И смайлик с виноватым лицом.
“У всех гормоны! Дашка, пусть в твой день рождения ты станешь уже женщиной”
И куча, блин, сердечек
Молча хлопаю себя по лбу и выхожу из чата. Потом и вовсе телефон убираю в сумочку, от греха подальше. Чем я думала, когда соглашалась на создание чата “Между нами девочками”?! И пофиг, что мы там только втроем: я, Лекси и Ева. Третья там суеты наводит такой, что после общения сидишь и выдыхаешь. Точно не болтала, а кросс сдавала по пересеченной местности.
Гормоны у нее!
Кошусь в сторону Ильи, который сегодня за рулем. Может, у меня тоже гормоны! Залипаю на то, как он ведет машину. Ну все, Дашка, поплыла ты. Никогда на такие вещи внимания не обращала. Ну ведет кто-то машину и ладно, главное, чтобы водитель хороший. А тут сижу и смотрю на руки.
Рукава футболки он поддернул, так что видны массивные смарт-часы, похожие на гаджет из будущего. На мне они смотрелись бы как на корове седло, а на сильном мужском запястье - идеально.
Мне бы испугаться, потому как руки у Ильи сильные. Он меня легко в охапку сгребет. Но от этой мысли не страшно, а жарко и томно внутри.
Машу руками перед мигом загоревшемся лицом. Уф-ф-ф-ф, ощущение, что воздух стремительно накаляется.
Это вот те самые гормончики, да? Они у меня все таки работают?!
На тыльной стороне правой кисти вижу странный шрам, точно каплями.
Мы как раз останавливаемся на светофоре. Слова вылетают изо рта быстрее, чем мозг их успевает обработать.
- Это откуда? - и пальцем веду по шраму. Нервно сглатываю, встречаюсь с потемневшим взглядом зеленых глаз, но не шарахаюсь, как поступила бы раньше. Наоборот, с трудом преодолеваю желание податься вперед и уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах.
Светофор меняется на зеленый. Илья тут же трогается вперед, не зависает и не ждет возмущенных сигналов. Но и про вопрос не забывает.
- В двенадцать лет мы с кузеном решили, что жечь полиэтилен это круто. - говорит, глядя вперед, на дорогу. - Нашли упаковку из-под бутылок воды, ну и подожгли. Немного полиэтилена накапало мне на руку. Но я не ревел, честно!
Меня слегка передергивает. Ожоги это больно.
- Наверное, это больнее, чем дотронуться до раскаленной, м-м-м, печки?
Матерь котья, Дашка, о чем ты разговариваешь?! Рядом с тобой сидит мужчина, который заставляет тебя чувствовать себя живой и желанной, а ты, блин, про ожоги ему втираешь!
- У вас там были только печки? - он хмурится и бросает на меня быстрый взгляд.
- Печки. - пожимаю плечами. - Костры, какие-то походные плитки. Генератор был, но его очень редко включали. Он обычно стоял в сарае, под замком.
Вижу как он стискивает зубы так, что скулы выделяются особенно сильно. За меня переживают. Я отвыкла от этого чувства. Когда Карина и ее фонд окружили заботой, то постоянно ловила себя на подозрительности. А сейчас не хочу. Мне нравится. Я точно укутываюсь в его внимание и заботу, как в очень пушистое теплое и невесомое одеяло.
Точно в ответ на мое настроение облака расходятся, солнце печет почти как летом, сверкает в лужах, топит грязные съежившиеся остатки снега. Когда мы выходим из машины, то я расстегиваю плащ и глубоко дышу напитанным весенними запахами воздухом. Неподалеку курлыкает голубь, обхаживая голубку. И так раздувается, что не выдерживаю и начинаю хохотать. Илья чуть вздергивает бровь, следит за моим взглядом и тоже хмыкает.
- Что, Дарья, сравниваешь пернатого с человеческими самцами? Фу такой быть.
Протягивает руку и касается пальцем кончика носа.
- Буп. Пошли, я хочу кофе и тортик. А у нас их целых два. Ты не на диете? Пару кусочков осилишь?
- Чай. - возражаю негромко. - Ты сегодня уже пять чашек кофе выпил, Илья. Ты хочешь сегодня всю ночь по стенам бе…гать. - заканчиваю севшим голосом.
Потому что, судя по взгляду, Илья ночью не по стенам бегать собирается. Но молчит, только обнимает взглядом, а затем точно отступает за невидимую черту, которую позволено пересечь только мне.
Беру его под руку, чувствуя как мышцы напрягаются и становятся каменными. Но Илья ведет себя безупречно. Рассказывает какие-то веселые истории, шутит, советует зажечь свечки сразу на двух тортах и получить двойное желание. Я даже отвечаю, а в голове крутятся такие мысли, что хочется эту самую голову под ледяной душ засунуть. Кажется, у меня даже мозг пылает. Не от того, что много думаю, а от того, о чем думаю.
Я влюбилась? Ага. Как еще объяснить тот феномен, что меня не пугает только Илья. С другими мужчинами остаться наедине не рискну. Но мне хотя бы больше не снится кошмар, где в полумраке на меня надвигается массивная мужская фигура, а я не могу шевельнуть и пальцем.
В квартире до сих пор пахнет ванилью и корицей, а еще немного чем-то очень нежным и цветочным. Груздец и Радозть выходят и орут, намекая, что в мисках видно дно. Причем выводят такие рулады, что я аж заслушиваюсь.
- С тебя чай. - командует Илья, направляясь к просторной кладовой в глубине квартиры, где стоит кошачий корм. - А я буду кормить этих проглотов.
Машинально набираю воды в прозрачный чайник, а сама вдруг проживаю понимание, что мы сейчас очень похожи на семью. Молодую семью, у которой все впереди.
Неужели такое возможно?!
Машинально включаю чайник, насыпаю в заварник душистый черный чай, а второй рукой набираю сообщение Еве. Она врать не будет.
“Мне нужен твой честный ответ на один вопрос. Илья влюблялся?”
Кажется, подруга как раз ковыряется в телефоне, потому что отвечает практически сразу:
“У Ильи были серьезные отношения только в университете, потом он сказал, что признается в любви только если реально влюбится. Никому не признавался, никто у него в доме не ночевал, по бабам не ходок, предпочитает кого-то постоянного, но без серьезных связей. В любви признавался?”
Наливаю кипяток в заварник, чуть не проливаю мимо и на миг внутри все холодеет. Хороша была бы с ожогами. Прямо в тему разговора в машине.
“Признался”
Прикусываю губу. Офигеть я стала откровенной!
“Ну значит влюбился мой родственник. Дашка, я тебе готова чем угодно поклясться, что у Илюхи в отношении тебя все серьезно. Я его раньше таким не видела. Да он со студентками вообще не связывался, а тут все, поплыл мой дядя. Хватай его и это…любви”.
Не выдерживаю и фыркаю от смеха.
- Я, конечно, рад, что у тебя хорошее настроение. - голос у Ильи все же пробирающий до приятных мурашек в глубине тела, так и хочется потянуться ему навстречу.
Все, Дашка, сдавайся. Сильнее чем сейчас ты уже не влипнешь в мужчину.
- Но? - разворачиваюсь к нему.
Илья успел переодеться, так что теперь щеголяет в мягких домашних штанах и простой серой футболке. Он, конечно, не человек-шкаф, как Егор Аристархович, но тоже мощный, надежный и сильный. Только от его силы веет не агрессией, а спокойствием и уверенностью.
- Но может ты поделишься над чем смеешься? - дергает бровью.
- Ева… - развожу руками. - У нее гормоны. - точно извиняюсь за подругу.
Илья взъерошивает волосы, отчего у меня сердце начинает колотиться где-то в горле, шумом отдаваться в ушах.
Сегодня все ощущается по другому. В воздухе точно разлито ожидание. И от этого внутри скручивает.
- Чай? - произносит он странным тоном.
О, да! Сейчас самое правильное, что я могу сделать - утащить его пить чай за столик у окна.
Вместо этого подхожу и вскидываю взгляд, теряюсь в зеленом омуте. Голова слегка кружится, все кажется немного нереальным. Даже мой голос точно и не мне вовсе принадлежит.
- Илья…можно…я тебя потрогаю. - зажмуриваюсь на миг, но все же заканчиваю фразу. - Всего…
***
Опять не то сказала. Опять завис Илья и смотрит на меня странным взглядом. Не ошарашенным, а скорее обреченным что ли. Самое время извиниться, дать заднюю и включить чайник. Вместо этого продолжаю стоять и смотреть глаза в глаза. И руку держу у него на груди. Касаюсь прямо кончиками пальцев, которые точно обжигает даже сквозь довольно плотную ткань футболки.
