Но Цербер смотрит на меня с ненавистью, лишь качает головой.

— Ты что-то скрываешь, крошка Аврора. И неспроста появилась на этом острове. Я узнаю, кто ты и зачем ты здесь, только я не буду с тобой ласков, как в постели.

От страха у меня всё плывёт перед глазами.

Паника и отчаяние накрывают с головой.

Не могу совладать с дрожью, не могу её унять.

— Ну что, Цербер? — доносится из коридора прокуренный голос. — Отдаёшь нам девчонку? Повторю, к тебе у нас претензий нет. Только девчонку заберём и всё. А ремонт твоей тюрьмы оплатим отдельно.

Бандит смотрит на меня равнодушно, словно на вещь, на игрушку, к которой он охладел.

— Идёт! Забирайте девчонку и проваливайте! Я не буду стрелять!

— Что? — шепчу в ужасе, прижимаюсь к стене. — Пожалуйста, не отдавай меня им… я сделаю всё, что ты скажешь… только не…

— Встань! — рявкает бандит. — Быстро!

Замираю от страха, пытаюсь встать.

Ноги не слушаются, едва не падаю, хватаюсь за спинку кровати, пытаюсь устоять, сердце бешено колотится, когда вижу в коридоре людей в балаклавах и с автоматами, они стремительно приближаются к двери, уже целятся в меня и…

— Сюрприз, ублюдки!

В последний момент проход загораживает Цербер и выпускает в чужаков всю обойму из пистолета.

Зажмуриваюсь, стараясь не смотреть в коридор, пытаюсь вжаться в стену, очень хочу стать невидимой, раствориться в воздухе.

— Эй, в коридоре, — слышу голос Цербера, — есть ещё кто живой?

В ответ тишина.

— Аврора, — обращается ко мне бандит. — Открой глаза, живо!

С трудом разлепляю веки, с ужасом смотрю на кучу тел, лежащих в коридоре.

— Подойди, — приказывает бандит, — быстро, Аврора.

Ноги ватные, не желают мне подчиняться.

Хромая, иду к дверям, но старательно отвожу взгляд от тел в коридоре.

Голова кружится, всё плывёт перед глазами.

Цербер берёт меня крепко за руку, ведёт в коридор.

— Нет, — умоляю его, — не надо…

Но он неумолим.

— Смотри, Аврора, не закрывай глаза, смотри на нашивку на жилете у этого ублюдка! Смотри!

Пытаясь не потерять сознание, с огромным трудом смотрю на нашивку убитого.

Красный череп с чёрными глазами.

— Знаешь, чей это знак, Аврора?

— Нет, — всхлипываю, не в силах больше смотреть на ужасное зрелище. — Я не знаю! Я впервые это вижу! Перестань! Прошу! Хватит надо мной издеваться!

Цербер берёт меня за руку и ведёт обратно в комнату.

Захлопывает двери, садит на кровать.

И снова целится из пистолета.

— Значит так, невинная крошка Аврора, — говорит он грозным голосом, — слушай меня внимательно, красный череп — это знак самой опасной банды наёмников в стране, их зовут «Смертники».

От одного этого названия у меня всё сжимается внутри.

— Это самая отбитая банда, настоящие психопаты, с которыми не связывается никто из бандитов. И сегодня ночью эти отбитые психопаты пришли за тобой, Аврора. Не за мной, самым влиятельным бандитом в городе, а за тобой, маленькая невинная девочка.

Я застываю от ужаса, я не понимаю, что этим наёмникам от меня понадобилось? Я не знаю, зачем они за мной пришли!

— Даю тебе три секунды, Аврора, — говорит Цербер, приставляя пистолет к моей голове. — Говори, что именно ты от меня скрываешь или, клянусь, я сам сделаю тебе очень больно!

Проходит три секунды, проходит пять, десять…

Проходит минута.

А бандит не стреляет.

Я лишь всхлипываю, повторяю раз за разом:

— Я ничего не скрываю… не скрываю… я ничего…

— Хватит, — обрывает мои бормотания Цербер. — Хватит плакать, Аврора. Скоро ты затопишь своими слезами всю комнату. Посмотри на меня.

С трудом уняв дрожь, поднимаю на него глаза.

— Поклянись, Аврора, что ты говоришь мне правду! Поклянись, что ты не имеешь никакого отношения к бандитам и к этим чёртовым наёмникам!

— К-клянусь, я… я не имею к ним никакого отношения!

Смотрю в его зелёные глаза.

Кажется, что он видит меня насквозь, может прочитать все мои мысли.

Может душу мою себе подчинить, если захочет.

Но он не делает этого.

Опускает пистолет, берёт меня за руку, притягивает к себе.

Сминает губы жарким поцелуем.

— Аврора, блять, не знаю, что в тебе такого, не знаю, как ты это делаешь, ты чёртова ведьма, наверное, но я не хочу отдавать тебя бандитам, не хочу от тебя избавляться, хочу оставить тебя с собой…

Снова впивается в мои губы, целует сильно, до боли, до крови.

— Не как игрушку для утех оставить, как девочку сладкую, нежную, сука, Аврора… всю жизнь мечтал о такой, как ты! Ещё когда бандосом был молодым, бредил, что встречу принцессу красивую, хрупкую блондиночку с губами пухлыми и с именем красивым. Аврора. Ави. Рори. Кто же мог знать, Ави, что желание моё сбудется много лет спустя. И занесёт тебя в мою жизнь, такую яркую, светлую и милую.

Не в силах сдерживать эмоций, сама прижимаюсь к нему, такому тёплому, такому сильному, пахнущему дорогим парфюмом.

Мужчине, о котором сама мечтала очень давно.

Смелом, красивом, мужественном!

Но даже подумать не могла, что встречу его здесь, на острове-тюрьме, что этот мужчина окажется бандитом, жестоким и опасным для всех, но страстным и нежным для меня, для малышки Ави…

Кто бы могу подумать, что судьба сведёт нас на одну ночь.

И из маленькой искры вспыхнет пожар, которых охватит нас обоих.

— Смертники не прощают смерти своих бойцов, — мрачно говорит Цербер, — и они ещё придут сюда за мной, и за тобой тоже придут, Ави. Но я буду готов, я дам отпор и не позволю забрать тебя, пусть хоть целую армию сюда пригонят, я никому тебя не отдам

От слов про армию наёмников у меня по телу дрожь.

Но, стоит бандиту меня обнять, стоит взять меня за руку, как страх проходит, улетучивается в момент, остаётся только это сладостное чувство, что рождается внизу живота, разливается тепло по телу, заполняет его всё, вытесняет все другие чувства.

— Хочу провести с тобой много ночей, крошка Аврора, — шепчет мне бандит, прижимая к стене, — ночей страстных, ночей прекрасных, хочу засыпать, чувствуя твоё дыхание на своей груди, хочу, чтобы ты клала свою маленькую красивую головку мне на плечо и целовала в самых разных местах, крошка Аврора.

Берёт меня за талию одной рукой, второй ласкает грудь.

У меня в животе простреливает сразу же, у меня пульс учащается от его прикосновений, от его слов, от его дыхания.

От его близости голова кружится, всё плывёт перед глазами.

А в животе такое сладкое, такое приятное чувство, хочется, чтобы оно вечно длилось, никогда не заканчивалось!

— Хочу тебя прямо сейчас, крошка Аврора, — рычит бандит, снимая с меня платье, — хочу тебя всю, целиком съесть хочу, такую сладкую, такую сочную девочку!

Оказываюсь перед ним совсем голая, беззащитная, кожа в мурашках, тело горит, внутри всё пылает, губы сами тянутся к нему, руки сами обнимают его за шею, трусь нежно о его сильное тело, о его член, которому очень тесно в штанах.

— Юлиан, — говорит мне тихо бандит.

Не сразу понимаю, о чём он.

Смотрю удивлённо.

На миг даже забываю, чем мы занимаемся.

— Что… прости… что ты сказал?

— Юлиан, — повторяет он мне на ухо, — меня зовут Юлиан. И ты единственная теперь, Ави, кто знает моё имя.

Резко берёт меня на руки, прижимает к стене.

— И я хочу, крошка Аврора, чтобы ты повторяла моё имя очень громко, пока я буду тебя трахать, пока буду делать тебе хорошо!

Держит меня крепко одной рукой, второй снимает с себя штаны.

И входит сразу, без лишних слов.

Входит медленно, нежно, но глубоко.

Делает мне приятно, очень приятно!

— Да, Юлиан, — шепчу жарко, глядя ему в глаза, — Да, Юлиан, какой ты сильный… какой большой…

— Громче, — хрипит бандит, толкаясь глубже, двигаясь быстрее, в такт моему сердцу, — громче, крошка, Аврора, стони, кричи, хочу, чтобы ты кричала, хочу, слушать твой звонкий приятный голос!