— А потом куда?

— Не знаю. Наверно назад отвезу.

— У этой клиники есть хороший приют. Можно отдать туда.

Слово за слово, и я не заметил, как подошла моя очередь. Ветврачом оказалась приятная молодая женщина, на бейджике которой было написано «Наталья».

— Немного подождите, моя помощница скоро подойдёт, — попросила она, а потом крикнула кому-то: — Ты скоро?

— Я уже здесь, — услышал я знакомый голос и, обернувшись, увидел Розу.

Пёс поправился. На лечение ушло чуть больше месяца. Он оказался на редкость благодарным и компанейским товарищем. Я оставил его себе и назвал Дружком. Знаю, у меня небогатая фантазия. Роза согласилась уехать со мной, и теперь мы возвращались вчетвером на моей машине: я, Роза, Дружок и малыш Вольдемарт — найденыш, с которым девушка так и не решилась расстаться. Сначала Роза отказывалась перебираться в Москву, но я уговорил её, заманив возможностями, которые откроет перед ней столица.

— Круто ты меня водила за нос, — признался я ей.

— Это не я тебя водила, ты сам себя водил, — возражает девушка, она потянулась к радио и долго выбирала станцию, которую хотела бы послушать. — Вот, неплохая, — Роза начала подпевать, отстукивая ритм ножкой. — Ты видел только то, что хотел видеть. Вы все видели только то, что хотели. Моя мать хотела видеть во мне шлюху, претендующую на её мужа, чтобы не замечать, что она сделала неправильный выбор, чтобы не остаться снова одной. Ведь для неё нет ничего важнее любви. Мой брат хотел видеть во мне обнаглевшую малолетку, чтобы не ссориться с отчимом и продолжать занимать тёплое местечко в его компании. Всем было удобно такое положение вещей.

— А я? — мне было интересно, что же она скажет про меня.

Роза погладила за ушком маленького Вольдемарта, задумавшись над ответом, тот слегка цапнул её за палец, и девушка, смеясь, невесомо щёлкнула его по мокрому носику:

— Наверно, ты единственный, кто не отвернулся от меня, несмотря на все свое мнение обо мне. И это напугало меня. Я боялась начать доверять тебе, чтобы снова не ошибиться в людях. И потому я ушла.

— Ты все это время занималась зооволонтерством?

— Да, в тот день, когда ты сказал, что от меня плохо пахнет, мы с Наташей провели операцию кошке, во время которой она... кхм... сходила на нас в туалет. Досталось в основном Наташе. Я же так "принеси-подай". А вечером в парке обнаружили пятерых щенят, одним из которых оказался Мартик, — так ласково Роза называла Вольдемарта. — Наш приют был переполнен, щенков распихивали по рукам. Вот и мне притащили. Понимаешь, эти брошенные животные, как я, никому не нужные. Но я-то могу о себе позаботиться, а они нет. Я нужна им. Никто не бывает так благодарен, как они.

Я долго молчал, переваривая услышанное. Как же я ошибался в ней. Как же мы все ошибались.

— Прости. Прости, что плохо думал о тебе.

— В этом была и моя вина, — лукаво улыбнулась Роза. — Я хотела, чтобы ты так думал.

— Что сказали твои, когда узнали, что ты уедешь со мной?

Сашка тогда звонил мне и долго орал матом, пытался заставить меня отказаться от моей затеи, убеждал, что Роза утянет меня на дно. Смольные тоже звонили, но я уже не стал с ними разговаривать. Владимира Борисовича по-хорошему надо было бы привлечь к ответственности, но его падчерица отказалась, заявив, что они с её матерью стоят друг друга.

— Я с ними не говорила на эту тему. Я вообще не говорю с ними ни на какие темы. Лучше скажи, ты продал квартиру?

— Да. Люди, которые пришли смотреть квартиру третьими, оказались в полном восторге от неё. Хоть и старый фонд, зато вся инфраструктура под боком, даже полицейский участок, не говоря уже о детских садах, школах и поликлиниках. Даже университет в паре-тройке остановок. Расположение шикарное, да и цена адекватная.

Мы неслись по автостраде. Нас обгоняли более шустрые водители. Солнце светило в глаза, летний день радовал своей теплотой, а чистое небо синевой. Играла ненавязчивая музыка. Дружок дремал на заднем сидении, а Вольдемарт на коленях Розы, издавая во сне причмокивающие звуки, вызывающие лично у меня лёгкую улыбку. Я вёз Розу навстречу новой жизни. Девушка забралась на сиденье с ногами, поджав их под себя, бережно придерживая спящего щенка. Она оживленно посматривала по сторонам, а я на неё. Стоило немалых трудов уговорить её поехать со мной. Лишь после моего обещания помочь поступить в Ветакадемию, она приняла моё предложение.

— Когда-то я спросил тебя, о чем ты мечтаешь, помнишь, что ты мне ответила?

Роза мило рассмеялась, сейчас она совсем не походила на ту вульгарную бестию, какой представилась в день моего приезда.

— Не могу сказать, что моя мечта не исполнилась. Я люблю и это взаимно, — она кивнула на своего найденыша. — Улыбнись! — воскликнула она и сделала наше совместное селфи, по-детски высунув язык и наставив мне рога.

— Дай посмотреть!

— Каждый раз, глядя на нашу первую фотографию, с твоей дерзкой рожицей и моей глупой улыбкой, которую мы повесили на самом видном месте в нашей квартире, я не могу сдержать чувств. Грустно, что тебя больше нет, но ты подарила мне самое счастливое время. Твоя мечта, настоящая мечта, сбылась. Ты стала ветеринаром и со временем открыла собственную клинику, подарив новые жизни сотням спасенных животных. Мы с тобой прожили долгую и веселую жизнь, но болезнь забрала тебя у нас. Ты боролась, но силы были слишком неравны... — прошептал я, положив на её могилу цветы. Розовые розы. Её любимые. Банально, но она любила банальщину. Моя Роза любила чёрный кофе по утрам и сериалы по выходным. Наша квартира всегда была полна спасенными животными, которые обожали забираться к ней на колени, пока она пила кофе или смотрела сериал.

— Пааап! Пойдём, — окликнул меня родной голос сына, и следом к нему присоединился тонкий голос дочери:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Пойдем! Ты уже давно здесь стоишь!

Я обернулся к ним. Они так внешне похожи на мать. Сын уже заканчивает юридический, а дочь собирается в этом году поступать на ветеринара. Я поискал глазами трость, она находилась рядом, прислоненная к оградке. Кладбищенская земля после дождя липла к обуви и утяжеляла шаг, выйдя за ворота, я долго счищал её с летних туфель.

– Я всегда буду любить тебя, Роза. Покойся с миром, девочка, которую я знал.

Конец.