И я кричу, не в силах сдержать эмоции!
Обнимаю его за шею, нахожу его губы, целую, даю ему свой язык, даю ему своё тепло, сжимаю так сильно, что он рычит от наслаждения, сжимает мои полукружия, сдавливает соски так, что у меня в животе простреливает.
— Да, Юлиан! — кричу так громко, что у самой закладывает уши. — Да, Юлиан, ещё, глубже, сильнее!
Даже стена трясётся от наших толчков, от нашей страсти!
— Стоп, Аврора, — говорит вдруг Юлиан, замирая. — Похоже, у нас снова гости.
Понимаю испуганно, что стена сотрясается от взрыва снаружи.
Юлиан отпускает меня, быстро одевается.
— Ненавижу, когда мой секс прерывают, — говорит грозно, — и наказываю за это очень жёстко.
Из коридора доносится шум.
Не успевает Юлиан подойти к дверям, как из-за них раздаётся громогласный рык:
— Цербер! С тобой говорит главарь «Смертников», Ратмир Давыдов! У тебя моя дочь, Аврора! И я требую отдать её мне прямо сейчас! Даю тебе три секунды, бандит, а потом вхожу в комнату и стреляю на поражение!
Глава 8
Цербер
Ратмир Давыдов, значит?
Главарь «Смертников»
А крошка Аврора — его дочь.
Вот оно как всё повернулось.
Смотрю на девочку, вся дрожит, маковка, зубы стучат, даже на расстоянии слышу, как бьётся её сердечко маленькое.
Точно она не может быть в сговоре с наёмниками.
— Аврора? — спрашиваю всё же, глядя на неё очень строго. — Ты знаешь человека по имени Ратмир Давыдов?
— Нет, — испуганно мотает головой. — Впервые слышу про него!
По глазам вижу, что не врёт.
А за дверью чёртов ублюдок ведёт отсчёт.
— Три… четыре…
— Эй, Ратмир Давыдов! — кричу ему из комнаты. — Я услышал тебя, главарь наёмников! Интересные ты вещи говоришь! Заходи ко мне в комнату, Ратмир, один и без оружия, потолкуем по-мужски
— А где гарантии, что ты меня не пристрелишь? — раздаётся голос снаружи.
— Перед всеми твоими наёмниками клянусь, что не трону тебя, Ратмир Давыдов, если ты сам первый с кулаками не полезешь! А теперь заходи, главарь, уж очень хочется потолковать с тобой.
Вижу, что крошка Аврора совсем в угол забилась.
Обнимаю её мягко, целую нежно.
— Не бойся, девочка, — успокаиваю, — я никому тебя не отдам. И не позволю сделать тебе больно.
Она лишь испуганно ко мне жмётся, дрожит вся.
Слышу, как дверь открывается, в комнату заходит старый вояка.
Невысокий, но крепкий, лицо в шрамах, одно ухо порвано.
Сам в бронежилете, на груди красный череп.
— Ну здравствуй, Цербер, — говорит он спокойно, — много легенд про тебя слышал, одна страшнее другой.
— Почти все легенды про меня правдивы, — отвечаю сухо, — а вот я про тебя совсем ничего не знаю, Ратмир Давыдов, кто такой, откуда будешь и с какого хера вспомнил про дочь свою, которая сиротой росла?
Старый вояка ухмыляется.
А сам смотрит не на меня, а на крошку Аврору.
И взгляд этого ублюдка мне совсем не нравится.
— Про Ратмира мало кто слышал, — отвечает вояка, — но ты мог меня знать по кличке Бешеный, мы даже воевали бок о бок с тобой несколько лет назад, когда ещё старый Аид у власти был, вместе карали захватчиков, которые с юга пришли.
— Было такое, — киваю сдержанно, — но это дела давно минувших дел, и те разборки в прошлом давно, как и сам Аид с его империей. Меня другое интересует, ты сказал, что Аврора — твоя дочь.
— Так и есть, — соглашается вояка, — и я пришёл, чтобы забрать её и прикончить, как и всех детей, которые родились втайне от меня.
Слышу, как крошка Аврора вскрикивает за моей спиной.
— Девочка под моей защитой, — говорю спокойно, прикрывая её своим телом могучим, — никто её не тронет. Это моё первое и последнее слово, вояка, так что лучше убирайся, если жить хочешь.
Бешеный скалится, вижу, как глаза его наливаются кровью.
— Похоже, мы в тупик зашли, Цербер, — отвечает он, продолжая прожигать взглядом девочку, — но и я не уступлю девку. Я всех своих незаконных детей нашёл и прикончил, чтобы свет белый не поганили, чтобы не шастали среди честных людей и не порочили имя моё одним своим видом, чтобы никто не знал, что от случайной шлюхи у меня могло родиться вот такое уродство…
— Моя мать не шлюха! — кричит из угла Аврора, заливаясь слезами. — И никогда ей не была! Ты сам её похитил, надругался, а потом выкинул на улицу и даже имени её не спросил! Она выносила меня, родила, а после родов умерла! Но она не избавилась от меня, как от ненужного балласта, она подарила мне жизнь ценой своей! А ты… лишь чудовище! За все эти годы даже ни разу мной не интересовался, а сейчас пришёл и говоришь, что я порочу тебя… ты сам ходячий порок!
— Сука, — шипит Бешеный, достаёт нож, бросается к девочке.
Но я перекрываю ему путь.
— Ещё шаг, старый вояка, сверну тебе шею. Проваливай отсюда, пока жив и больше не возвращайся. Аврора моя, и точка. А ты про неё забудь.
— Забуду, — кивает спокойно вояка, — когда прикончу.
Похоже, с головой у него совсем плохо.
— Старик, — щёлкаю пальцем у него перед глазами, — единственный, кого тут могут прикончить, это ты. Проваливай отсюда и забудь про это место, навсегда забудь.
Он поднимает на меня глаза.
— Цербер, — говорит спокойно, — предлагаю решить всё, как в старые добрые, дуэлью.
Я лишь ухмыляюсь в ответ, вспоминая, как в былые времена все споры мы решали просто: стрелялись насмерть. И побеждал оставшийся в живых.
— Дуэль, значит, — поглядываю на свой пистолет, — я, конечно, готов принять такой вызов, но учитывай, старик, за свой век я провёл больше сорока и во всех победил.
— У меня за плечами сорок пять дуэлей, — отвечает вояка, — и я готов рискнуть всем.
— Тогда по рукам.
За спиной испуганно что-то шепчет Аврора.
— Не надо, Юли…
— Не волнуйся, крошка, — успокаиваю её, — всё будет хорошо. Я уверен в своей победе, и уже через пару минут мы снова останемся одни.
— Если ты так уверен, — говорит вояка, — тогда бери своё оружие. И давай уже стреляться.
Глава 9
Аврора
Я не верю своим глазам, не верю своим ушам, когда Юлиан соглашается на дуэль, когда он берёт свой пистолет и заряжает в него патрон, а потом абсолютно спокойным голосом говорит:
— Выходим наружу, вояка, здесь внутри слишком мало места.
Наёмник, что зовёт меня своим отцом, лишь кивает сухо, идёт к дверям.
А я хватаю Юлиана за руку, умоляю тихо:
— Пожалуйста, не делай этого, он тебя обманет… я по глазам его вижу, что он обманщик и лжец… что он… он…
— Всё хорошо, — берёт меня за руку Юлиан, — не бойся, крошка Аврора, этот старик хоть и безумен, но правило криминального мира чтит больше, чем законы страны. А ещё я заметил, что он немного слеповат. И вряд ли сможет попасть по мне с тридцати шагов.
Но мне всё равно неспокойно!
Сердце бешено колотится в груди.
Я не хочу, я не могу потерять этого мужчину, которую за одну ночь стал для меня таким близким, таким родным…
Принял меня в свою жизнь, пообещал защищать и не отдавать кровожадным наёмникам…
Кто бы мог подумать, что моим отцом, которого я даже не знала, окажется спятивший убийца!
Негодяй, который одержим идеей прикончить своих незаконных детей!
И кто бы мог подумать, что единственным моим защитником окажется самый опасный в городе бандитом, тот, для которого соорудили отдельную тюрьму на острове…
Все эти мысли вихрем проносятся в моей голове, пока мы идём по тёмным коридорам, а за нами следуют молчаливые наёмники.
Сколько их здесь вообще?
Насчитываю три десятка, после чего сбиваюсь со счёта.
Юлиан не сможет одолеть их в одиночку, только если у него нет тайного плана, как спасти и себя, и меня с этого острова!
Нужно быть не просто бандитом, нужно быть настоящим богом, чтобы одолеть всех этих головорезов, а после всего выйти сухим из всего безумия…
