— Я, Гашек Вильсонн, лидер отряда «Берсерк», требую последний бой. Я жажду Цифровой Вальхаллы, в чертогах Одина! — брызжа слюной, прокричал калеченный.

— Где регалии?

— Отдал за вот эту руку! Бейся, трус!

Гашек вырвал откуда-то из-под днища тележки остро заточенную железку и слишком поспешно помчался на разбитых колёсах к байку. Берсерк, одним словом.

Пока Михаил размышлял, а спайка пулеметов упустила цель из-за мёртвой зоны, тележка быстро пролетела оставшееся расстояние, но на этом везение последнего рывка закончилось. Отлетело переднее колесо, перевернув гроб со всем содержимым. Только воина это не оставило. Он полз, цепляясь арматурой за покрытый грязью и отбросами мостовую. Был прекрасен в своей ярости и желании умереть.

Решение, принятое спонтанно, интуиция схватилась за обрубок штурмовика, руки запустили захват, заботливо укрыли парализующей сеткой тело и намертво притянули к корпусу байка.

— Вильсонн, ты принят в отряд. Отказ не принимается. Твоя последняя битва ещё впереди.

Байк уже рванул, поднимая пыль, Михаил следил за дорогой, попутно подбирая для нового члена команды тело киборга, по закрытом каналу связи запрашивая досье отряда Берсерк и личности Гашека. Потому и не видел слез на лице штурмовика. Судьба — злодейка, в лице Синта, подарила ему шанс. Один из ста восемнадцати тысяч покалеченных войной ветеранов Нью-Москоу.

На контрольной-пропускном пункте байк встретили холодно, даже агрессивно. Из бронированной стены выползали орудия, сфокусировав прицел на транспорте.

— Цель вашего прибытия на под контрольную территорию «КШВ»?

Синт толкнул по шифрованному каналу связи допуск с наивысшим приоритетом для среднего звена. Но пушки не спрятались.

— Вашему грузу требуется дезинфекция и профилактические мероприятия.

Все верно. Гашек не состоял в корпе, потому без вшитого в подсознание лояльного отношения, являлся потенциальным врагом. Плюсом, за три года в трущобах в нем чужих закладок и мусора скопилось столько, что проще стереть в пыль тело, чем отмыть от грязи.

— Оставляю для проведения необходимых манипуляций, а также для обеспечения тела минимальным набором для самостоятельного передвижения.

Ослабив крюк, уронил обрубок. Проехав рамку анализа, услышал работу дешифраторов, уничтожавших сотню мелких и с десяток крупных закладок. Мусора, за короткую остановку у ничейных кварталов, набралось достаточно.

Глянув в голограмму заднего вида, Замотаев успел заметить робота- уборщика, который цеплял трос к телу штурмовика, а затем волоком потащил к «мойке».

— С новым днем рождения, Гашек Вильсонн.

Лаборатории смердели кислотой, растворителем и сладковатым запахом синтезированной биомассы.

Химик Эндрю Висковски. Коэффициент биологического тела пятьдесят семь и три десятых. По факту долговязый разумный, под два метра ростом, вынужденный нагибаться для работы за лабораторный столом. Все мензурки, скальпели, и ещё тысячу устройств и приборов, незнакомых Михаилу, лежали в строго отведенном порядке, а многочисленные бутылки и ёмкости помечен разноцветными маркерами. Если бы не заряженные в тело кислородные патроны, Синт уже задыхался в миазмах высокой химии.

А Эндрю, не обращая внимание на гостя, творил свою магию смешивания, взбалтывания, соединения и синтеза, не забывая объяснять каждый шаг голосом. Чёткие, выведенные действия, строгость и лаконичность. Было во всем этом что-то пугающе маниакальное, между тем величественное.

Долг перед корпорацией «КШВ» сто семь тысяч кредитов, идеальный порядок, отличные рекомендации. А ещё Михаил вдруг понял, что с Висковски он не сработается. Потому не стал терять время, погрузился на грузовую транспортерную ленту вместе с тысячью ингредиентами и помчался на встречу со вторым соискателем.

Второй Химик был полная противоположность Эндрю. Мирко Левашоф, толстенький, с кучей неизвестных и не индифицируемых модификаций, хаотично перемещался между столами на кособоком стуле, постоянно ронял все из рук, а услужливые манипуляторы тот час подхватывали потери и возвращали на свои места.

Хаос, грязь, испачканный и дымящийся от реактивов бетонный пол. Если Эндрю исполнял классическое произведение, играя идеально на своём инструменте, то Мирко старался быть дирижером, баянистом и барабанщик в одном лице в арт-хаусном исполнении рок-оперы. Он варил из хаоса материю, игнорируя время и пространство.

— Заканчивай тут! — произнёс принявший решение Михаил. Толстяк дернулся, расплескав реактивы. Завыла сирена химического заражения, запустился протокол эвакуации и обеззараживания.

— Кто ты такой, чтобы мешать эксперименту? — взвыл белугой Химик, прижимая колбу к груди.

— Твой новый руководитель от корпы. Не будем мешать очистке.

Мирко прожигал взглядом дыру в синтетического теле Михаила, но тот, кто видел злой оскал симбиотов уже ничего не боится. Разве что окончательной смерти своих сестры и девушки.

Манипулятор, выполняя вложенный алгоритм, с лёгкостью подцепил химика и утащил в безопасное место. Над рабочим местом уже колдовали аэрозольные дроны, заливая рабочий стол пеной. Чуть позже загорелось табло: «дней без происшествий: 4».

Синт отметил новые данные, но выбора не поменял. Эндрю был капризным, мог отказаться делать что-либо без необходимых компонентов, а вот Мирко примет вызов, превращая пыль и мусор в субстанцию с неизвестным взрывным потенциалом.

— Будет весело или слишком грустно.

Отстранив от лаборатории Мирко и ограничив бюджет желаемого оснащения для химика, Михаил ушёл проведать свое приобретение. Двадцать семь минут до ремзоны и он услышал берса, который матерился и спорил, выбивая себе лучшее из предлагаемого. Только зря покрывал проклятиями бездушную машину. Задача была оснастить тело мобильностью, а не подготовить бойца к выполнению боевой задачи.

— Какой кузнечик, мать твою, система? Я, @л& прыгать буду или ходить? Ставь нормальные ноги. Куда манипуляторная лапа от уборщика? Она длиннее в два раза правой руки! Розовый цвет? Да вы смеетесь над ветераном?

Обороты, которыми сыпал штурмовик, поражали своей изысканной неповторимостью, богатым опытом использования. Наверняка, в багаже наёмника есть стихи, проза, песни и даже арии, почти полностью состоящих из ругательств.

— Хозяин, етить компенсатором нагрузки тебя. Кто нужен, клоун или боец? Они мне попрыгунчики ставят, — со слезами на глазах, произнес берс.

— Успокойся, эти костыли, чтобы ты был автономным. Скелет и оснастка после брифинга. Но если против, то могу крюком таскать за собой.

— Хрен с тобой. Но! — задрав указательный перст правой конечности, серьёзно вещал боец. — Никакого харасмента, абьюза и принуждения к интиму. Даже если пообещают оплату! Контракт наёмника и регулярные выплаты! А ещё пару биологических конечностей. Команду наберу сам.

— Болт я тебе не буду прикручивать. Я даю тебе шанс сдохнуть в бою. В случае успеха операции, тело ратника. Никакого контракта, денег, шлюх, команды. По рукам?

Гашек скрипел пылью на стальных челюстях. Упрямый подбородок, покрыто морщинами меньше, чем шрамами лицо ветерана. Он не сдавался, но предложить условия или же торговаться было нечем. Выброшенный, как пустой картридж из-под стафа, отработавший свой ресурс расходный материал. Условно-разумный. Не гражданин.

— Я согласен.

Третий патрон занял свое место в обойме револьвера.

Как только прикрутил последний манипулятор, берс поднялся, покрутился, привыкая к габаритам и подвижности. А затем макнул в кислоту розовую левую руку, выжигая цвет.

— Попрыгали? Хер ли жопу морозить?

Центр трансплантации и сборки. Вершина человеческого гения. Спящие в капсулах разумные, ожидающие пробуждения в новых телах. Вчерашняя порно-звезда, накопив кредитов, меняет латексную мягкую кожу и аппетитную грудь на гору мышц и член. Решив зеркально отразить концепцию суккуба на инкуба. Возможно, даже встретится на площадках со старыми коллегами.