Стоит, руки в колени упёр, дыхалка у мужика ни к чёрту, пытается отдышаться.

А я шею туда-сюда, вроде без повреждений, так лёгкие телесные…, если б мою дочку вот так кто-то беременной оставил, я б прибил на месте.

- Дядь Вась… приезжал я, а вы всем семейством уехали уже, - так себе оправдание, но другого у меня для них нет.

- Уматывай отсюда, чтобы духу твоего здесь не было и не морочь голову ни внуку моему, ни девчонке, - злой дядя на меня очень и очень понятно, на что… так я ж исправить всё хочу… я согласен. – Ну!

А вот хрен вам!

- Не уйду я, хоть убейте! – смотрю на Васёну, угорает стоит, ей меня вообще не жалко, ни одного грамма. – Я исправить всё хочу! Вась, выходи за меня замуж…

Замуж? Я что хомут на шею навешать хочу и распрощаться со свободой?

И понял, глядя на свою красавицу, что свобода мне и не так уж нужна, важнее сын и она, такая… моя.

- А может я уже замужем? – блять, опоздал… - Что тогда делать будешь?

- Слушай сюда, лётчик… вот тебе моё отцовское слово… просто так я тебе дочь свою не отдам, даже если она и согласна будет, - ага, значит с замужеством Василина пошутила…, вот же язва. – Остановишься у нас дома, испытания тебя ждут!

- Папа!

- А что папа, сколько парней к тебе сваталось, а ты всех восвояси отправляла, его ждала…, - покраснела? Ты ж моя краса.

- Испытывайте, я на всё согласен! – шатаюсь, как дебил по Анфискам, а у меня, оказывается, Вася есть, и сын взрослый уже… столько времени потеряно.

- А ты сильно не радуйся, три шкуры с тебя сдеру, за каждую слезинку моей дочери ответишь.

- Не страшно.

- Папа, пусть едет, я за него замуж выходить не собираюсь! – ну это мы ещё посмотрим, дорогая моя. – Нет ему веры, опять испарится на семь лет, зачем мне такое счастье?

Теперь не тебе решать девонька, тут мужики ответ держат.

Смотрю в глаза будущего тестя, взгляд не отвожу, за своё я привык до последнего биться.

- Я согласен, испытывайте… папа, - сразу приоритеты расставляю, пусть знает, что у меня всё серьёзно. – Я работы не боюсь.

- Ты мне тут не подмыливайся! И не вздумай Серёжке сказать, что ты его отец, сбежишь опять, а малец расстроится, - да… обгадил я свой пьедестал в этом семействе, вообще веры мне нет.

Услышало бы это моё начальство…

- Хорошо, пока молчать буду, - уже то, что у меня сын есть и я буду теперь с ним рядом, делало меня очень счастливым.

- Пойду матери скажу, пусть в старом гараже тебе приготовит, там жить будешь, - тю, напугали, этим меня не удивить и не в таких условиях выживать приходилось. – Переодевайся и приходи, движок перекидывать будем, ты же в ремонте понимаешь, я надеюсь?

- Конечно! – да я из этого всего только гаечный ключ и знаю, ну вот не моё это.

Преступника поймать и обезвредить, в разведку в тыл врага это запросто…, а тут поднапрячься надо будет…, а кому сейчас легко?

Дядя Вася пошёл домой давать указания жене, а я остался с Василиной и снова припёр её к стенке.

- Так замужем, значит? – ох и красивые глаза у моей занозы… только характер за эти годы претерпел значительные метаморфозы… ну это и неплохо, скучно нам с нею не будет, это точно.

- Что задница уже болеть перестала? – вопросом на вопрос отвечает… да я про раненую задницу и думать забыл, тут такой расклад намечается, до неё ли. – Садись в машину и беги, пока отец не вернулся, шанс у тебя ещё есть.

Ох если бы не близость её родителей и нашего сына, я бы с тебя, девочка, выбил другие слова.

Ну ничего, всё ещё будет, не волнуйся.

- Даже и не собираюсь! Готовься к свадьбе, я с серьёзными намерениями вернулся, - даже бровью не повела.

- А как же эта вчерашняя… катяша?

- Так это сестра моя была.

- Да? – ну понятное дело, что не верит, ну не правду же ей рассказывать, тем более что Анфиска уже в далёком прошлом.

- Ага… троюродная, - я тоже глазом не веду, закалка у меня военная.

- Ну-ну! – самую верхнюю пуговку на рубашке у меня застегнула. – Я надеюсь, что ты за эти годы научился в технике разбираться, раньше ведь даже не знал, где у машины датчик Хола.

Вот ехидна, знает моё слабое место.

- Под капотом? – не сдаюсь, хотя тут я ни в зуб ногой, ни в другое место пальцем.

- В трамблёре зажигания… как вариант, ох бежал бы ты, Серёжа.

Тащусь я от этой её новой! Дерзкая, красивая, а уж титьки какие отрастила! Это тебе не Анфискины прыщики, тут такое пиршество!

- Боишься не устоять опять? – кусать я тоже неплохо умею.

- Мечтать не вредно…

Ну всё! Снова в охапку и закрыл ротик её с острым язычком своими губами, целую так, словно добрался до ручья в жаркий день… помню её вкус, её стон… ну давай же, это я, твой любимый Серёжка, я вернулся, Вась!

Углубил поцелуй, ворвался языком в мягкие глубины, чувствую, растаяла, обмякла, то-то же…, вспоминай, я вот он весь твой на веки вечные.

Хрясь за язык… и снова во рту вкус железа… да что за семейка, столько увечий за последние полчаса.

- Не спеши! – ну получишь ты у меня по своей толстой заднице, красота моя. – Здесь тебе не ромашка: захотел ушёл, захотел вернулся… придётся курс молодого бойца пройти… на профпригодность.

Я его сильно любила… очень. Красивый, высокий, умный…

Таяла от его присутствия и дышать боялась. Ну как же, такой парень на меня внимание обратил.

Люблю, не могу, пятое-десятое… в общем не устояла Вася! Да и годочков мне тогда уже двадцать три стукнуло, что уже ломаться было, тем более что у нас всё же серьёзно.

Да мы уже свадьбу планировали, где жить будем… я ведь готова была и по гарнизонам с ним ехать. С любимым хоть на край света, хоть в шалаш, всё одно.

А через два месяца вылазка их военная в наши края к концу подошла, приказ выдвигаться утром в место постоянной дислокации!

Примчался Серёжка поздно вечером, после отбоя, целует, обнимает…

- Василин, я вернусь быстро! Если в отпуск по семейным не отпустят, уволюсь к чертям!

- Уезжаешь? – всё у меня оборвалось… а если…

- Вернусь! Неделя, две и я здесь, - в глаза заглядывает, тоже расстроился, ведь каждый вечер в объятиях друг друга. – Матери позвоню, скажу, чтобы к свадьбе готовились, а потом… куда страна закинет, ты же готова со мной?

- Готова, Серёжка! Хоть на край земли готова! – и поцелуи, и страсть, и охи, и стоны… такое прощание было, что я потом этими воспоминаниями жила ещё долго.

Уехал… и пропал. Неделю нет, две, три, месяц… телефон отключен, а больше и позвонить некому… знаю только, что Чехов Сергей.

Ночами ревела в подушку, есть перестала, особенно когда поняла, что месячных месяц задержка.

Первой тревогу мама забила.

- Доченька, да что с тобой такое? Похудела совсем, приедет наш солдатик, приедет, - ну как сказать любящим родителям, что единственная дочь беременна?

Меня не тошнило, и в обморок я не падала, как в книгах пишут…, я просто плотно присела на солёные огурчики, банку в день просто за здрасти.

Ничего не надо, только солёные огурцы.

Через две недели мама обо всём догадалась… и расплакалась.

- Дочка, что же ты наделала… ну как же… отец нас убьёт!

А мне страшно так было… и стыдно. Я же всегда только в радость родителям, и в школе лучше всех училась, и с отцом целыми днями в мастерской… машину любую разберу и соберу с открытыми глазами. И, послушав отца, выучилась на автослесаря, чтобы уже с корочками, как положено… а тут… подвела их.

- Он приехать обещал, мам, - тоже плачу. – Мы же к свадьбе готовиться хотели.

- Дурёха ты моя доверчивая, - прижимала меня к себе мама. – Ой, отец убьёт нас! Как пить дать убьёт.

Ну… до убийства дело не дошло, конечно, но орал папа так, что стены в доме тряслись, причём кричал не на меня, а на маму.

- Гнать его надо было поганой метлой, а она всё его привечала! Солдатик наш пришёл, солдатик! – я в такой ярости отца никогда в жизни не видела, он просто рвал и метал. – А солдатик дочку твою обрюхатил и уже имя её забыл, как и твоё и моё тоже!