И все, чего я хотела в этот момент, очутиться в его объятьях и никуда не уходить.

Есения

— Я завтра же пойду и напишу заявление в полицию на этого сопляка. Ты видел, Дань, как он мне огрызался. Тоже мне хороший, умный мальчик. Пусть держится подальше от нашей дочки.

— Мам! Ты что такое говоришь? Какое заявление? Он ничего не сделал, — закричала я, услышав слова матери.

— Он выкрал тебя из дома и приволок к себе. А ты несовершеннолетняя, между прочим. Этого достаточно.

— Мам, мне скоро семнадцать!

— А ему уже есть восемнадцать, — не успокаивалась мать.

У нее на каждый мой аргумент был заготовлен ответ, как будто она заранее знала то. о чем я буду говорить.

— Нет, ему еще не исполнилось. Мы ровесники. Почти. И никто меня не крал. Это я его попросила открыть дверь и ключи я дала.

— Глупости не говори! — резко перебила меня мама, не желая слушать мои доводы. — Я уже подумываю о том, чтобы в другую школу тебя перевести.

— Только попробуй, мам. Заявление на него написать или попытаться меня в другую школу перевести. Я сразу сбегу. Только теперь по-настоящему. Сбегу с ним в другой город, и вы меня не найдете, — пригрозила родителям.

— Ты серьезно, дочь? Нам сейчас угрожаешь? — удивленно переспросил папа.

— Не угрожаю, пап! Предупреждаю.

Родители замолчали. Видимо, думали, как правильно отреагировать на мое заявление. Молчали они до самого дома. И даже, когда мы вошли в квартиру ни мама, ни папа не проронили ни слова.

«Как ты?» — Завибрировал новенький телефон у меня в кармане.

«Я в порядке. Сказала, что в следующий раз сбегу в другой город. Вроде испугались».

«Сильно ругали?»

«Нет. Не очень. Сейчас вообще молчат».

«Я переживаю за тебя. Жаль, что не могу быть рядом с тобой в такой момент!»

«Я справлюсь. Завтра в школе увидимся, все расскажу. Не волнуйся. Я не дам нас в обиду».

«Это я должен говорить».

«Не важно, кто это говорит. Главное, что мы оба боремся за наши отношения».

Алик все же со мной согласился.

Я весь вечер оставалась в своей комнате, только перед сном вышла, чтобы умыться и принять душ. Родителей не было даже слышно. Ко мне тоже никто не заглядывал.

А я ждала. Ждала, что мама придет заключать со мной мировую. Вернет мне телефон и предложит хоть какой-то альтернативный вариант. Все же ни я ни она не собирались уступать. И я видела только один выход из этой ситуации: договариваться.

Мама, наверное, думала, как меня переубедить. И то, что она так и не пришла ко мне в этот вечер, значило только одно: у нее закончились аргументы.

Хотя, я могла и ошибаться. К маме в голову влезть и узнать, что там творилось, я не имела возможности.

Так и легла спать, не зная, что ожидало меня на следующий день. А утром поняла, что меня решили игнорировать. Со мной не разговаривали. Я и сама не пыталась пойти на разговор. просто собиралась в школу, ожидая, когда мама начнет выдавать команды. Но она ничего не говорила.

Просто занималась своими делами, собиралась на работу и в мою сторону даже не смотрела. По крайней мере мне так казалось.

«Ну нет и нет. в школу я и сама добраться смогу», — подумала я, обулась и вышла из дома.

Уже выходя из подъезда, я достала из кармана телефон и набрала номер Алика.

— С добрым утром!

— Привет, — ответила я не так бодро, как звучал голос в динамике.

— Что с настроением?

— Да не знаю. Мне не по себе. родители молчат. Не разговаривают со мной. Я понятия не имею, что делать.

— Ты сейчас где?

— Иду к остановке.

— Так они тебя в школу одни отпустили?

— Да они вообще меня игнорируют. Вот я и вышла одна.

— Дождись меня на остановке, не уезжай одна. Я скоро буду.

Алик приехал за мной на такси, забрал и мы отправились вместе в школу. Я была рада его видеть. Настроение сразу поползло вверх. Проблемы с родителями уже не казались такими уж критичными.

— Все в порядке? — спросил он, вглядываясь мне в лицо.

— Теперь да, — выдохнула я, крепко к нему прижавшись.

Мне необходима была его поддержка. Все же реакция и слова родителей меня расстраивали, и я не знала, что мне делать в этой ситуации. Оставалось ждать и надеяться, что все рассосется. Хотя бы домашний арест сняли и то хорошо.

И все же я со страхом ожидала беседы с мамой, которая рано или поздно, но точно состоится.

— Я думал ночью, как нам быть, — сообщил парень.

— Опять всю ночь не спал?

— Не смог уснуть, — признался он. — Переживал за тебя. Не хочу, чтобы нас разлучили.

— У них ничего не получится, — фыркнула я.

— Я решил, что должен сам поговорить с твоими родителями.

— Что? Но они не станут тебя слушать. Ты же вчера все сам видел, — я закрыла лицо руками, представляя эту картину, как моя мама будет морально давить на Алика.

А может и папа к ней присоединится, он у меня, конечно, рассудительный и не вспыльчивый. Но это только выглядит так. На самом деле он как тяжелая артиллерия, которую оставляют напоследок.

Мне бы не хотелось, чтобы и папа присоединился к маминому прессингу.

— Я найду, что им сказать. И ты не переживай, я не из пугливых. Не станут говорить со мной и смотреть на доказательства моих слов, значит подключим взрослых.

— Кого? Вы ведь одни живете.

— Да, но это не потому, что за нами некому присматривать. А потому что мы взрослые и самостоятельные. И все же есть дядя Борис. Наш опекун.

— Правда?

— Ну, да. Разве ты не в курсе? Арина про него знала. Он с ее мамой встречается.

— Точно, она что-то про это говорила. Но я уже не помню, что именно.

Вспомнив про Арину, я ощутила укол в районе сердца. Она бы не обрадовалась, узнай, с кем я встречалась. Я была уверенна, что она восприняла бы мои отношения, как предательство. И все же я понимала, что рано или поздно мне придется ей признаться. Как бы дорого это признание мне ни стоило.

Я вообще в последнее время свела на нет наше общение. Арина не пыталась его поддерживать по своим причинам, а я не стремилась проявлять инициативу по своим.

Алик не стал откладывать в долгий ящик поход к моим родителям и серьезный разговор с ними. Он проводил меня домой после школы. Не знаю, как так получилось, но и мама и папа оказались дома. Возможно, после вчерашних событий они оба отпросились с работы и думали, как со мной бороться? Об этом я не знала, да и интересоваться у них особого желания не было.

— Здравствуйте, — громко произнес Алик, проходя в квартиру.

— Здравствуйте, — не самым вежливым тоном поприветствовали моего парня родители в унисон.

— Я хочу с вами поговорить, — начал Алик, а я не стала мешать и прошмыгнула в свою комнату.

Не хотела смущать ни парня, ни родителей. Но, только войдя в комнату, неплотно прикрыла дверь, оставляя небольшой проем и превратилась в слух. Я, буквально, старалась дышать очень тихо, чтобы не упустить ни слова. Только в ушах громко грохотало сердце от волнения.

— А мне кажется, что нам не о чем разговаривать, — вступил в диалог с парнем папа, удивив меня. Обычно этим занималась мама. Но в этот раз она-то как раз молчала.

— И все же я хотел бы прояснить ситуацию. У моего отца абсолютно легальный бизнес. Он никогда не нарушал закон и всегда был справедливым человеком. Ему не повезло с другом, который был совладельцем фирмы. Он решил выйти из дела и запросил слишком много, на что отец ему отказал. К сожалению, это папин друг занимался финансовой стороной фирмы, в том числе и налогами. Решив насолить отцу, он не только вывел на свои заграничные счета большую часть активов фирмы, но еще и целый год уходил от налогов. И в момент, когда на отца, как владельца фирмы, завели дело, этот его друг уже успел свалить заграницу, — говорил Алик, а я внимательно слушала и недоумевала, почему родители не возражают и не спорят. — Вот, вы сами можете убедиться. Здесь все бумаги по делу. Мы не сдаемся и наняли людей, которые готовят апелляцию, проводят дополнительное расследование, которое доказывает, что папа оказался жертвой ситуации.