Роза все схватывала на лету. Выскажу Саньку все, что я о нем думаю: не мог сестре помочь. Уж он-то математику хорошо знает. Когда мы решили с ней все примеры, я увидел под кипой школьных учебников тоненькую розовую тетрадочку. Не удержавшись, потянул ее за край.

— Что это?

— Не тронь! — взвизгнула девочка. — Это мой дневник!

— Покажешь оценки? Мне говорили, что ты отличница.

— Это личный!

— Ах, если личный, то, конечно, я не буду его смотреть!

— Спасибо, а то мама вечно лезет не в свое дело и ругается, если я его прячу, — малышка выглядела удивленной и одновременно благодарной.

В тот вечер Роза удалилась, беспечно пританцовывая, доведя мать до истерики, бросив на меня прощальный взгляд, повторила свой дурацкий жест с кулаком и заговорщицки подмигнула. Разозлившись, Санек буквально вытолкал ее за дверь, в то время как глава семейства пытался успокоить Людмилу Ивановну. Поняв, что больше мне здесь делать нечего, я удалился, испытывая неловкость от ситуации, свидетелем которой оказался.

Она пришла ко мне через два дня. Я остановился в старой квартире, доставшейся от бабки с дедом, и уже собирался отходить ко сну, как в дверь настойчиво постучали. Стоило мне только открыть ее, как Роза нагло вошла внутрь, отодвинув меня с прохода плечом.

— У тебя звонок не работает! — небрежно бросила она и поставила на пол огромную спортивную сумку. — Знаешь, я долго ждала, но ты так и не позвонил. И я подумала, что ты просто не знаешь моего номера, — а потом резко без всякого перехода добавила. — Так и знала, что найду тебя здесь. Я поживу у тебя какое-то время! — это был не вопрос, а утверждение.

— Мне сказали, ты снимаешь квартиру с подругами, — сказать, что я был удивлен ее приходу — не сказать ничего.

— Да? Они так сказали? Хмм... Я с ними поругалась!

Роза прошла на кухню и уселась на обеденный стол. Несмотря на уличную ночную прохладу, девушка была одета очень легко: короткая юбка, открытый топ и босоножки на высоченных шпильках. Она развела стройные ножки, и я заметил, что девушка была без белья.

— Извини, денег за жилье нет, но, думаю, мы договоримся, — Роза призывно улыбнулась, выгнула спину, облизала наманикюренный палец и провела им между ног. — Или ты предпочитаешь просто поговорить? Иди ко мне, и я поговорю... в твой микрофон..., ах...

Черт возьми! Что происходит?! Я взволнованно пригладил ладонью волосы. Никогда не представлял ее такой! Она должна была учиться, носить скромные юбки до колена и наглухо закрытые блузки, а не сидеть на столе и стонать как мартовская кошка, бесстыдно предлагая себя.

— Эээ... Ты ходишь без нижнего белья? — все, что я смог выговорить, глядя на открывшуюся мне картину.

— Что? — мой вопрос ввел ее в ступор, и Роза на мгновение прекратила интимные ласки. — Ну да, а что?

— Это негигиенично, — самообладание вновь возвращалось ко мне. — К тому же ты пришла с улицы и не помыла руки. Мало ли какую заразу ты себе занесешь. Потом будешь лечиться от цистита.

— А ты врач что ли? — грубо оборвала она меня, резко выпрямившись и одернув юбку.

— Нет, но элементарные правила гигиены знаю. Идем, — я стащил ее со стола и повел в ванную, где открыл кран и всучил чистое полотенце. — Здесь есть мыло, одноразовая зубная щетка, зубная паста. Умойся и выходи. Ты голодная? Я пока тебе что-нибудь приготовлю.

— Придурок! — услышал я в спину, когда прикрывал дверь.

Позже, сидя за столом и доедая наспех пожаренную яичницу, Роза спросила меня, с противным скрипом ковыряясь металлической вилкой в фарфоровой тарелке:

— Ты вообще нормальный?

— Был нормальный, а что? — пожимаю плечами, размешивая сахар в свежезаваренном чае.

— Я что, страшная? — не сдается она.

— Нет. Ты очень красивая. Только зачем ты отстригла свои волосы? И красишься в такой неестественно яркий цвет? Ты изменилась...

— Что? — хохотнула она с набитым ртом. — Ожидал встретить свою старую знакомую малышку Розу?! А нет ее!

— И где же она?

— Сдохла! Да и хер с ней! Зато вместо нее есть Розита. С ней весело. Хочешь повеселиться? А, — махнула она на меня рукой, — я уже поняла, что веселье не для тебя!

— Ну почему же, я очень люблю веселье, и даже в том смысле, который ты имела в виду, — я налил ей горячий чай и придвинул вазу с найденным печеньем.

— Тогда почему? — растерянно произнесла девушка, собирая хлебом остатки яичницы и отправляя ее в рот. — Я не понимаю...

Я вздохнул: с кем же ей приходилось иметь дело, что она не понимает элементарных вещей? Не все мужчины готовы бросаться на предложенное тело, тем более, если обладательница тела этого не хочет. Очевидно же, что она пришла ко мне, потому что ей просто некуда было идти. Мне в голову закралось сильное подозрение, что не с подружками она жила все это время. Это каким же мудаком надо быть, чтобы воспользоваться ее уязвимым положением?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты мне как сестра, что тут неясного? Я тебя чуть ли не с пеленок знаю!

— Чушь полная! — возмутилась Роза, посчитав мои слова наглой ложью. — Я собственному брату не как сестра, а уж тебе и подавно!

— Думай, что хочешь, но я сказал тебе правду. Если ты поужинала, то слушай правила: голой по дому не ходишь, спать будешь в отдельной спальне, вон в той, — указал я рукой, в направлении выделенной для Розы комнаты, — никого сюда не приводишь. Если тебя все устраивает — можешь оставаться.

— Ладно, условия тюремные, конечно! Но как-нибудь привыкну. Ну и зануда же ты, Ден!

На следующий день Роза проснулась часов в девять, и, приняв душ, сразу же начала куда-то собираться. Яркий вечерний макияж с самого утра, рваные джинсы и свежий топ, только переобулась в кроссовки. — Куда ты собралась? — удивился я ее внешнему виду. — На работу, — этот ответ поразил меня больше всего, и я заподозрил неладное. — А где ты работаешь? — Какая разница?! — вспыхнула девушка. — Да не бойся, не на трассе! Не принесу тебе заразу! — Ну, ты можешь ответить? — Много будешь знать — можешь никогда не состариться! Твои правила были такие: голой не ходить, спать отдельно от тебя, никого не водить. Какое из них я сейчас нарушила? — с вызовом поинтересовалась наглая девчонка. — Никакое, — я вынужденно признал её правоту. — Дай мне мой комплект ключей, — Роза требовательно протянула ко мне раскрытую ладонь. — Возьми в ключнице, — кивнул я на стену сбоку от неё, не переставая удивляться её нахальству. Девчонка повернулась, ловко схватила ключи и поспешила на выход, забросив на плечо сумку. Не спортивную, с которой вчера пришла, но не менее объемную, как мне показалось. Едва за Розой закрылась дверь, я, приняв единственно верное решение, направился к Сашке. Тот ждал меня в кафе возле своего офиса. — Здорово, что ты приехал, вместе пообедаем. Рекомендую солянку и картофель с мясом в горшке, — сказал друг, делая заказ. — Слушай, извини за тот вечер, так некрасиво получилось. Никто не знал, что она придёт и все испортит. Роза уже давно не появлялась и... — Что с ней произошло? — перебил я излияния Санька. — Она же была такая скромная, училась хорошо, собиралась поступать в вуз. — Не спрашивай! — махнул рукой Санек. — Такая неприятная история! Владимир Борисович же её удочерил, фамилию свою дал, отчество. Сначала у них нормальные отношения были, а потом она начала огрызаться, ссориться со всеми, пропадать из дома. Я всей истории не знаю, мне мама рассказывала. Однажды мама заглянула в её дневник, и, говорит, такое прочла. Розку побила и за волосы оттаскала. Ну та собралась и ушла из дома. — Что ж такое было в её дневнике? — официант принёс заказ, но у меня пропал аппетит. — Да кто ж знает, когда мать об этом спрашиваешь, она только рыдать начинает. А Розка тетрадь с собой утащила. — Сколько лет Розе было, когда она из дома ушла? — Шестнадцать... — Что?! Шестнадцатилетняя девчонка уходит из дома, и никто не почешется её вернуть?! — Она сразу с каким-то мужиком жить стала. — В шестнадцать лет?! Вы все в своём уме вообще?! — у меня в голове не укладывалось, как можно было отпустить подростка на улицу и даже не попытаться его вернуть. — Это же девочка! — Да какая она девочка?! — презрительно фыркнул Санек. — Ты же сам все видел! Пробы ставить негде! — А с Владимиром Борисовичем ты пытался говорить? Что между ними произошло? Что он обо всем этом думает? — Он очень расстроен, он же реально к ней как к дочери относился. Он приезжал за ней, когда она ушла из дома, но Роза не вернулась. — Черти что творится! В голове не укладывается. — И не говори! — Санек с аппетитом уплетал свой обед, и казалось, что эта история его уже не особо волнует. — А ты сам пытался с сестрой-то поговорить? — Да, но она такую муть нести начала, что я её заткнул и ушёл. Ну ладно, хватит о ней. Ты-то какими судьбами здесь? — Родители решили квартиру здесь продать. Точно! Как я вчера не догадался сообщить об этом Розе? Надо узнать о её планах, как долго она собирается у меня жить. То, что Санькина младшая сестра остановилась у меня, я решил другу не сообщать. Кое-как запихнув в себя по ложке первого и второго, наскоро распрощавшись с Сашкой, поехал домой. Квартире требовалась хорошая уборка перед продажей. Я перебрал вещи: что-то выставил на общеизвестном интернет-ресурсе, что-то сложил у мусорных баков, вдруг, кому-то пригодится, большинство же отправилось в сами мусорные баки. Я провозился до вечера и разгреб только половину своей комнаты. Роза заявилась далеко за полночь. Ее джинсы разорвались ещё больше, надетый утром белый топ стал грязным, как будто им протирали автомобильные свечи, худое лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли мешки. Я ждал её в гостиной за просмотром футбола. — Ты где была?! — рявкнул я, стоило только её увидеть. — Работала, — устало ответила она и сразу же прошла на кухню. — Ой, надо же руки помыть. В этом доме такие правила! Слышь, есть что на ужин?! — крикнула она мне из ванной. — Есть! — С еле сдерживаемой яростью отвечаю ей. — Ничего! — Мне, пожалуйста, двойную порцию! — сказала нахалка, садясь за стол. — Вот и вот, — я со звоном поставил перед ней две пустые тарелки. — Ммм... Как аппетитно выглядит... Может к ничего полагается какой-нибудь бутерброд? — Роза подошла к холодильнику и, достав сыр, ветчину и помидор, нарезав батон, принялась сооружать сэндвичи. — Чай хоть налей, будь другом! Я устала как собака. — Ты где была?! — прорычал я сквозь зубы. — Какая разница? Меня там все равно уже нет. Ммм... — девчонка надкусила трехэтажный бутерброд. — Я сегодня вообще ничего не ела. Времени не было. Я подошёл к ней поближе и принюхался: пахло от неё так же отвратительно: — Что это за запах?! — Запах?! — удивилась она, потом задрала топ к носу, обнажив красивую грудь в простеньком лифчике, и сделала пару глубоких вдохов. — Действительно пахнет. — Я бы даже сказал: воняет! — А я принюхалась, похоже... Уже не чувствую. Это ещё ничего, вот от Наташки как воняет! А ей ещё на троллейбусе домой ехать. Меня-то чуть-чуть задело, я с боку стояла, основная струя на неё пришлась. Блииин! Уже не отстираешь, любимый топ был... — во время разговора Роза не переставала уплетать за обе щеки. Я не знал, что и подумать! Я не мог поверить, что эта ангельская девочка так низко пала! — У вас нет развозки? Ты индвидуалка что ли? — Что?! — Роза даже отложила батон с сыром. — Индивидуалка?! Ха-ха-ха! Индвидуалка! Так меня ещё никто не называл! Девчонка встала из-за стола и, закатываясь смехом, направилась в ванную. — У тебя стиралка работает? О! Работает! Круто! Я простирну джинсы? — я услышал, что Роза, не дожидаясь моего разрешения, включила стиральную машину. — Да, конечно, пользуйся на здоровье, — пробурчал я под нос. Похоже, кто-то обнаглел до такой степени, что меня в собственном доме ни во что не ставит.