Кассиан протянул ему бумагу и мой оппонент тоже долго изучал её, даже лицо его побледнело от осознания, уж не знаю какого.

— Ручаюсь своей честью, этого документа не было в материалах дела никогда.

— И именно ваш отец отказал в его принятии, — добавил ректор.

— Очевидно, у него были на то причины, — парировал профессор.

— Знахарка смогла вам помочь? — перетянула внимание профессор Россен.

— Как бы сказать… — я не сразу вспомнила о чём она, слишком увлечённая перепалкой за трибунами.

— Скажите правду.

— Она считает, что при наложении проклятья имело место некое нарушение.

— В части чего?

— Возможно при наложении проклятья допущена ошибка или не учтено важное условие.

— И снова эта женщина ставит под сомнение репутацию высших магов! — воскликнул Олдред, так что все повернулись к нему. Кажется, былая уверенность вернулась к нему слишком быстро.

— Если позволите, не только слова знахарки меня смутили.

— А что ещё? — оживилась Серафина.

— Раньше, когда мы проникли в архивы, то встретились там с Полуночным стражем. И он сказал, что моё проклятье нестабильно.

— Прямо так и сказал⁈ — уточнил Солен.

— Слово в слово.

— А как вы вообще выжили после встречи с ним?

Все члены суда с интересом уставились на меня.

— Ну, я не знаю, если честно. Я разозлилась, что он отбирает годы жизни, пошла к нему навстречу и тоже стала считать. А он остановил меня и сказал, что проклятье нестабильно. Потом сказал, что отпустит нас, но прежде согласился помочь найти бумаги.

— Призрак помог вам⁈ — кажется профессор некромант удивился сильнее некуда.

— Как-то так, — пожала плечами я.

— Если подумать, это уже не кража, здесь имеет место только незаконное проникновение, — высказался кто-то из магов на галёрке.

— И то верно, — согласился ректор. — Зачеркните эту часть в обвинении и подробно внесите рассказ Лукерьи в протокол. Позже обсудим. Солен, попытайтесь выведать что-то у призрака.

— Он не то, чтобы сговорчивый, вам ли не знать, — засомневался некромант.

— И всё же попробуйте.

— Как прикажете. Однако, если уважаемая комиссия сочтёт возможным, я бы пригласил на допрос Слепую Айну.

Маги зашушукались, зашумели, стали переговариваться.

— Боюсь, она не явится, — предположила Веллария Россен.

— Явится, если не хочет сесть за решётку, — отрезал некромант. — Проверим, правду ли нам сказала подсудимая об этой встрече, или у знахарки будет другая версия. А кроме того, в свою бытность преподавателем здесь, Айна специализировалась как раз на проклятьях. Она либо утаила что-то, либо ей не хватает исходных данных, чтобы разобраться со случаем Лукерьи.

Я удивилась такому предложению, хотя если подумать, оно вполне логичное. В любом случае я сказала правду, и оставалось надеяться, что знахарка тоже не станет врать. А то мало ли, захочет выгородить себя, как уже поступила Сарина.

— В этом уравнении слишком много неизвестных, — пророкотал Кассиан Арден, так что многоголосье утихло за секунду и все внимательно слушали. — Полагаю невозможным продолжать слушание по другим пунктам, пока не разберёмся с уже озвученными. Следует вызывать Слепую Айну на допрос, попытаться выведать у Полуночного стража, что он имел ввиду, и дать время профессору Соль уточнить информацию о ключе. Так же нам предстоит проверить экзаменационные листы шестисотлетней давности. Выдайте Лукерье чистую бумагу и письменные принадлежности. А вы, студентка Смирнова, запишите подробно свои сны, каждая деталь может иметь значение. До выяснения всех обстоятельств Лукерью и Райнера содержать под стражей. Слушание продолжится завтра в полдень.

Нас с Райнером первыми вывели в коридор.

— Ты молодец, — сказал мне он, когда мы остались вдвоём на несколько секунд. Секретарь вернулся за бумагами, а четверо высоченных охранников только шли к нам навстречу по коридору.

— Спасибо. Я уже ни в чём не уверенна.

— Всё получится.

— Мы…

— Прекратить разговоры! — раздался за нашими спинами зычный голос Лоуренса.

— Почему нам нельзя поговорить⁈ — не выдержала я.

— Чтобы вы не смогли договориться о единой линии поведения, это же очевидно, — презрительно бросил мне профессор-обвинитель. — Суд должен выяснить правду и я приложу к этому все усилия.

— Раз так, потрудитесь найти мой кристалл памяти, — огрызнулась я, резко подавшись ему навстречу.

Олдред отпрянул, ухмыльнулся, затем быстрым движением надел на мои запястья какой-то жгут, который стянул мои руки, но боли не причинял.

— Боишься, что женщина тебя ударит? — усмехнулся Лука ему в лицо. — Впрочем, я бы её не осудил.

Только теперь я заметила, что руки Райнера скованы таким же жгутом. Стражники заняли места по бокам от нас обоих и повели по коридору раздельно.

Глава 20

Поиски истины

Лукерья.

Не знаю, почему я была уверена, что меня снова запрут в лазарете, но ожидания не оправдались: мы направлялись в подвалы. В конце лестницы коридор делился на три: левый вёл в зверинец, центральный в оружейную комнату, хранилища и архивы, а правый, как выяснилось, в темницы. За первой дверью оказался довольно просторный приёмник с кандалами на стенах, столом и журналом, куда вписали моё имя. На противоположной входу стене имелось ещё две двери.

— Ничего не бойся, — успел сказать мне Лука прежде, чем его грубо втолкнули в левую дверь. За ней просматривался довольно длинный коридор с решётками камер слева и глухой стеной справа. Передо мной открыли вторую дверь и там оказался такой же коридор с маленькими камерами, с зеркальным расположением по отношению к первому. На стене висело лишь два магических факела, свет от которых едва доставал до тёмных углов.

— Темница? — спросила я профессора как можно увереннее, хотя от страха уже коленки подгибались. — Получше места не нашлось?

— О, поверьте, вам здесь будет уютно, сможете побыть наедине с собой, подумать. И никто не потревожит. Я даже оставлю факелы. К вечеру принесут ужин. Отоспитесь зато на мягком соломенном тюфяке. Возможно, он даже новый.

— За что вы меня так ненавидите, профессор?

— Я не питаю к вам ненависти, — спокойно ответил мужчина с равнодушным выражением лица. А потом вдруг посмотрел прямо в глаза и этот взгляд вовсе не был равнодушным. — Но по вине вашей пращурки погиб мой великий дед, которого я не успел застать. А с моей бабушкой случился удар, который повлиял на всё её здоровье и сократил её жизнь. Её я тоже не застал. По вине вашей пращурки погибло ещё несколько человек и был существенно повреждён корпус академии. Мой отец тяжело перенёс гибель своих родителей, и всю жизнь страдал от этого. Так что да, у меня есть причины не испытывать к вам тёплых чувств, ведь в вас течёт её кровь.

— Это прискорбно. Но давайте честно, вас то самого это всё не касается. У меня тоже бабушка и дедушка погибли до того, как я о них узнала. Но я не таю злобы на весь мир и никого в этом не виню. Агафья и вовсе умерла за шестьсот лет до моего рождения. Так за что вы ненавидите конкретно меня?

— Вы нарушили порядок самим фактом своего рождения. Ваш род должен был прерваться ещё шестьсот лет назад, но вы сломали систему и создали проблемы уже нам. Вы — ошибка, а я терпеть не могу ошибки. Да ещё ведёте себя так, что у меня от вашего присутствия глаз дёргается.

— Вот с этим вопросом вам бы к неврологу. А с вашей ненавистью к психотерапевту. Стоит поработать над синдромом отличника.

— Вы даже сейчас дерзите, зная, что я могу вас уничтожить!

— Загнанное в угол животное будет огрызаться и бороться за свою жизнь. А человек тоже своего рода животное. Вы ожидали, что я сложу лапки и покорно приму свою судьбу?

— Вы хотя бы должны вести себя как воспитанная женщина. Хотя, о чём я? Вас же даже толком никто не воспитал! Вы происходите из рода простых рабочих.