— Моё присутствие тебе неприятно, хотя вчера вечером ты хотела только меня.

Щёки вспыхивают, и я пытаюсь выдержать его взгляд, открыто ему лгу.

— Совсем нет.

Его взгляд, затянутый белой дымкой, вспыхивает искрой вызова. Он улыбается и отводит меня вглубь каюты.

— Что ж, проверим это.

Оказавшись лежащей на кровати, охваченная паникой, я даю ему пощёчину, на что он лишь усмехается, прежде чем резко прижаться к моим губам. Пытаясь вырваться, я прекрасно осознаю, что не должна любить ни одно из его прикосновений. Я извиваюсь, пока его губы касаются моих. Он устраивается между моими ногами, и я по неосторожности приоткрываю рот. Он тут же пользуется этим и скользит языком внутрь, где он начинает танцевать вокруг моего. Должна ли я продолжать сопротивляться? Или позволить себе наслаждаться тем, как он ласкает моё бедро, поднимая его к своей бедренной кости? С каждой секундой я всё больше наслаждаюсь каждым его движением и отвечаю на поцелуй, который он мне дарит. Его бёдра прижимаются к моим, согревая низ моего живота, и я вздыхаю, когда он медленно прерывает наш поцелуй.

— Отказываясь от меня, ты лишь усилишь желание, которое царит между нами.

Выдерживать его взгляд, несмотря на жаркую волну, которую он только что вызвал во мне, настоящее мучение. Мне хотелось бы узнать больше о вещах физической любви, но я почти ничего о них не знаю, кроме того удовольствия, которое она может приносить. Конечно, увиденное мной разграбление замка и изнасилование той бывшей служанки дало мне некоторое представление об этом. Но я боюсь, что оно неверное. Смущённая тем, что не знаю, что делать и как реагировать, я опускаю взгляд, прежде чем ответить ему.

— А если вы ошибаетесь?

Он приближает своё лицо к моему, пока его рука скользит вдоль внутренней стороны моего бедра. Моё сердце начинает биться быстрее, нельзя, чтобы он коснулся моей сокровенной части — она слишком чувствительна для этого. В конце концов он касается её кончиками пальцев, заставляя меня застонать, и я резко приподнимаюсь от неожиданности.

— Есть вещи, которые не обманывают. Например, твои вздохи и стоны для меня.

Пунцовая от смущения, с сердцем на грани пропасти, я смотрю на него, а он наблюдает за мной с улыбкой, прежде чем поставить нас на ноги. Обняв меня одной рукой за спину, он выводит меня наружу и подводит к Фениру и Пендлу у штурвала. Всё ещё потрясённая тем, что только что произошло, я пытаюсь дышать ровно. Трикси уже вернулась к своему хозяину и смотрит на меня так, будто я виновата. Противная!

— Нам понадобится ваша помощь, мадемуазель Роуз.

Низкий, тёплый голос Пендла вызывает у меня любопытство, пока Фенир подводит меня к карте. На деревянной поверхности маленького стола вырезаны буквы. И две из них сияют на солнце. R и S.

— Мы нашли их значение, теперь можем ориентироваться по карте.

Объяснение второго заставляет меня улыбнуться — в конце концов, они не нуждаются во мне во всём. Но больше всего я рада тому, что карту теперь можно читать и что она наконец поможет нам понять, в каком направлении двигаться.

— Но мы нашли вот это…

Фенир направляет мои пальцы на невидимый шрифт Брайля на одной из частей карты. Внизу, словно в легенде, выгравирована фраза. И мне понадобится сосредоточенность, чтобы точно её перевести. Точки были не выжжены остриём железа, а вдавлены прямо в бумагу. Прямо поверх узора вокруг карты, делая их совершенно незаметными для того, кто никогда с этим не сталкивался. Закрыв глаза, я пытаюсь начать складывать буквы у себя в голове. Через несколько секунд кто-то встаёт позади меня и повязывает платок на мои глаза. С лёгкой полуулыбкой я благодарю того, кто уже видел, как я это делаю.

— Спасибо… капитан.

Я чувствую его присутствие справа и слышу, как он улыбается, пока прошу их записывать. Фенир суетится рядом, а я с трудом разбираю текст. Он сложнее остальных.

— Мы всё ещё в одном дне пути от точки, где сходятся три океана.

Время летит очень быстро: уже четыре месяца мы в море, а точка трёх океанов находится по другую сторону от Скуллы и двора Фримаса — получается, мы плывём почти месяц. В глубине души я хвалю себя за то, что делала записи о том, что смогла найти в той тетради, которая порой становится настоящим испытанием для моего разума. Благодаря ткани на глазах я ещё острее ощущаю лёгкую качку корабля, солёный запах моря и суету команды на палубе.

— Тебе трудно, Сокровище?

Нахмурившись, я понимаю, что он читает меня, как открытую книгу. Будто иногда у нас один и тот же разум.

— Это не… совсем ясно.

Давление на мои плечи тоже мешает мне сосредоточиться. И когда он встаёт позади меня, медленно проводя руками по моим бёдрам и шепча мне на ухо, я окончательно теряю опору под ногами.

— Давление, которое ты на себя возлагаешь, напрасно.

Не меняя положения, я слышу, как Фенир отходит, и снова пытаюсь уловить смысл слов, которые звучат довольно древне.

— Камень с тёмным прошлым…

Одна из его рук покидает моё бедро, вероятно, чтобы подать знак Фениру, и я слышу, как карандаш скользит по тетради.

— Лишь начало…

Чувствуя тепло тела капитана, я вздрагиваю, продолжая перевод.

— Таинственных вод.

Когда я уже думаю, что фраза закончена, мои пальцы продолжают двигаться вдоль контура карты. Озадаченный, капитан следует за каждым моим движением.

— Ключ к тому, чтобы туда попасть…

Руки капитана крепче сжимаются на моих бёдрах, жадные узнать, чем закончится мой перевод.

— Это метафора…

Он вздыхает мне в шею, точно следуя за движениями моих рук.

— Камня из разбитого Млечного пути.

Когда мои пальцы продолжают скользить по бумаге, больше ничего не обнаруживается, и я пользуюсь моментом, чтобы осторожно снять платок и вернуть его капитану, всё ещё стоящему у меня за спиной.

— И у нас всего один чёртов день, чтобы это расшифровать?!

Ворчание Фенира заставляет меня невольно рассмеяться — на этот раз у меня и правда нет ни малейшего представления о том, что хотела сказать нам карта. Капитан оставляет поцелуй у меня на шее, прежде чем приказать экипажу увеличить скорость «Проклятия».

Пробегая взглядом по карте, я понимаю, что этот океан должен быть гораздо обширнее нашего и что количество островов — больших и малых — здесь тоже значительно. На палубе я наблюдаю за капитаном, который спускается на главный уровень корабля и вскоре исчезает из поля моего зрения.

— Розалин, тебе придётся помочь мне с этим.

То, что второй помощник обращается ко мне по имени, трогает меня, и я хватаю тетрадь, чтобы перечитывать эту фразу снова и снова, пока она не отпечатается в моём сознании. На горизонте я замечаю корабль без флага. Нахмурившись, я привлекаю внимание Фенира, и он достаёт подзорную трубу, чтобы рассмотреть его внимательнее.

— Это подозрительно. Я никогда раньше не видел этот корабль.

Он убирает подзорную трубу и спускается за Кайканом. Со своей стороны я размышляю о том, что может означать метафора камня из Млечного пути. Если там есть только звёзды, луна и, возможно, другие вещи, нам неизвестные, будет трудно найти решение к этому ключу.

Присутствие этого судна тревожит меня, у меня странное чувство, будто оно следует за нами, хотя находится по левому борту. Оно движется прямо на нас, но так далеко, что не может нас догнать. Его серые паруса и белый корпус позволяют различить его издалека, хотя он немного сливается с голубым горизонтом. Огромные вёсла выдвигаются по обе стороны корабля, помогая нам набрать скорость в дополнение к попутному ветру.

Даже если у меня есть ощущение, что мы ходим по кругу и не продвигаемся в нашем поиске, я знаю, в глубине души, что мы в конце концов найдём то, что король велел нам разыскать.

— Мы уходим от него по скорости.

Сообщение Пендла, который следит за нашим тылом, удерживая штурвал, успокаивает меня. И всё же я по-прежнему застряла перед этой фразой. О какой метафоре они говорят? Я надеюсь найти ответ до нашего прибытия, даже если нам придётся провести всю ночь вместе с Фениром, чтобы сдвинуться с мёртвой точки.