— Послушайте, Лоуренс…

— Соблюдайте субординацию! Я как минимум выше вас по происхождению.

— Вы же её не соблюдаете. И потом, я родом из страны, где происхождение не играет роли. Все граждане равны. Хотя высокомерные типы вроде вас и там встречаются.

— Но сейчас вы не у себя дома.

— Вам нужно бороться не со мной, а со своими собственными демонами, которые у вас прямо тут, — я уверенно ткнула его пальцем в середину груди. Мужчина оказался шокированным, отпрянул и даже отряхнул то место на мантии, которого я коснулась.

— Вы несносная. Невыносимая. Вы просто…

— Всё это не про меня, это то, что живёт внутри вас. Я не желаю вам зла, несмотря на то, что вы мне его как раз желаете. Задумайтесь. Может не стоило заходить так далеко? Вы ведь даже не попытались поговорить со мной, узнать меня лучше. Не такая уж я страшная.

— Мне нет нужды вас узнавать. Я достаточно знаю о вашем происхождении. Это вам стоит задуматься, что вы делаете не так. Идёмте.

Непробиваемый. Упёрся в свою ненависть и не хочет ничего слышать. Впрочем, злость меня и правда отпустила, когда я поняла, что он ненавидит не меня лично, а мой статус, прошлое моей семьи, которое сильно повлияло на его семью. Лоуренс лично проводил меня в самую дальнюю клетушку и повесил на решётку магический замок. Только теперь жгут на моих руках щёлкнул, распался на две части, которые превратились в змеек и уползли к своему хозяину.

— А ректор и остальные знают, куда вы меня поместили?

— Обижаете. Не ждите к себе особенного отношения, ибо в вас нет ничего особенного. Никто вас отсюда не выпустит до завтра без моего прямого указания.

— Не думайте, что я боюсь, Лоуренс Олдред. Вы меня плохо знаете.

— И в мыслях не было, — улыбнулся он. — Вам принесут ужин и письменные принадлежности. Не забудьте об указании ректора и запишите свои сны, — последнее слово он буквально выплюнул.

Не будь Лоуренс Олдред редкостной сволочью, он бы мне возможно понравился. Красивая внешность, обаятельная улыбка, высокий рост, глубокий голос — всё как я люблю. Но к счастью, этот тип меня всё же отталкивал. Я подумала о Райнере, который сейчас сидел в соседней темнице в таких же условиях, как и я. Наверное он был здесь и прошлой ночью. Раз он это выдержал, то и я смогу. В груди разлилось тепло при мысли о человеке, ставшим мне почти другом. И хотя он был не совсем в моём вкусе, как мужчина, мог дать приличную фору Лоуренсу, да ещё пару уроков поведения с женщиной в придачу. Щёки мгновенно загорелись от этих мыслей, пришлось даже встряхнуться.

Шаги моего тюремщика эхом отдавались от стен. Светильники в виде факелов совсем не грели, только давали свет, хоть и потрескивали как настоящие. Здесь было сыро, темно и пусто. При этом энергетика давящая, не исключаю, что здесь тоже обитают призраки. Полагаю, мне не навредят, скорее пытаются запугать. Впервые за всё время, что провела в этом мире, я осталась без помощи, поддержки и защиты. Если кто-то и явится в это мрачное место, мне придётся справляться с ним самостоятельно. Сразу пришли на память сколопендры, пауки и прочая ползающая в подвалах живность. Я брезгливо поморщилась и отряхнулась. В клетушке имелась грубо сколоченная кровать с соломенным тюфяком и застиранной простынью, старенькое одеяло, подобие унитаза и раковина. Да уж, в тюрьме я ещё не сидела.

Кое-как устроившись на тюфяке, к счастью не имевшем посторонних запахов, я укуталась в одеяло и стала думать о процессе, вспоминала сказанные там слова, анализировала. Сколько прошло времени не знаю, здесь не было окон и часов. К сожалению атмосфера темницы всё же влияла на моё состояние, я взрагивала от каждого шороха и до рези в глазах всматривалась в пустой коридор. Время тянулось ужасно медленно, из-за отсутствия часов и окна я даже примерно не понимала, сколько прошло. Наконец засов на двери заскрипел и кто-то торопливо вошёл.

— Лукерья! — раздался слегка растерянный женский голос.

Я вскочила с постели, высунула руку сквозь прутья решётки и помахала.

— Агата! — слёзы радости неудержимо потекли по лицу. Женщина торопливо шла ко мне с большим подносом.

— Не знаю, что происходит, но уверена, это какая-то нелепая ошибка. Как только узнала, тут же сама попросилась принести вам обоим еду.

— Я так рада тебя видеть!

Она передала мне через прутья миску горячего супа, тарелку с мясным рагу и два бумажных пакетика. В одном было творожное печенье, а во втором ассорти орешков.

— Спасибо тебе, — всхлипнула я растроганно.

— Не переживай сильно. Думаю, завтра всё изменится и ты сюда больше не попадёшь.

— Будем надеяться. Скажи, ты уже была у Райнера?

— Да. Эти изверги, охранники, предложили мне самой выбрать, куда пойти сначала, но отказались говорить, кто где сидит.

— Он что-нибудь сказал?

— Просил передать тебе быть осторожной в словах и действиях и не предпринимать ничего сгоряча. Ещё заверил, что здесь тебе ничего не грозит, хоть и выглядит это место устрашающе. Тут ничего не водится. А, вот, часы передал. Сейчас шесть вечера, если будешь следить за временем, будет легче переносить заключение.

Я улыбнулась, бережно взяв небольшие круглые часики с витиеватым орнаментом на крышке и положила себе в карман. Ещё она передала мне деревянный планшет с закрепленной на нём бумагой, и ручку.

— Спасибо тебе огромное. Твой приход меня очень приободрил.

— Если б я тебя не знала, подумала бы, что между вами есть романтические чувства. Об этом все шепчутся, и студенты, и преподаватели, и даже обслуга. Но я считаю, ты бы мне рассказала.

— Правильно делаешь, что не веришь. Нас с Райнером связывает лишь общее дело. И больше ничего.

— Я рада. Так то он мужчина интересный, но такой суровый. Ай, ладно. Как только освободишься, предлагаю устроить чаепитие на всю ночь. Будем косточки всем перемывать.

— Договорились.

— Ну, я пойду, а то ещё подумают лишнего.

— Конечно, иди, не хватало, чтобы у тебя возникли проблемы.

— Поешь, пока горячее!

— Обязательно! — заверила я подругу, но так расчувствовалась, что до еды дело дошло только когда я немного поплакала и успокоилась.

Писать свои сны сейчас у меня не было ни сил, ни желания. Завтра с утра запишу, будет время. Поев, я свернулась калачиком под одеялом, уставившись взглядом в одну точку. От еды разморило. Может я бы заснула, но дверной засов снова скрипнул. Сев, взглянула на часы — полвосьмого вечера.

— Вы уже записали свои сны? — остановился напротив моей клетки Лоуренс Олдред, сложив руки за спиной. Мужчина выглядел спокойным сейчас, будто это не он недавно выговаривал мне за все смертные грехи.

— Ещё не начинала. У меня ведь есть время до завтра. К тому же здесь темно.

Маг осмотрелся, поднял руку и создал небольшой светящийся шар, который повесил над моей головой.

— Полагаю, теперь света достаточно?

— Да, но всё равно я не уверена, что буду писать сегодня.

— Оставлю вам шар, думаю, справитесь.

— С чего вы вдруг так добры?

— Не думайте, что я пытаюсь помочь вам, скорее забочусь о себе. Я порядком устал от этого дела. Ваше проклятье записано на ключе. У некоторых артефактов со схожими функциями есть одна особенность: если его сломать, проклятье разрушится.

— И почему вы решили рассказать мне об этом? — моё подозрение усилилось. Не верила я, что этот человек способен на добрые поступки.

— Возможно я и правда слишком суров с вами. Мои предки пострадали не из-за вас лично, но мои предубеждения и скорбь не позволяют мне простить, а вы — живое напоминание трагедии моей семьи. За свои проступки вам так или иначе придётся ответить, не надейтесь на снисхождение. Но ситуация с проклятьем…

— Что думает ректор Арден по этому поводу? — перебила я его рассуждения, показавшиеся мне слишком затянутыми.

Лоуренс обречённо вздохнул.

— Ректор хочет разобраться по закону, выяснить все детали. И ваше право следовать этому плану. Но вы ведь не раз уже нарушали правила. Вы нарушали их, чтобы выяснить истину. А истина в том, что разрушение проклятья, испортившего вам жизнь, в ваших руках. Вас вынудили учиться здесь только из-за него, из-за ваших нестабильных, неправильно работающих способностей. Вы можете решить эту проблему, а с ней уйдут все претензии по поводу магии.