Помните, султаны строили подземные зинданы не где-нибудь, а у себя под окнами?

Считается, что именно под окнами для того, чтобы слушать непроизвольные вопли мучающихся арестантов. Но только ли для этого?

И вот вопрос: а какие усадьбы выборочно поджигали крестьяне в 1905 году в первую русскую Революцию? Не частные ли тюрьмы они вместе с усадьбами уничтожали?

Нам внушают, что жадные крестьяне поджигали усадьбы из зависти. А о «частных» тюрьмах вообще не упоминают. Как будто и не было их. Как будто они не важный фактор нашей жизни.

Итак, после реформы крепостничества «частные» тюрьмы в прежнем виде стали невозможны. Желающие расти колдуны стали искать новые формы. Тем более, что опыт уже был, ведь новые формы стали искать уже прежде. Хотя бы, потому что классическая форма «частной» помещичьей тюрьмы была доступна только владельцам поместий и крепостных крестьян. А желающих сделать ускоренную карьеру было гораздо больше, чем владельцев поместий.

Поэтому карьеристы стали искать способов добиться своего, используя казённые тюрьмы. Простейшая форма: донос – их, а тюремные стены и вертухаи – казённые, то есть, если называть вещи своими именами, общие на много стукачей.

Мотивы низовых стукачей понятны. Но рассмотрим губернатора. Рядом с губернатором логики не окажутся – побрезгуют. Рядом одни только подхалимы. И губернатор, от «большого ума» заботится об увеличении их числа. Своеобразное удовлетворение – на безрыбье. Поэтому, чтобы логика предать, бедняге губернатору, с его и без того скудной жизнью, приходится использовать такой метод: закрывать глаза на очевидные преступление судей, прокуроров и следователей его губернии. Это необходимо, чтобы губернатору, что называется, «войти в дело». Войти в долю кощунства.

А ведь для гипотетического губернатора (заметьте, что никаких фамилий мы не называем! А, значит, это абстрактное рассуждение, которое закон дозволяет) это немалое преступление. От творимых в губернии несправедливостей у населения в работе опускаются руки. А это снижает мощь государства. Это – ущерб не только в мирное время, но и в военное время тоже. Вернее, в особенности. Даже тем более. А это в военное время уже дополнительные погибшие.

Так что от неправедной работы тюрем и судов терпят некоторые неудобства все хоть отчасти честные, а в относительном выигрыше оказываются только губернаторы, стукачи и вертухаи-палачи. Все они в проигрыше, нагадили сами на себя, но относительно прочих вроде как лучше плавают и не тонут – как в проруби.

Магрибские колдуны колдуют на животных вроде хамелеонов – и этого нисколько не скрывают. Не выпячивают, но и особо не скрывают. О возможности колдовать на человеках поговаривают, но утверждают, что сами не колдуют – Бога боятся. Способов приобщиться к колдовству на человеках, видимо, множество. Но вот до такого способа как «дом с привидениями» не сразу и додумаешься. Только может начать беспокоить вопрос: а чего ради построили дракону целую тюрьму? На личные средства?

Но именно в Бийске это не первый случай. Была в Бийске такая купчиха – Морозова.

Её портрет маслом висит в лучшем месте основной бийской тюрьмы. Она была абсолютно неграмотна, вышла из бедных крестьян, в смысле денег у неё в тот период ещё не было вообще, делишки её молодости темны, но после смерти оставила после себя на наши деньги баснословные 4 миллиарда. Такая фартовая она не от наличия ума, а по другой причине.

А висит её портрет в тюрьме и вертухаи ей поклоняется, и всему городу демонстрируют как эталон праведности, ещё и потому, что её сопровождает задевающая за живое легенда. А легенда состоит в том, что её любовника осудили и посадили, а она, чтобы сидеть ему было комфортней, на свои средства построила новую тюрьму, в которой и висит теперь её портрет. Уж, наверное, и вертухаям, что-то перепало. Да так много, что до сих пор приучают всех ей уподобляться.

Есть те, которые утверждают, что легенда не верна, потому что никакого любовника у Морозовой не было. Но невиданная власть ведь была! Как следствие, деньги к ней текли чуть ли не сами, текли потоком невиданной ширины – так что построить ещё и тюрьму для неё было нечувствительно. Да, строительство ею тюрьмы не опровергают – ведь против мусоров не попрёшь. Вот только теряются, что за мотив у неё был такой, если не было любовника, построить целую общегородскую тюрьму – притом немалых размеров. А мотив и был связан с зарабатыванием денег.

Но с Морозовой были другие времена – до того, как купец Ассанов, татарин, построил подвал будущего собственного дома особой конструкции. Видимо, ориентируясь на опыт Морозовой.

Как обстояли дела в этом доме, когда здесь располагалась расстрельная тюрьма, а затем высшая власть города, теперь уже не восстановить. Да и раньше тоже были немалые трудности. «Врёт, как и всякий свидетель», – известное выражение. Тем более ненадёжны пересказы слов уже покойных врунов. А вот Краеведческий музей, которому отдали это здание, действует и поныне, можно не только прийти и почти задаром посмотреть экспозицию, кстати, неплохую, если не сказать великолепную, но и спуститься в подвал, и вчувствоваться в его особенную атмосферу. Экстрасенсы в этот подвал спуститься возможности не упускают.

Легче всего присмотреться к экспозиции – и обратить внимание на то, что в бийском Музее есть такого, чего нет в экспозициях других краеведческих музеев. На мой взгляд самые главные экспонаты следующие. Это, во-вторых, безвестное древнее изображение Геракла, найденное рыбаком в одной из местных рек.

 Изображение совсем не такое, которое был сделан под заказ известного педераста, под его извращённый вкус. Впрочем, мы об этом изображении, ныне вставленном во все учебники мира, уже говорили, и мы назвали это версию Геракла «антрекотом», куском мяса. Этого от скульптора и требовал заказчик-педераст.

А, во-первых, бюст товарища Сталина. Этот бюст извлекли из земли относительно недавно. Когда Хрущ-вредитель приказал уничтожить все изображения Сталина (и Хрущу почему-то все повиновались, сами не понимая почему), кто-то из завсегдатаев тогдашнего Дома Учителя внутренне не согласился и бюст товарища Сталина вместе с правительственным телефоном (знаете, такой без кнопочек, звонить по нему можно было только на один номер, снял трубку и ты уже соединён) закопали под стеной сталинского Дома Учителя. Работал человек не один: бюст очень уж тяжёл, чтобы его мог поднять и перенести один человек. Когда спустя много лет этот великолепный бюст при ремонте бывшего Дома учителя откопали, то попытались выяснить, кто же совершил этот высокопатриотический поступок – но так и не доискались. Умели люди молчать.