну и что вы теперь обо всем этом думаете?
– Это не быть секрет, – ответить Эрнандес, – что Пачеко и его красивый экономка-метиска быть очень дружны много лет назад. Похоже, Лизета надеяться вернуть свой потерянный статус неофициальный хозяйка асиенда, что, конечно, быть невозможно, если только я не продавать всё Пачеко. Но, sangre de Cristo![22] Вы ведь точно не мочь верить, будто Лизета устраивать этот чудовищный мистификация и сама притворяться этот ужасный зверь? Невозможно, мой друг.
– Нет ничего невозможного, – возразил Лесли. – Само собой, она сама в него не наряжается. Но она чертовски нагло врала, когда я выскочил на его поиски. Я потом не нашёл ни единого следа той борьбы, о которой она рассказывала. И сейчас она вышла на тропу войны…
Но Лесли не успел закончить мысль. Его прервал пронзительный вопль. Так могла закричать только женщина, охваченная смертельным ужасом. Первой мыслью Лесли было то, что Лизета вернулась, чтобы продолжить ссору с Пачеко, и вспыльчивый старик пытается её убить, но уже в следующую секунду он понял: этот крик был криком женщины, столкнувшейся с чем-то страшнее смерти.
– Это Циклоп! – рявкнул Лесли, бросаясь к дому. – Он пробрался внутрь! Поднимайте пеонов! Пусть седлают лошадей, а я…
На бегу Лесли увидел, как Эрнандес пинком поднял на ноги спавшего Педро, и услышал, как тот громогласно выкрикивает приказы. Лесли промчался через патио и взлетел на второй этаж. Там царил полнейший хаос. Он услышал женские рыдания и требовательный, испуганный возглас Блаувельта:
– Что случилось?
Шум доносился из комнаты Марии. Лесли одним прыжком преодолел порог и увидел Блаувельта, судорожно пытавшегося зажечь свечу. Старая сеньора Гомес каталась по полу, истошно крича от боли. Постель Марии была пуста. Тяжелые оконные решетки были вырваны из пазов с такой легкостью, словно они были сделаны из воска для свечей, а не из кованого железа в три четверти дюйма толщиной.
– Дьявол… одноглазый монстр! – прокричала старуха. – Он ворвался… схватил её… Я пыталась его удержать… моя рука сломана… Дон Барт, спасите её…
– Куда он направился? – резко спросил Лесли.
Сеньора Гомес указала на разбитое окно.
– Блаувельт, найдите Лизету, пусть немедленно займется старухой! – скомандовал Лесли. – Потом догоняйте нас у загонов. Мы выследим эту тварь, даже если нам придется босиком карабкаться по чёрной лестнице до самого ада! И Пачеко тоже прихватите!
Лесли скатился по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. На бегу он пронесся через столовую, одним движением сорвал со стены три винтовки и устремился к загону для лошадей.
– Эрнандес! – закричал он. – Оно схватило Марию! Я пойду пешком. Вы догоняйте верхом. Луна встаёт, и, возможно, я смогу не упустить его из виду!
Он бросил охапку винтовок на землю, развернулся и во весь дух припустил в том направлении, куда Циклоп уходил в начале вечера. Пробегая под окном Марии, он отчетливо увидел в лунном свете чудовищные следы зверя. С револьвером в руке он проломился через огород, к опушке деревьев, где тварь незадолго до этого играла с ними в прятки, укрываясь в вечернем сумраке.
Лесли с облегчением заметил, что кровавого следа нет. Наученный прежним опытом, Циклоп не стал тратить время на то, чтобы убить свою жертву на месте. Это давало Марии шанс; к тому же, несмотря на свою невероятную силу, чудовище вряд ли сможет бежать слишком быстро, обременённое добычей.
Отчаянный, полузадушенный вопль послужил Лесли ориентиром. Но затем крик Марии оборвался.
Лесли, выбежав из-за разделявших их деревьев, впервые увидел кровожадное чудовище целиком, без каких-либо помех. Тварь кошмарным исполином высилась в лунном сиянии – неуклюжая, призрачная фигура, казавшаяся еще более отвратительной из-за своего сходства с человеком. Одной рукой чудовище прижимало к боку Марию Эрнандес, словно та была беспомощным котенком. Другая рука болталась свободно – огромный, уродливый придаток, доходивший до самых колен. Делая широкие, пожирающие пространство шаги, чудовище мчалось через открытую равнину к предгорьям Ксоатля, и оно уходило, отрывалось с пугающей быстротой. Несмотря на отчаянные усилия, бегущий Лесли видел, что расстояние между ними неуклонно увеличивается. Позади себя он слышал ржание и фырканье коней, перестук копыт и возбужденные вопли разбуженных пеонов – но, продолжая погоню, он невольно задавался вопросом: успеют ли они организовать преследование вовремя?
Он остановился, заставил дрожащие от напряжения мышцы повиноваться, поднял свой сорок пятый и тщательно прицелился. Лунный свет, движущаяся цель и большое расстояние делали выстрел рискованным, несмотря на размеры чудовища; поэтому Лесли взял ниже. На мгновение грохот выстрела тяжелого револьвера заглушил весь приближавшийся сзади шум. Лесли услышал, как монстр взревел, заметил, как он пошатнулся, повалился было вперед, но тут же восстановил равновесие.
