— Зачем? Ты все равно скоро уедешь. Ни к чему это...

— Ладно, — согласился я. — Мне нужно будет провести в этой комнате ревизию. Сложи свои вещи в одно место, чтоб я их не трогал.

— Хорошо, — согласилась она и, поняв, что она больше ничего не скажет, я вышел из комнаты.

Вечером я все же решился снова заехать к Смольным. Взял коньяк, который любит Владимир Борисович и бутылку хорошего вина для Людмилы Ивановны. Они меня не ждали, и, кажется, не особо были рады мне после той отвратительной сцены, свидетелем которой я стал, но оказались слишком воспитаны, чтобы выгнать непрошенного гостя.

— Чем обязаны? — поинтересовался глава семьи, когда мы разместились в гостиной.

— Хотел узнать про Розу, — я смотрел ему в глаза, и от меня не скрылась тень вины на лице Смольного. — После того, что я увидел, меня беспокоит её судьба.

— Нас тоже беспокоит, но... Это её выбор, — отрезала тётя Люда.

— Что всё-таки произошло после моего отъезда? — я решил не сдаваться.

Смольные переглянулись и Владимир Борисович начал рассказ:

— Хочу, чтоб ты знал, я всегда относился к Розе как к дочери. Я ведь даже удочерил её, но... Потом... В общем, она вернула фамилию родного отца...

— Что ты так вежливо говоришь об этой неблагодарной девке?! — взорвалась мать Розы, я даже чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Не слушай его! Володя, до сих пор любит ее как дочь и считает себя виноватым в том, что произошло. Но на самом деле, Роза просто испорченная дрянь! Каждый раз, когда я уходила на смену в больницу, она пыталась соблазнить моего мужа, своего почти отца! А он молчал! Не хотел меня расстраивать! Но, однажды, мне попался её дневник! И я все прочитала!

Я сидел, прибитый к дивану свалившимся на меня знанием. Роза? Пыталась соблазнить отчима? В шестнадцать лет? Я взглянул на Смольного: мужчина среднего роста, но крепкого телосложения, начинающий лысеть. И юная девушка, стройная, как тростинка, с копной длинных каштановых волос, тогда ещё длинных. Да любой парень счел бы за счастье быть с ней! Зачем ей этот немолодой уже мужчина?

— Зачем? — только это я и смог выговорить. — Зачем ей это?

— Пфф! Она всегда мне завидовала! — слишком уверено заявила тётя Люда. — Я раньше не понимала, почему она так была враждебно настроена к Володе, а оказалось, что Роза просто была влюблена в него! Неблагодарная девчонка! Ох, как я тогда ей лохмы повыдирала! Она после этого постриглась! Дрянь! На чужого мужа позарилась!

— Уверен, это какая-то ошибка! — восклицаю я, не поверил ни единому слову. — Роза не могла!

— О! Ты её плохо знаешь! Как только она ушла из дома, то сразу начала жить с каким-то мужиком! Мы хотели его привлечь по суду, но оказалось, что Роза достигла возраста согласия. Я тут же отказалась от этой малолетней шлюхи! Володя ещё пытался её вернуть, но ничего не вышло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Во время своей пламенной обличительной речи Людмила Ивановна раскраснелась и принялась обмахивать себя руками.

— Тише, тише, дорогая. Твоё здоровье того не стоит, — поддержал её Владимир Борисович, снова принеся ей успокоительное. — Мы рассказали все, больше добавить нечего, — Смольный намекнул, что они будут рады моему скорейшему уходу. И мне ничего не оставалось, как покинуть их, теперь уже, негостеприимное общество.

Вернувшись домой, я не застал Розу. Я вошёл в её комнату и долго стоял над столом, на котором в открытом доступе лежал её дневник. Раньше это была тонкая розовая тетрадка с нарисованными принцессами или феями, но потом в неё подклеивалось бесконечное количество листов, а обложка была разрисована чёрной пастой так, что принцессы превратились в ведьм и чертей. Страшно подумать, в каком подавленном настроении находился обладатель дневника.

— Сюда я вписываю всех мужчин, с кем переспала, — услышал я мелодичный девичий голос за спиной. — Хочешь, я и тебя впишу?

Девушка, оттолкнувшись от дверного косяка, прошла в комнату и опустилась на колени перед щенком, который при виде неё вскочил со своей лежанки и смешно завилял маленьким коричневым хвостиком:

— Ну, как ты тут? — малыш опустил темную голову в её подставленные ладони и заскулил, облизывая руки своей молодой хозяйки.

— Зачем ты это делаешь? Зачем нарочно заставляешь думать о себе плохо? — спросил я, совершенно не понимая эту девчонку. — Я был у твоих родителей. Спросил их о том, что произошло между вами.

— Зачем? — удивилась Роза. Она оторвалась от поглаживаний и подсыпала своему подопечному корм, а потом сменила воду, которую щенок принялся жадно пить.

Пока она все это проделывала, я внимательно её рассмотрел. Плотные джинсы, несмотря на летнюю жару, темная водолазка под горло, а на щеке красовался синяк.

— Кто это тебя? Клиент?

— Да что ты заладил: клиент, клиент?! — вспыхнула девушка, поднимаясь с колен. — Твоё какое дело?! Какое тебе дело до моей жизни?! Ты уедешь и забудешь про меня, а я снова останусь одна! Да меня, может, никто и не любит, кроме, как ты их называешь, моих клиентов! Я, может, никому кроме них и не нужна! Я, может, живу ради них!

— Что ты такое говоришь?! — я хватаю её за плечи и разворачиваю к себе. — Это не любовь! — пытаюсь донести до неё очевидные вещи. — Ты ещё так молода, у тебя вся жизнь впереди! Зачем ты губишь себя?! Знаешь, я ведь не поверил ни единому слову твоего отчима! — я ведь и, правда, не поверил. — Ну не могла ты так поступить! Пусть Смольный заговорил зубы твоей мамаше, твоему брату, а по сути, купил его за хорошую должность! Но я — не они!

— Отпусти меня! — я не заметил, как начал трясти девчонку, пришлось резко разжать руки. — Да что ты знаешь обо мне?! Думаешь, хорошо изучил малышку Розу?! А ты не думал, что это правда?! Да!!! Все, что тебе наговорили обо мне — правда!!!

Я пошатнулся, не веря услышанному. Не может быть! Только не Роза! Только не девочка, которую я знал с самого детства.

— Нет... не верю...

— А придётся! Это я! Я его соблазнила! Я соблазнила мужа собственной матери! Как тебе такое?! Что ты на это скажешь?! До сих пор жалеешь бедную малютку?!

Я прислонился к стене, чувствуя необходимость хоть в какой-то опоре.

— Тебе же было шестнадцать...

— Молодая, да ранняя!

Наверно, я слишком долго бегал от правды. Закрывал глаза на то, что лежало на поверхности.

— Кажется, я ошибся в тебе...

Перемена произошла в Розе мгновенно. Только что передо мной стояла воинственная амазонка, но после моих слов девушка резко сникла. Она горько усмехнулась, поправила растрепавшиеся волосы и достала свою спортивную сумку.

— Что и требовалось доказать. Извини, что не оправдала твоих ожиданий, — девушка принялась яростно запихивать внутрь вещи. Роза комкала и сминала их, чертыхаясь под нос.

Когда с вещами было покончено, она посадила в переноску щенка и, оттолкнув меня с прохода, поспешила на выход. Я лишь услышал, как захлопнулась входная дверь. Разом почувствовав обрушившуюся усталость, опустился на расправленную постель, кажется, Роза никогда её не заправляла. Окинул взглядом комнату: она забрала всё, и как-то сразу стало пусто. На кровати всегда лежал её скомканный халат. На столе была разбросана скудная косметика. Сейчас же все было чисто. Только, стоп! Я встал и подошёл к столу, не веря своим глазам. Она оставила его. Оставила свой дневник. Схватив его, бросился за девчонкой, надеясь, что она недалеко ушла. Но обежав вокруг дома, понял, что опоздал. Должно быть, уехала на маршрутке, которая недавно отошла от остановки. Побродив по ближайшим дворикам, подумав, что Роза может сидеть где-нибудь на скамейке, но не найдя никого, вернулся домой.

Я пытался дозвониться до неё, но она заблокировала мой номер. Я связался с Саней, но тот тоже не знал, где искать её. Он даже не знал никого из окружения собственной сестры. Смольные тоже не смогли мне ничем помочь. Людмила Ивановна уже давно перестала интересоваться жизнью собственной дочери.