Барон, стоявший в центре зала, поднял руки, пытаясь защититься от магической бури, которую я создал. Его лицо, ещё минуту назад надменное и холодное, исказилось гримасой боли. Плоть начала отслаиваться от костей, плавиться, стекать на пол. Он кричал, но его крик тонул в моём.

— Ты… — прохрипел он, пытаясь сделать шаг вперёд, но волна магии снесла его, прижала к стене, распяла на камне. — Ты не знаешь, что делаешь! Эта сила… она убьёт тебя! И всех, кто рядом!

Я хотел остановиться. Правда, хотел. Потянулся к Кристаллу, чтобы закрыть блоки, но он не слушался. Он жил своей жизнью, питаясь моей болью, злостью и моим отчаянием. Я видел, как руны на стенах вспыхивают одна за другой, как старые книги на стеллажах превращаются в пепел, не успев даже загореться.

— Но тебя — первым, — выдавил я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом.

Барон засмеялся. Кровь текла из его рта, но он продолжал смеялся. И в этом смехе было что-то древнее, нечеловеческое, такое, от чего волосы на затылке встают дыбом.

— Ты думаешь, это конец? — прошептал он. — Я вернусь. Моя кровь… она будет мстить. Все уже сделано. Месть свершиться!

Барон шагнул ко мне. Пол под его ногами затрещал, из трещин вырывались струйки чёрного дыма.

— Ты силён, — сказал барон, останавливаясь в трёх метрах. — Я чувствую. Но эта сила… она не твоя. Ты не умеешь ею пользоваться. Ты боишься её. А страх — это слабость.

— У меня нет страха, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Врёшь, — барон усмехнулся. — Я вижу. Твои глаза… они полны ужаса. Ты боишься не меня. Ты боишься себя. Боишься того, что можешь сделать.

Он поднял руку, в ней тут же загорелся сгусток тьмы. Черные руны и жуткие знаки, похожие на пауков окутали пальцы барона.

— Прощай, Алексей, — сказал он. — Ты был интересным противником. Но все хорошие истории когда-нибудь заканчиваются.

Он замахнулся. Я вдруг почувствовал, как Кристалл внутри меня дёрнулся. Ловя этот всплеск и формируя из него конструкт, я инстинктивно отскочил. Барон швырнул в меня сгусток огня. Промазал.

Я поднял руку.

— Ты прав, — сказал я. — Я боялся. Но теперь — нет.

Барон замер.

— Что… — прошептал он.

Я не дал ему договорить.

Одним движением я направил всю свою силу в него. Кристалл внутри меня взорвался светом. Ослепительным, белым, он вырвался наружу, ударил в барона, и тот закричал.

— Нет! — заорал он, пытаясь защититься, но его магия рассыпалась, не выдержав напора. — Нет!

Но было поздно.

Барон разлетелся. Сначала плоть, потом кости, потом сам прах исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только запах серы. На том месте, где он только что стоял, теперь была только чёрная, выжженная воронка.

Мне бы обрадоваться, но сейчас было не до этого. Кристалл не утихал, напротив, кажется, становился только мощнее.

Магия, которую я выпустил, не рассеялась. Она пульсировала, росла, заполняла зал, вытекала в коридоры, поднималась вверх. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка, книги взлетали с полок и кружились в воздухе, как мёртвые птицы, прежде чем рассыпаться в прах.

Сверхмощные магические пульсации, которые могли уничтожить всё вокруг. Замок. Город. Может быть, и весь мир.

Я попытался остановить их, но не смог. Кристалл внутри меня не слушался. Он словно наслаждался своей силой, выплёскивая её наружу, не думая о последствиях. Я чувствовал, как магия искажает реальность — время замедлялось, пространство скручивалось, а в воздухе начали появляться чёрные, пульсирующие точки — микро-разломы, которые расширялись с каждой секундой.

— Нет! — закричал я, пытаясь собрать остатки воли.

Только не это! Не хватало еще мир уничтожить.

Я опустился на колени, сжал голову руками, вцепился в волосы. Мне казалось, что мой череп вот-вот лопнет, не выдержав давления. Кровь текла из носа, из ушей, застилая глаза.

Я поднял голову. Зал изменился до неузнаваемости. Стеллажи обгорели, книги превратились в пепел, стены покрылись трещинами, а в центре, там, где упала моя кровь, пульсировал сгусток тьмы — живой, голодный, он тянулся к остаткам магии, впитывая их, становясь всё больше и больше.

Суккубы исчезли. Барон исчез. Даже Сергеича нигде не было видно. Только я и этот сгусток. И пульсации, которые не утихали, а наоборот, набирали силу.

Я попытался подняться. Ноги не слушались. Только на четвереньках, с трудом, сдирая кожу с ладоней, я смог доползти до стены и прислониться к ней спиной. Холодный камень обжёг, но боль отрезвила.

— Что же ты наделал, Лекс, — прошептал я, глядя на дело своих рук.

Сгусток тьмы в центре зала вдруг дёрнулся, вытянулся и исчез. Только чёрное пятно на полу напоминало о том, что он здесь был.

А пульсации остались. Они шли откуда-то из-под земли, из глубины, и я чувствовал, как они разносятся по замку. Резонанс.

«Что я наделал?» — эта мысль билась в голове, как птица в клетке. И ответа не было.

Я стоял на коленях посреди выжженного зала, чувствуя, как внутри меня всё горит. Не физически — магически. Кристалл пульсировал, отдаваясь в каждой клетке. И вдруг — как вспышка — в голове проявились знания.

Они не пришли постепенно, а возникли сразу — цельные, чёткие, как страницы учебника, который я никогда не читал, но выучил наизусть.

«Резонанс. Явление, возникающее при неконтролируемом высвобождении магической энергии, накопленной в артефактах класса „Абсолютный накопитель“. Характеризуется образованием устойчивых пульсаций, распространяющихся в пространстве со скоростью, превышающей скорость света. Пульсации не затухают со временем, а лишь перераспределяются, стремясь к равновесию с окружающей средой».

Какого…

И вдруг понял. Все те знания, что впитал в себя Кристалл, теперь являлись мне.

Я поднял голову, глядя на чёрную воронку, оставшуюся после барона. Из неё всё ещё шёл дым — чёрный, густой, пахнущий серой.

«При первом высвобождении Резонанс наносит необратимые изменения магическому полю области. Пространственно-временной континуум подвергается локальной деформации. Чем мощнее высвобождение, тем больше зона поражения. При достижении критической массы Резонанс может привести к обрушению реальности».

— Обрушению реальности, — прошептал я, чувствуя, как холодок страха ползёт по спине.

Это создал я. Не специально, не желая того, но факт оставался фактом: магия, которую я выпустил, не исчезла. Она пульсировала где-то там, внизу, в основании замка, расходясь кругами, как камень, брошенный в воду.

«Резонанс невозможно остановить. Его можно только перенаправить или… поглотить».

Я сглотнул.

— Поглотить?..

«Поглощение Резонанса носителем артефакта класса „Абсолютный накопитель“ приводит к необратимым изменениям в структуре магического поля носителя. В краткосрочной перспективе — увеличение силы, расширение возможностей. В долгосрочной — потеря личности, магическое безумие, физическая деградация».

Значит, если я не найду способ перенаправить Резонанс, он либо уничтожит всё вокруг, либо поглотит меня. И тогда я стану монстром. Таким же, как барон. Или хуже.

Я попытался встать, но ноги не слушались. Только на четвереньках, с трудом, сдирая кожу с ладоней, я смог доползти до стены и прислониться к ней спиной.

«Рекомендации: носителю следует избегать повторного высвобождения магии. Каждое новое высвобождение усиливает Резонанс. Для нейтрализации последствий требуется провести ритуал очищения, используя не менее трёх артефактов класса „Поглотитель“. В противном случае…»

Дальше было пусто. Информация обрывалась, будто кто-то вырвал страницу.

— И что мне теперь делать? — спросил я пустоту.

Ответа не было. Только пульсации, которые не утихали, а наоборот, становились всё отчётливее. Я чувствовал их каждой клеткой. Они бились в такт сердцу, напоминая о том, что я натворил.

Я закрыл глаза и провалился в темноту. Надеясь, что когда очнусь, всё окажется сном. Но знал — не окажется. Резонанс останется со мной навсегда.