Нет!

Я не позволю ему сделать из меня безвольную рабыню!

Не дам ему превратить меня в игрушку!

Буду бороться до последнего, даже если это самый опасный преступник города!

Вспоминаю свои уроки в школе гимнастики, на которые ходила ещё в детстве. Надеюсь, хоть какой-то навык ещё остался…

Пока Цербер отвлекается на свою ширинку, освобождаю ноги, подтягиваю их к животу и резко толкаю бандита пятками в грудь.

Он недовольно хрипит, выпускает меня на долю секунды и…

Этого времени мне хватает, чтобы скатиться с кровати, вскочить на ноги и побежать к дверям.

Шанс, что они открыты, почти нулевой, но другого выхода я не вижу.

Окон в комнате нет, только эта большая железная дверь.

— Куда собралась, крошка? — смеётся мне в спину Цербер. — Я же сказал, что ты от меня не убежишь!

От его громкого смеха у меня внутри всё сжимается.

Бегу ещё быстрее, по пути сшибаю столик с дорогим алкоголем.

От звона разбитого стекла сердце сильнее колотится в груди!

Едва не врезаюсь в дверь, успеваю затормозить в последний момент.

Встаю боком, связанными руками хватаюсь за ручку и…

Дверь открывается!

Я не верю в свою удачу!

Краем глаза замечаю, как Цербер идёт ко мне неспешно.

Не человек, а хищник, готовый в один прыжок настигнуть свою беззащитную жертву.

Скорее выскакиваю в коридор, бегу вперёд, не разбирая дороги.

Один поворот, потом другой.

В коридорах нет охраны, нет вообще никого.

Такое чувство, что мы вдвоём в этом странном месте, которое Цербер называет тюрьмой.

— Далеко не убежишь, Аврора, — слышу его крик за спиной, — тут некуда бежать!

Коридор тоже не похож на тюремный.

На полу ковёр, на стенах картины.

Так может выглядеть коридор где-нибудь в отеле.

На дорогом курорте.

За очередным поворотом натыкаюсь на двух головорезов, которые меня сюда привели.

Замираю испуганно, глядя на них.

А те лишь смеются.

— Поиграть решила с Цербером? — спрашивает один.

— Цербер любит играть с жертвой перед тем, как её съесть, — тут же подхватывает другой.

За спиной раздаётся громкий топот.

Цербер уже близко…

— Не трогать девочку, — слышу его низкий хриплый голос, — пусть бежит, пусть сама всё увидит!

Головорезы расступаются передо мной, освобождают путь к дверям.

Резко срываюсь с места, снова тяну ручку на себя и…

Выбираюсь на свободу!

Сильный ветер едва не сбивает с ног, голова кружится от смутно знакомого запаха…

Запаха грязной воды.

— Нет, нет, нет…

От отчаяния хочется рыдать, хочется выть, хочется рвать на себе волосы!

Но я лишь стою на месте, словно парализованная, беспомощно смотрю на бесконечную водную гладь.

Мы на крохотном острове посреди огромного озера!

Эта странная тюрьма занимает весь маленький остров.

А вокруг него вода, до самого горизонта.

И мне отсюда не сбежать.

С трудом вспоминаю, что меня накачали снотворным по дороге сюда. А в себя пришла уже внутри этой странной тюрьмы. И всё это время даже не догадывалась, что мы на острове, вдалеке от города.

— Недалеко ушла, малышка, — слышу за спиной голос Цербера, — не хотел портить тебе сюрприз и говорить, что мы посреди огромного озера, откуда ты не сможешь сбежать.

Его тяжёлая рука ложится мне на плечо.

— Поиграли и хватит, — говорит мне бандит, разворачивает к себе и прожигает меня своими яркими зелёными глазами, — больше ты от меня не сбежишь.

Чувствую, как по моим щекам текут горячие слёзы.

Чувствую, как дрожат колени, когда он берёт меня властно, чтобы отвести обратно в свою «камеру».

Сопротивляюсь, но совсем вяло.

Тело становится ватным, почти не слушается меня.

— Побереги силы, крошка, — говорит мне Цербер и резко берёт меня на руки, — они понадобятся тебе, что кричать от удовольствия, когда я буду лишать тебя невинности.

— Господи, — шепчу в ужасе, — что это за место… что это за тюрьма такая… похожая…

— На курорт? — усмехается Цербер. — Когда-то это место и было курортом. А потом его переделали для меня в тюрьму, куда я был сослан другими боссами криминальной империи за все жестокие расправы, которые я учинил над предателями-бандитами. В обычную тюрьму меня отправлять опасно, а здесь в изгнании, я несу своё наказание, отдыхая от криминальных разборок. Иногда мой отдых скрашивают такие красотки, как ты, Аврора.

Он с наслаждением вдыхает аромат моего парфюма, а у меня от его дыхания тело покрывается мурашками.

— Заприте все двери, — приказывает бандит головорезам, — и следите, чтобы никто не мешал мне развлекаться с этой сладкой крошкой.

Головорезы кивают.

— Ну хули застыли? Быстро выполнять!

Они испуганно срываются с места, бегут выполнять приказ.

А Цербер заносит меня в свою комнату, кладёт на кровать.

— Не вздумай снова бежать, Аврора. Больше тебе побега не прощу. А за каждую попытку сопротивляться буду наказывать жёстко.

Он задумчиво смотрит на меня, словно решает, с чего начать.

Потом поворачивается, уходит к дверям, запирает их на ключ.

— Чтобы наверняка.

Кладёт ключ к себе в карман.

И возвращается ко мне.

Я дрожу от страха, боясь пошевелиться.

С ужасом гляжу, как бандит снимает с себя рубашку, обнажая своё красивое спортивное тело, грудь и шея покрыта татуировками, от идеальных кубиков пресса сложно оторвать взгляд, а от широких плеч, от мощных бицепсов у меня внутри становится горячо.

Очень горячо.

— Будь послушной крошкой, Аврора, — тихо говорит мне Цербер, наклоняясь, поглаживая мои бёдра, — тогда я не сделаю тебе больно, тогда ты получишь самое больше удовольствие в мире, о котором только можно мечтать!

Касается пальцами мои трусиков, снимает их с меня.

Инстинктивно сжимаю ноги, пытаясь ему помешать.

— Поиграть со мной решила? — ухмыляется бандит. — Подразнить захотела? Тогда я сделаю вот так.

И просто разрывает на мне трусики.

Откидывает тряпки в сторону.

Разводит мои бёдра, любуется моими маленькими складочками, моими нежными губками, которых не касался ещё ни один мужчина.

— Какие аккуратные, какие красивые, — говорит хрипло, — ещё никогда не встречал такого нежного бутончика, как у тебя, Аврора.

Смачивает два пальца слюной, касается моих складочек.

Дёргаюсь, словно ужаленная, но боюсь оттолкнуть его, боюсь, что он меня накажет! Изо всех сил сжимаю губы, чтобы не закричать, зажмуриваюсь, чтобы не смотреть в его яркие зелёные глаза.

— Открой их, — рычит бандит, продолжая ласкать мои нежные губки, — смотри на меня и не вздумай их закрывать! Хочу насладиться каждой твоей эмоцией, Аврора!

Боюсь его разозлить, открываю глаза, из которых бегут слёзы.

Смотрю на него даже не со страхом, а с ненавистью!

Ненавижу таких, как он!

Властных и жестоких бандитов, которые относятся к простым людям, как к жалким насекомым. Ненавижу своего босса, мелкого бандита, владельца ночного клуба, где я работала за гроши, а когда отказалась спать с уродом-клиентом, он просто вышвырнул меня на улицу, даже не заплатив за работу! А, когда я, отчаявшись, на грани нищеты, попыталась забрать то, что заработала, он просто отдал меня, как игрушку ещё более опасному и жестокому бандиту, для которого девушки — это лишь игрушки для утех!

Ненавижу!

Ненавижу тебя, Цербер!

Не хочу доставлять ему радости и удовольствия, пусть он видит, что мне противны его ласки, противно каждое его прикосновения…

Хочу, чтобы он видел мою ненависть, чувствовал её!

Хочу, но не могу…

Когда он касается моего клитора, гладит его средним пальцем, у меня в животе сразу простреливает, внутри становится горячо, между ног целый пожар, который сжигает все мои эмоции: страх, ненависть, отчаяние.

Остаётся только одно, очень странное и пугающее чувство, такое сильное, такое сладостное, запретное…