— Почему никто другой не сказал мне об этой возможности?

— Магические артефакты подлежат строгому учёту. А наш ректор в плане соблюдения правил ещё одержимее, чем я. Сейчас производство артефактов и тем более их ремонт более, сложное и затратное дело, чем на заре нашей цивилизации, когда никто не задумывался о принципах и морали. Но ваш ключ настолько древний, что его уж точно никто не станет использовать снова, однако будут стараться сохранить из-за строгих правил. Артефакты уничтожаются только в крайнем случае. Я устал от вашей некорректной магии, после которой постоянно приходится разгребать. Чем быстрее это кончится, тем быстрее я вернусь к своей привычной жизни. Так что мой мотив вполне эгоцентричен. Однако решать вам. Спокойной ночи, Лукерья.

Он ушёл, а я закусила губу и задумалась. Мысли вихрем крутились в голове. Я вспоминала всё, что произошло за последние несколько месяцев: ситуации, в которые я попала, опасности, которым подверглась, места, которые посещала без разрешения, а порой с риском для жизни. Меня захлестнули эмоции, щёки горели от смеси страха, стыда и гнева, на глаза навернулись слёзы. Сколько уже мною пережито в этих стенах⁈ За всю мою жизнь дома со мной не случилось стольких неприятностей. Я даже кости ни разу не ломала, как другие дети и подростки. А эта нелепая магия⁈ У других детей так легко выходит, что на их фоне я чувствую себя по-настоящему бесполезной никчёмной… Постоянные провалы, сотни безуспешных попыток, неудачные эксперименты. Сколько критики и негатива на меня вылито! А ещё эти противные девчонки с их подлянками, на которые я не отвечала. Если всё это действительно можно прекратить всего одним действием, что я теряю? Да, меня накажут за ряд нарушений, но может после отпустят домой?

Я вынула ключ и долго рассматривала его под светом шара. Изображение лошади как будто постоянно едва заметно двигалось, мелкие молнии пробегали по нему, покалывая мою ладонь. До сих пор для меня это была вещь, связывающая с домом, с бабушкой-призраком, с летучими мышками. Но если задуматься это просто предмет, который принёс мне много проблем. Ведь всё это началось с тех пор, как я взяла его в руки. Это просто старый ключ, разве имеет он право влиять на мою жизнь⁈

Вскочив с постели, я занесла вверх руку с зажатым в ней ключом. Если он не разобьётся из-за удара об пол, я могу просунуть его под основание решётки и сломать, раздавить каблуком. Всегда есть способ, было бы желание. Я дико устала, соскучилась по дому, пережила много стресса, я хочу, чтобы это всё закончилось. Рука уже полетела вниз, как вдруг резко обмякла.

«Твоя проблема в этом мире, здесь и ищи. Она не вокруг, она буквально в тебе. За стенами академии инверсия слабеет, но внутри что-то усиливает её. Или кто-то.»

Так говорила знахарка и её слова буквально отпечатались в моей памяти.

«Он просил не делать ничего сгоряча», сказала Агата, передавая слова Райнера.

«Берегите его», рекомендовала Ирма Соль, вручая мне ключ после осмотра.

Я без сил рухнула обратно на постель, держа в ладони злополучный артефакт. Имею ли я право уничтожать его? Должна ли пойти на поводу у человека, до сих пор не сделавшего мне ничего хорошего и даже не сказавшего ни одного звонка доброго слова? А вдруг проклятье не разрушится? Вдруг, я только усугублю своё положение и разозлю ту же Ирму Соль, которая ищет информацию об этом ключе? Вдруг ключ вообще ни в чём не виноват?

Я тихо заплакала, уткнувшись лицом в колени. Что же делать? Как лучше поступить? Некоторое время я размышляла о вариантах, взвешивала «за» и «против», пыталась просчитать последствия и как буду оправдываться за поломку ключа.

Мои размышления нарушило шуршание. Я подняла голову и увидела, как в одном углу раскрошился материал стены, образовалась маленькая дырочка и сквозь неё проползла мышка. Сперва я вздрогнула от неожиданности, мышей я не боюсь. Да и странно пугаться их, когда у меня дома такие питомцы. Но эта была необычной: серебристо-голубой мех, отливающий лунным светом, во лбу — тонкая светящаяся спираль, глаза — две капли лунного сияния, в темноте камеры они тоже ярко светились, если присмотреться, в них можно разглядеть мерцающие звёзды. По крайне мере мне это удалось, ведь мышь замерла и смотрела прямо на меня, подняв полупрозрачные лапки, будто сделанные изо льда, позади её тела застыл длинный хвост, покрытый крошечными серебряными колечками.

— Кажется я тебя где-то видела, — проговорила вслух, стараясь сообразить быстрее. — Не ты ли изображена на монете? Как же Райнер тебя называл? Луно…луно…что-то связанное с Луной. Луноход? Нет. Луномышь? Тоже нет? Луношёртска?

Мышь вдруг радостно завиляла хвостом, издавая тихий переливчатый звон.

— Ну точно, Луношёрстка, магическая мышь, знающая все ходы в мире. Кажется ты даже умеешь открывать порталы и путешествуешь, где вздумается. Ты красивая, и правда похожа на лунный свет. Хочешь вкусняшку?

Я вспомнила о пакетиках с печеньем и орешками. Мышка торопливо пробежала к моей постели, я протянула ей печенье. Она взяла его передними лапками и принялась грызть так аккуратно, что не уронила ни одной крошки. Закончив, она снова вопросительно посмотрела на меня. Тогда я достала горстку орешков и протянула ей. Мышка торопливо запихала их в защёчные мешки, затем взобралась по деревянной опоре кровати наверх, залезла мне на колени. Я протянула ей раскрытую ладонь с другими орешками, но она взялась лапками за мой палец и смотрела прямо в глаза, а потом отпустила. Сложив лапки перед своим носиком, мышка принялась тереть их друг о друга, усы её шевелились, то завиваясь спиральками, то распрямляясь. Наконец, между лапками появилась довольно крупная полупрозрачная жемчужинка, которую она положила мне на ладонь. Внутри жемчужины словно переливалось северное сияние.

— Что это? Твой подарок? Обмен на еду? Она такая необычная. Спасибо! Я сохраню её на память.

Мышка затрясла хвостиком и камера снова наполнилась звоном.

— Нет? Нельзя сохранять?

Она приложила одну лапку к своей мордочке и открыла рот.

— Ты хочешь, чтобы я её съела? Но она такая красивая!

Мышка повторила свои движения и я поняла, что надо подчиниться. Аккуратно положив жемчужинку себе под язык, я решила притвориться, что проглотила её, но тут почувствовала, как шарик словно тает, растекаясь сладковатой лужицей во рту. Не знаю, что произошло, то ли я уснула, то ли просто закрыла глаза, но перед моим взором вдруг появилась Агафья, сидевшая как и я в этой клетке, но на более примитивной постели и грязном матрасе. Как и я, она обнимала руками колени и горько плакала. Я видела её снизу, как будто глазами мышки. Потом лицо Агафьи приблизилось, я оказалась у неё на коленях. Она посмотрела прямо на меня, протянула кусочек чёрствого хлеба и выдавила из себя улыбку. Я смотрела на её руки, с размазанным по ним грязью и слезами. На ладони обнаружился довольно глубокий порез с запёкшейся кровью.

— Это просто царапина, — сказала моя пращурка. — Я получила её, когда сняла со стены этот дурацкий ключ, — она указала взглядом на предмет, лежавший на постели рядом. — Там щепка отломилась и впилась мне в руку. Спасибо, что хоть ты навестила меня, а то совсем никто не приходит. Мне так страшно. Меня обманули, веришь? Хотя вряд ли ты умеешь говорить. Никто не верит. Даже слушать не захотели. И с родителями не дали попрощаться. Заставили признать вину. И зачем только я поверила этим высокорожденным⁈

Раздался скрип металлической двери, мышка спрыгнула на пол и убежала в норку. Последнее, что я слышала — чьи-то тяжелые шаги по каменному полу.

Я открыла глаза, из них лились слёзы, так что я снова уронила лицо в ладони и позволила себе выплакаться. Луношёрстка видимо сочла свою миссию исполненной, поэтому убежала. Выходит, это маленькое серебристое существо живёт уже больше полутысячи лет и лично застало мою пращурку. Я долго не могла успокоиться, переживая увиденное и сочувствуя горю Агафьи. Кажется я могла физически ощутить её эмоции. Неужели она тоже сидела именно в этой клетке? И к ней тоже кто-то приходил. Кто? Зачем?