— Слухи не лгут. Мне донесли, что вы навредили студентке. Что вы натворили, Райнер⁈ — загремел профессор, нахмурившись, а затем отдал приказ: — Немедленно взять под стражу этого человека!

— Я ничего ей не сделал.

— Тогда почему она в таком состоянии? — Олдред лично приподнял веки девушки и оценил бледность её лица. Почему-то мне стало неприятно, что он к ней прикасается. Захотелось оттолкнуть мужчину, но при первом моём резком движении, два дюжих охранника схватили за локти. Я мог бы их раскидать, но решил не устраивать скандал в лазарете.

— Откуда вы её принесли? — строго спросил профессор.

— С луга, поросшего дрёма-цветом.

— И где этот луг?

— На берегу Озера Забвения.

— Вы совсем сошли с ума, Райнер⁈ Какого вас туда понесло⁈ И как вы посмели тащить за собой студентку⁈

— Она сама попросилась.

— Что вы забыли на Озере Забвения?

Чутьё подсказало, что не стоит признаваться ему в истинных моих целях, поэтому я уверенно соврал:

— Лукерья хотела найти своих предков, чтобы разобраться в прошлом.

— Нашла?

— Увы.

— И потом вы толкнули её в заросли цветов?

— Не несите чушь, Олдред, — огрызнулся я. — Нужно было отойти на минутку, в это время она решила понюхать цветы. Вам ли не знать, что женщины любят цветы.

Мне было известно, что в юности Лоуренс пользовался популярностью у дам разных возрастов и сам активно ухаживал сразу за несколькими девушками. Потом Серафина расторгла помолвку с ним без объяснения причин и эту ситуацию не обсуждал только ленивый. Да и сама помолвка длилась несколько лет, Серафина Ланина не торопилась назначать дату свадьбы, хотя их семьи не могли дождаться соединения. А спустя пару лет он быстро женился по договорённости двух семей. Несколько лет у них с супругой не получалось обзавестись наследником, в итоге она умерла от послеродовой горячки. Их сын выжил и теперь находился на воспитании семьи Лоуренса, пока тот работал в академии.

Сейчас он строил из себя строгого блюстителя порядка и традиций, жёстко пресекал любое своеволие. А на женщин, как поговаривали, больше не обращал внимания. Впрочем, чем он занимался в свободное время, никто не знал. Может просто хорошо шифровался. Наверное поэтому меня так бесило, когда он заговаривал с Лукерьей или подходил к ней слишком близко, и особенно нервировало, если прикасался к ней.

— Я разберусь с вами позже, Райнер. Уведите его.

— Погодите, — в лазарете появилась Веллария Россен. — Мне сказали, она нанюхалась дрёма-цвета?

— Так и есть, — подтвердил я. Женщина принялась осматривать Лукерью, проверила пульс, зрачки, заглянула в рот.

— И много там цветов? Мы в последнее время их с трудом выращиваем.

— Огромное количество. Если все собрать и заготовить, вам лет на десять хватит.

— Это хорошо. Дикие образцы лучше размножаются, а мы давно не обновляли состав семян. Возможно поэтому они вырождаются. Говорите, Озеро Забвения? — целительница повернулась ко мне.

— Именно.

— Что ж, я позабочусь о ней. На лицо отравление, даже характерная сыпь в горле. Принеси вы её получасом позже, мы бы уже не смогли её разбудить, а так шансы есть.

Я чувствовал, что Веллария настроена ко мне положительно, что она на нашей стороне. Но и Лоуренс не дурак, быстро сообразил.

— Уведите его, — скомандовал Олдред. — И в кандалы закуйте.

Вот же любитель пафоса и выпендрёжа. Его люди со мной не особенно церемонились, привели в подвал и разместили в одной из темниц, и правда надели кандалы на ноги. Вообще у нас эти темницы почти не использовались, всё-таки магическая академия, а не тюрьма. Чаще водили сюда студентов, чтобы рассказать об истории этого замка, а она была довольно богатой.

Я наверняка знал, что в соседних камерах пусто. Возможно он решил, что меня это напугает, заставит заговорить. Не угадал. Единственное, о чём я сейчас беспокоился — это что Лукерья осталась в его зоне доступа и мне ничего не скажут о её судьбе, а я не могу оказаться рядом, чтобы защитить её.

Не сомневаюсь, Лоуренс Олдред постарается потрепать мне нервы. Что он предпримет в отношении Лукерьи — вариантов масса. Думаю, её не смогут разбудить до утра. Единственный для меня способ защитить девушку сейчас — это молчание.

В камере горел магический светильник, никаких окон, никакого движения в коридоре. Невозможно узнать сколько прошло времени и который сейчас час. Нельзя никуда выйти, вынужденное состояние неизвестности и ожидания раздражало. Многие бы сломались. Но мне уже доводилось сидеть в таких местах как военнопленному и в гораздо худшем состоянии. Чтобы не скучать, я принялся анализировать увиденное в памяти Михая и ту информацию, которую раздобыла Лукерья, периодами вставал и прохаживался по камере, насколько позволяли кандалы. Они громко скрипели, потому что давно никто не смазывал. Наконец мне надоел этот звук и я устроился на скамье у стены.

Спустя время в коридоре послышались шаги и тихое шуршание плаща по каменному полу. Лоуренс Олдред остановился напротив клетки, открыл дверь и вошёл.

— Расскажи мне, что там на самом деле произошло.

— Я уже рассказал.

— Я знаю, что это ложь. Лукерья в сознании. Она оказалась более разговорчива. А ты забыл, что чистосердечное признание…

— Я тоже допрашивал и пытал людей, — перебил его я. — Причём в реальных боевых условиях, и сам прошёл через это. Так что я прекрасно умею играть в эту игру. А ещё отлично распознаю блеф.

— Я тоже воевал в той войне, Лука.

— Давайте не будем мериться кхм… опытом. Вам меня не запугать. И в отличие от вас я прошёл через пекло, пока вы из высокой башни фаерболами кидались.

Сегодня он выдержал мой взгляд.

— Я всё равно выясню, что вы ищите и с какой целью. Вы с ней давно сговорились, действуете за нашими спинами, как истинные преступники. Но я не позволю вам навредить академии или людям в ней.

— Задавались ли вы вопросом, Олдред, с какой целью мы объединились?

— Она мне расскажет, поверь. А если станет упираться, я залезу ей в голову. Тебе ли не знать, сколько боли причиняет эта процедура. Но тогда я узнаю всё. И о тебе тоже. Ты больше не будешь работать здесь. Нигде не будешь.

Мне стоило больших усилий не придушить его на месте за эти слова, и ещё больших не выдать свою реакцию. Я спокойно сел на скамью, посмотрел ему в глаза.

— Тогда на войне ты ошибся. И твоя ошибка могла стоить жизни целой роте. На твоё счастье эту роту возглавлял я. Почему ты уверен, что сегодня не ошибаешься?

— Я доверяю своей интуиции больше, чем кому-либо.

Я резко дёрнулся в его сторону, профессор вздрогнул и отпрыгнул, а я грубо захохотал ему в лицо. Этот заносчивый мерзавец боится меня, как бы ни храбрился. Он знает, что в честном бою без магии я его уничтожу за пару минут.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, Лоуренс Олдред покинул отделение тюрьмы. Мой смех прекратился сразу же как он ушёл. Лукерья конечно выдержит пытку, если он рискнёт применить её, но я не был уверен, что не сломается. Меня же Олдред на дух не переносит, в немалой степени из-за той ситуации на войне. Он всегда видел во мне конкурента и его бесят люди, которые не боятся его. А таких немного и я в числе первых.

Предстояло набраться терпения и придумать, как выбраться из темницы до того, как Лукерью начнут пытать.

Глава 19

Суд совести

Райнер.

Нахождение в темнице уже начало утомлять. Я действительно сбился со счета времени. Удалось немного поспать. Карманные часы показывали пять часов, ночи или дня — не понятно. Сейчас бы поесть, в животе урчит.

Через час мне принесли еду. Я схватил паренька с подносом за руку прямо через прутья решётки, чтобы покопаться в его мыслях и что-нибудь узнать, но он быстро вырвался, почувствовал. Смог выяснить только, что его подняли ни свет ни заря и велели отнести мне еду. Значит сейчас утро и спал я всю ночь. Не так уж плохо. Ещё пару часов ничего не происходило, а потом в подземелье кто-то пришёл. Шаги лёгкие, осторожные, скорее всего женщина. Она будто сомневалась, подходить ко мне или нет, в итоге решилась. Я поднялся.