- Пап…, - бросилась я тогда ему в ноги. – Прости, пап… это я виновата, я плохая!

Вы когда-нибудь видели, как отцы ваши плачут? А я видела… безмолвно слёзы глотая, только глаза мокрые и боль в них глубокая.

- Ты не плохая у меня, дочка… ты слишком хорошая и наивная… ну не плачь, а то дитё тоже расстроится, я его из-под земли достану, Чехова твоего!

Не достал…, а потому что тот за границу на ПМЖ уехал и дело с концом!

- Я аборт делать не буду! – я в позу, начиталась уже, что потом родить не могут женщины…

Ничего, воспитаю сама, двадцать три года кобыле, что я калека что ли? Работать пойду.

- Никакого аборта! – отрезал тогда отец. – Не по-божески это, наша ж кровинушка.

Сгорбился мой папка и ушёл тогда куда-то… часа два не было, потом пришёл чуть тёпленький и спать завалился… а утром решение своё нам озвучил.

- Не хочу я, чтобы соседи на тебя пальцем тыкали, дочка… у них у самих у многих может и похуже что случается, только это ж не видно, будут сплетничать, тебя нервировать.

- Да и ладно, пап… забудут со временем, - но он, как будто меня и не слышит. – Продаём дом, мастерскую и в другое место переезжаем…, меня служак как раз звал к себе, он там глава администрации теперь… поможет быстро освоиться… собирайте потихоньку вещи, а я пока дом на продажу поставлю.

Вот так мы здесь и оказались…

И живём уже больше шести лет, никто в душу не лезет, мастерская наша пользуется хорошей славой, от клиентов отбоя нет, да и сына моего просто невозможно не любить.

Подвижный, смышлёный не по годам и уже с дедом в мастерской крутится, смена растёт, не иначе…

Я когда Сергея в своём боксе увидела, думала ещё сплю… он мне как раз сегодня приснился… каждую чёрточку на лице помню, каждое выражение… даже всплакнула утром, кляня этого подлого гада на чём свет стоит.

А тут и он на пороге, да не один, а с лахудрой крашенной… как сдержалась сама не знаю, хотелось этим гаечным ключом прямо между рог… только мысли о сыне остановили в шаге от катастрофы, сидеть ещё из-за этого подонка.

А теперь вот в нашем дворе жить будет, да ещё и помогать в мастерской, хотя зря отец на него надеется. Он же разводной ключ от плоскогубцев отличить не может… ну не даётся ему это и всё тут!

На меня права предъявляет… и на сына. А нужен ты нам? Ты спросил? Без тебя все эти годы прекрасно жили не тужили… и дальше так же жить будем.

Ну пусть поживёт, пусть. Но так просто я его простить не смогу. Слишком больно он нам с Серёжкой сделал, так больно, что я даже не знаю, как вынесла всё это.

Мне тридцать, а я ни одного мужика к себе подпустить не могу после его предательства, тошнит меня от них.

Пробовала, не спорю. Ходила несколько раз на свидания, да только ничем хорошим это не кончалось, им всем только одно нужно, а я просто так это теперь раздавать не собираюсь.

Поэтому и на него смотрю, как на червя дождевого, приехал тут, думал букет роз подарю и навек моя, по старой памяти. Губу закатай, касатик!

Хотя, правды ради, скажу, что дрогнула моя цитадель, когда он меня к себе прижал и целоваться полез… слабость у меня перед этим мужчиной, плавлюсь как воск… только второй раз я не дамся! Уедет с чем приехал! Я ему такую жизнь здесь устрою, сам свалит в закат.

Работать у будущего тестя, который ещё к тому же о тебе не слишком хорошего мнения, это, я вам скажу, то ещё удовольствие.

- Ну ты пиздюк! – я, капитан спецназа, из прозвища этого не вылазил теперь, не зная, обижаться мне или ржать. – Ты опять всё напутал! Васька, иди переделывай за своим женишком непутёвым!

Ржу не могу! Пусть нудит дядя Вася, зато я с сыном рядом теперь и с мамой его, хоть и дуется на меня ещё и каверзы всякие устраивает.

Это же она мне сказала эту запчасть прикрутить, а когда она туда не подошла, я пытался в нахалку её вставить, батя подошёл, и я снова по полной огрёб.

Только тёща ко мне хорошо относится, да сын, который ещё не знает, что я и есть его отец лётчик-залётчик.

- Дядь Серёж, а ты можешь научить меня рыбу ловить? – как же он похож на меня в этом же возрасте, те же веснушки на носу, те же соломенные волосы, и манера разговора, и все вот эти повороты-развороты. – А то деду некогда меня учить, а папка всё не прилетает.

Мне хотелось под землю провалиться…, как нас, мужиков, только земля носит, сколько вот таких детей своих лётчиков ждут и дождаться не могут.

- Конечно, могу! – я даже обнять его не могу, чтобы не напугать мальца. – А у тебя удочка есть?

- Откуда? Нету у меня…, но мы же можем на палку крючок с ниткой привязать…

Ну нет, у моего сына настоящая удочка будет! Мальчишка ускакал по своим делам, а я к тестю и Василине, они как раз без дела в бытовке сидели.

- Батя, я хочу с Серёгой за удочкой в магазин съездить, не подскажешь, где поблизости купить можно? – а сам с Васёны глаз не свожу…, вид она, конечно, все эти дни делает, что я ей совсем до лампочки, но на работу стала одеваться, как будто в гости собралась.

Нет, юбки и платья она не надевала, в боксе это не пойдёт, а вот брючки или джинсы были теперь на её ладной заднице, а не комбинезон промасленный…, да и глазки карандашиком красиво подвела, реснички свои пушистые тушью накрасила, и губки блестят призывно… не для меня скажешь… а для кого тогда.

- На рыбалку просится? – дед внука очень любит, это по лицу его видно, как только он про Сергея говорить начинает. – Магазин в городке немного дальше по трассе.

Помню такой, я там же цветы для Василины искал.

- Ну тогда мы сгоняем, пока на обед не закрылся… Васён, может ты тоже с нами? – если она ещё неделю меня мурыжить будет вот этим своим поведением, клянусь, выкраду обоих и к себе в квартиру увезу! Или сначала её одну, так сказать, для профилактических работ, а потом уже и сына заберу.

- Ну…, - ну коза, я тебе это припомню при случае.

- Конечно, поезжай, не найдёт же… - ну спасибо, батя, хоть тут поддержал.

Тесть у меня мужик что надо, просто я сам дел натворил тогда… по незнанию, конечно, но это с меня ответственности не снимает.

- Давайте, собирайтесь, я вас жду! – а глаза загорелись у моей Васёны… вроде, когда я там колесил, видел и кафешки приличные… такой шанс я точно упускать не собираюсь.

Вид делает, что против воли едет, но домой притопила, врушка.

- Смотри, солдатик, - оторвал меня от созерцания Васиных прелестей ей отец. – Если в этот раз облажаешь, потеряешь и её, и сына! Действуй, если действительно любишь.

- Люблю, бать, очень сильно люблю.

Рванул к себе в чулан переодеться. С деньгами проблем у меня нет, родина военных не обижает, могу позволить себе побаловать свою семью… что-то я и велосипеда у сына не видел, заодно и это исправим.

- Удачи тебе, сынок, - тёща веру в меня не теряет. – Добивайся, и будет у вас семья хорошая.

- Спасибо, мам…

- Дядь Серёж, вот и мы! – выходит мой сын из дома, весь такой модно одетый, при параде: брючки цвета хаки и рубашка под камуфляж… папина смена растёт, страна может спокойно спать. – Правда же моя мама самая красивая?

Самая-самая красивая, сынок!

Сарафан жёлтый так ей идёт, такая мягкая, такая женственная… моя красавица… моя.

- Очень красивая! – зарделась девушка, поправляет копну своих рыжих кудряшек, а сама не знает, куда глаза свои деть. – Ну что, едем?

- Урра! Едем!

Усадил сына на заднее сидение, а для Василины переднюю дверцу открыл, пусть привыкает, рядом всегда теперь я буду.

- Ну давайте. Дорогу показывайте! – зачем мне говорить, что я всё здесь уже знаю.

Сначала большой магазин нашли, типа торгового центра, и пошли искать удочки, по пути заходя во все отделы и покупая всё остальное, что нужно для Серёжки.

- Да есть у него всё! Не надо.

- Лишним не будет, да солдат? – вот ещё кто мне несказанно рад, это мой сынишка, и по вечерам постоянно ко мне прибегает, чтобы рассказать, как день его прошёл. – Вот этот костюм возьмём, у меня тоже такой же есть… и кроссовки к нему, и кепку.