Находясь в городе Бийске, а в двух шагах от окраины именно Бийска проходила тропа мамонтов, на которой стоял центральный Храм Золотой Девы, духовный центр древней русской и сибирской веры, мы обнаружили дом, который население называет домом с приведениями. Сейчас этот дом отдан Краеведческому музею. Основная экспозиция там.

А до того, в советские времена, в нём обитало высшее начальство города. А ещё до того обитали известные троцкистские органы с расстрельной тюрьмой в подвале. А начинался дом совсем интересно. Этот обширный и богатый дом строил купец Ассанов, который даже ещё этот дом не построил, достроил только подвал, а уже предоставил его царской охранке, которая в подвале устроила тюрьму. Так скажем, дополнительные мощности к уже имеющейся в городе казённой тюрьмы.

Почему-то те, кто не понимают смысла этой «частной» тюрьмы, чем она принципиально отличается от казённых тюрем, полагают, что арестанты здесь появлялись только если основная тюрьма бывала переполнена. Но это не так. Даже если основная тюрьма стояла полупустой, то сюда, в «частный сектор», сгоняли особых арестантов. Именно особых. И за специфическое разделение арестантов купец-«благодетель» мусорам ещё и доплачивал – по договорённости. И он при помощи этого своего заведения зарабатывал больше, чем те купцы, которые подобной мерзостью не занимались. 

Есть мнение, не нами впервые высказанное, что именно в этой «частной» тюрьме оказался Сталин, когда его гнали по этапу через Семипалатинск в Нарымскую ссылку. Это логично: именно за подобных палеонтологически живых арестантов купец Ассанов был готов заплатить особенно много. Поскольку своих, бийских, арестантов нужного качества, то есть исследователей и бродяг, очевидно, не хватало, а их всегда не хватает, то Ассанову приходилось прибегать к ресурсам тюрем из других городов. При соприкосновении с вертухаями с помощью денег организовать можно всё. И тогда тоже было так же. Почему бы не заплатить ещё и семипалатинским мусорам? За руку не схватят, потому что обычным неудачникам из контролирующих органов смысл всей этой операции был не понятен.

Предположение о пребывании Сталина именно в этой специализированной «частной» тюрьме психологически достоверно. А с учётом обилия в архивах фальшивок, то психологическая достоверность это главный, а то и даже единственный аргумент для исследователя. Как для частного сыщика Пуаро, которому было по силам распутать даже те дела, которые были не по силам обычным следователям, действовавшим только на основе традиционных улик.

Психологическая достоверность – определяющий аргумент только на условии понимания феномена «частных» тюрем. Но понимать подобные тёмножреческие вещи не по росту даже именитым историкам. Лучше так: в именитые не назначат тех историков, которым по росту понимать феномен «частных» тюрем. Во избежание разоблачений тех, кто понять смог. Не удивительно: в именитые назначают те, кто эксплуатируют эти самые «частные» тюрьмы.

Итак, что это за мотив такой есть у купца строить подвал такой конструкции, чтобы его без возни и затрат времени можно было легко превратить в тюрьму? Может, не дом вовсе строился, а именно сразу подвал-тюрьма? А жилые комнаты с верхних этажей были только пристроены? Если так, то это объясняет странности истории этого дома.

Не в материале стен дома, разумеется, дело. А дело в феноменах намного более масштабных и значимых, происходивших внутри этих стен. Делах, лучше сказать, колдовских и одновременно, наоборот, антиколдовских. В делах того уровня, используя которые умели управлять помещики. А ведь для бытового наблюдателя не понятно по какому такому механизму помещики могли подчинять себе массы крестьян. Помещики, а так же те купцы, которые торговали более результативно, чем прочие. Действительно, некоторые торгаши при одинаковых исходных условиях намного обходили конкурентов по влиянию и доходам.

У купца нет бытового мотива строить бытовую тюрьму. Дубликат уже имеющейся казённой тюрьмы. В смысле, как места изоляции. Пусть на подобные вещи изыскивает средства казна. Зато есть мотив строить место для злостных кощунств, для колдовской практики.

Незадолго до начала строительства этой «частной» тюрьмы, в России было отменено крепостное право. Крепостное право – это когда помещику было предоставлено полное право в своём поместье обустроить тюрьму и держать в ней по произволу невиновных – неограниченно долго с неограниченными над ними издевательствами.

Это подлость – и кощунство. Кощунство, потому что ломать арестантов с точки зрения вечного духа смертной природы противоестественно.

Стукачам настучать, то есть, донести по известному адресу с целью засадить в тюрьму невиновного, это всего лишь часть рассматриваемой технологии увеличения власти помещика и ускорения обогащения купца. Во всех существующих тюрьмах работают вертухаи, спецы по психологической и духовной ломке арестантов. А среди арестантов, увы, есть немало тех, которые сдаются и ломаются. Ломаются, то есть уступают принуждению мусоров согласиться на самооговор. Ломаются – то есть палеонтологически умирают. Их убивают, оставляя живыми в биологическом смысле. Если получится.

Колдуну нет никакого проку убивать кого-либо биологически, во власти он растёт только от палеонтологических (духовных) убийств. Здесь даже лишь приобщившийся к ломке людей в интересах помещиков и купцов доносчик-клеветник сам в иерархии подрастает. Вот и мотив ему стучать. Невзирая на возможную месть со стороны оговорённого.

У богатого помещика, понятно, намного большие возможностей, чем у небогатого стукача. Помещик может последовательно выявить палеонтологического живого, затем посадить его посредством фальшивого суда или следствия в «частную» тюрьму, окружить его стукачами (провокаторами), часть которых будут называться вертухаями – и вот он, помещик, в дамках. Да, жизнь этого помещика или купца в результате самонаведённых травм станет скудной, та жизнь, которую ещё называют вечной, но зато умножится власть, появится больше денег, опять же восхищённые истерические взвизгивания обычных женщин.

Вот, в литературе 19 века постоянно встречается описание возмущения населения, что помещик сажал некоторых крепостных в свою тюрьму несправедливо. Конечно, несправедливо. Зачем это помещику сажать в темницу действительно виновных? Какая выгода лично ему? Разве только он может слупить с такого виновного денег в качестве взятки за освобождение. А безденежный виновный хулиган (вредитель) бесполезен. Наварить на нём никак невозможно. Поэтому помещик или купец сажать такого не будет. А вот невиновный нужен – но только для колдовства.