— Профессор Россен.

— Присядьте, Лука.

У неё не было ключей и открыть мне она не смогла. К тому же, уверен, Олдред наложил чары на замок.

— Я постою.

Она лишь кивнула, задумалась, прежде чем заговорить.

— Думаю, вы захотите узнать, что Лукерья пришла в себя недавно. С ней всё будет в порядке. Какое-то время помучается, но это пройдёт.

— Я рад. Мне следовало предупредить её…

— Знали бы, где упадёте, соломки бы подстелили.

— Да.

— Меня беспокоит другое. Мой коллега выдвинул обвинения против вас двоих. Довольно серьёзные. И я не знаю, что об этом думать.

— Позволите узнать, какие, госпожа?

— Для начала нарушение устава академии и вашей присяги, несанкционированные проникновения в запретные места. Кража документов. В ваших комнатах обнаружены бумаги, которых там быть не должно.

— Наверное речь об экзаменационных листах Агафьи Мирной? — осторожно предположил я.

— А ещё вы выкрали из хранилища кристалл, который не относится к вашей семье.

— Не выкрал. Взял, чтобы показать Лукерье. Но не успел.

— Что же вам помешало?

— Не нашлось подходящего времени.

— Теперь это кража имущества академии. Кроме того, в вашей личной комнате обнаружены вещи, принадлежащие другим студенткам.

— Хорошо искали, значит, — ухмыльнулся я. Даже тайники мои нашли, надо же. Олдред прям старается.

— Кроме того вас обвинят во лжи, — серьёзно продолжила Веллария, не поняв моей усмешки. — Вы соврали профессору Олдреду, что проводили экскурсию студентке по её просьбе. На самом деле водили её к слепой знахарке, прекрасно зная, что она в опале и любые контакты с ней незаконны.

— Вам интересно, с какой целью?

— Если честно, я ещё не решила, хочу ли это знать. Но мне сложно поверить, что вы оба настолько плохие люди. Очевидно, вещи студенток украла Лукерья, её в этом обвинят, а так же в нанесении им вреда. Вам же грозит обвинение в пособничестве, ведь они найдены в вашей комнате. И тут у меня две версии: либо вы ей помогали добровольно, понимая незаконность этих действий и их последствия, и тогда вы соучастник; либо вы гораздо наивнее, чем все думали. Возможно, она обвела вас вокруг пальца, может очаровала, приворотила. Скажите, Лукерья готовила для вас какие-либо зелья иди еду?

— И ко второму выводу вы пришли потому что…? — я намеренно говорил так, чтобы замотивировать её продолжать и узнать как можно больше.

— Потому что кроме прочего Лукерью подразумевают в тайном романе с вами, который она начала, чтобы втянуть вас в опасный заговор.

— Ну вы то должны понимать, что это бред. Впрочем, Лукерья предполагала, что у Олдреда богатая фантазия.

— Она интересовалась технологией люминов, допрашивала заведующую библиотекой, искала книги о Тесле, башнях, способах передачи связи. Заставила вас сводить её в лавку люминов, расспрашивала про башни эфира. Зачем ей это? Что вам известно о её намерениях?

— А вы не допускаете, что она это делает из праздного любопытства?

— Профессор Олдред полагает, что она всех нас обманула, ввела в заблуждение, заставив поверить, что не управляет своей магией.

— Лукерья даже попала сюда не по своей воле и была искренне напугана.

— Она вам нравится?

— Поверьте, все эти обвинения — чушь. Я лишь исполнял свои обязанности, по долгу службы замечая её поведение и реакции.

— Однако многие наставники замечали в ней потенциал, слишком высокий для того, кто лишь недавно узнал о своём даре.

— Понимаю, как вам сложно, — заговорил я спустя пару минут раздумий. — Но любое из этих предположений должно допускать какой-то умысел с её стороны, понятный и обоснованный мотив. Однако его нет, поверьте.

— Это мы будем выяснять на конклаве. Вы либо действительно хорошо её изучили, либо глупо влюбились и не видите дальше своего носа.

Я промолчал. Ну что можно ответить на такое заявление? Если стану отрицать и оправдываться, она лишь уверится в собственных догадках. Если соглашусь — решит, что вру. Нельзя отвечать на этот выпад. Не думаю, что Лукерья использовала приворот и уж точно не пыталась очаровать меня напрямую. Она скорее сторонится меня. Что до моих собственных чувств, они никого не касаются.

— У меня к вам лишь две просьбы. Если сочтёте возможным, — определился я.

— Какие?

— Дайте Лукерье возможность говорить. Не отвечать на вопросы, а просто рассказать её позицию. И вторая: устройте так, чтобы я присутствовал на конклаве с самого его начала.

— Вы понимаете, что это тоже выглядит подозрительно? Вы настолько сильно влюблены, что хотите защищать?

— Госпожа Россен, при всём уважении смею вас заверить, что вы ошибаетесь насчёт нас обоих. Мы невиновны, — я проигнорировал второй вопрос намеренно, чтобы дать ей понять — это вообще не должно рассматриваться.

— Невиновны в проникновении в закрытый архив путём взлома замков? Или во встрече с опальной знахаркой? Или в хищении имущества академии в виде бумаг и кристалла? Или это не вы принесли девушку с Озера Забвения в бессознательном состоянии? — разозлилась вдруг госпожа Россен.

— У нас не было другого способа добыть доказательства, — ответил я как можно спокойнее.

— Послушайте, Лука. Я не принимаю ничью сторону, но ситуация вызывает много вопросов и мы намерены выяснить правду. Почему вы не просили разрешений?

— Потому что были уверены, что нам их не дадут. — Я выдержал небольшую паузу и посмотрел ей прямо в глаза. — Либо станут препятствовать в их получении. Лукерья очень хочет вернуться домой и не желает тратить на бюрократию много времени. Если бы это была моя проблема, скорее всего я действовал бы так же.

— Вы чего-то не договариваете.

— Если хотите выяснить правду, изучите экзаменационные листы Агафьи очень внимательно. При условии, что их ещё не успели изменить.

— Интригуете.

— У Лукерьи в сумке при себе были две книги.

— Их уже вернули в библиотеку.

— Возьмите их. В автобиографии прочтите письмо номер пятнадцать. А в монографии госпожи Игниры Вайпери должен быть вложен листок с рукописным обращением.

— Игнира была наставницей и близкой подругой Серафины Ланиной, — задумчиво произнесла Веллария.

— Кажется незадолго до её смерти госпожа Ланина расторгла помолвку с профессором Олдредом.

— Да, так и было.

— То обращение и расторжение помолвки могут быть связаны.

— Лука, вы хоть понимаете, на какую опасную почву ступили?

— Позже, когда вы на конклаве всё выясните, я захочу дать показания последним, буду ходатайствовать о процедуре экстракции памяти.

— Добровольно⁈ — госпожа Россен испуганно отшатнулась от меня.

— Я знаю, чем мне это грозит. Но хочу сэкономить время. Все слова, объяснения и оправдания могут быть извращены, неверно поняты. А увиденное в моей голове невозможно будет опровергнуть.

— Логичнее предложить эту процедуру Лукерье. Но раз вы хотите её защитить…

— Дело не в этом. В памяти Лукерьи нет того, что есть в моей.

— Вы очень смелый, Лука Райнер.

— Надеюсь, для пользы дела.

Она кивнула и молча удалилась. Никаких обещаний, никаких вопросов больше не задала. Надеюсь, мне удалось достаточно её замотивировать на настоящие поиски правды и на частичное недоверие Лоуренсу Олдреду. Теперь важно, чтобы Лукерья не сболтнула лишнего. Профессору Россен тоже удалось заронить в меня зерно сомнения насчёт девушки. Вдруг она действительно использовала приворот, чтобы убедить меня помогать ей? Что, если мои чувства просто результат её магии? Может в своей выпечке, которой меня угощала не раз, она заложила нужное заклинание, а я съел и не заметил? Её силы и правда странные, очень мощные, и это пока ничем не объяснимо для меня. Что, если я заблуждался на её счёт и она вовсе не так невинна и бескорыстна? Как бы то ни было, если она и использовала такие нечестные методы, это не меняет сути. То, что мне удалось выяснить, на многое может повлиять в её и моей жизни. И, кто знает, в жизни академии тоже.