Вызвав замену смотрителям, я лично сопроводил пострадавших в лазарет. Мужчина постарше навсегда лишился глаза, выбитого осколком, второму повезло больше, но лицо останется в шрамах, слишком глубоко впилось зеркало. Лекарь-маг сообщил мне, паучья слюна не даёт затянуть раны и он здесь бессилен.

Ярость накрыла внезапно. Сам не помню, как оказался у кабинета профессора Олдреда.

— Войдите, — протяжно ответили изнутри.

— Профессор, — я отдал честь по уставу, но надеюсь, по моему взгляду он понял, что я вовсе не уважаю его.

— У вас какой-то вопрос, Райнер? — надменно поинтересовался он, листая какие-то документы.

— Когда я рассказывал вам о зеркальном пауке, то рассчитывал, что вы его уничтожите. Но вы притащили его в академию, не озаботившись безопасностью.

— Я притащил его сюда именно потому, что он крупный и опасный. Возможно единственный в нашем мире. Уникальный. Его необходимо тщательно изучить, пока мы не знаем, на что он способен.

— Сегодня два смотрителя чудом не лишились жизни из-за вашего решения. А если бы они погибли, сколько ещё человек могло пострадать? Других сотрудников, студентов?

— Вы упрекаете меня, Лука? — негромко но с нажимом спросил Олдред.

— Констатирую факт, — у меня не было полномочий, чтобы бороться с ним на равных, но и молчать я тоже не мог.

— Разве не вы новый начальник зверинца? — спросил процессор, как бы ставя меня на место. — Так разберитесь с этим. Докажите, что ваше назначение не было ошибкой.

— Облажались вы, а разгребать мне? — я не успел остановиться, слова сами вырвались. — Не перекладывайте на меня ответственность. По уставу академии, если маг доставляет опасное существо, он обязан позаботиться о безопасности окружающих, наложить заклинания, сковать. Вы же просто оставили усыплённого монстра в камере, я видел записи в журнале, даже к стене не приковали. Вы не объяснили, чем его кормить и как остановить. Смотрители по-привычке открыли клетку, они сказали мне, что считали его спящим, но он сразу же напал на людей. Я обязательно напишу докладную об этом.

Лоуренс молчал. Надеюсь, он осознал свою ошибку и всерьёз примет мою угрозу. Мной сложно манипулировать, я слишком хорошо знаю правила и всегда их соблюдаю. И у меня нет мании величия, позволяющей пренебрегать ими. Если Лоуренс Олдред решил устроить мне проверку с помощью этого монстра, то он неверно рассчитал силы.

— Думаю, вы правы. Я вспомнил, что действительно не дал указаний насчёт паука. Сегодня это будет исправлено. А пока велите не трогать его.

Я не стал ему отвечать, даже не поклонился, просто развернулся и вышел. Вот же мерзавец. Но хотя бы он не стал просить не писать докладную, я всё равно бы её написал, из принципа. Его титул, происхождение и знания не дают ему никаких особенных прав в моих глазах.

Ближе к вечеру, когда все дела в зверинце были завершены на сегодня, я отправился в хранилище артефактов. Там имелось отдельное помещение для кристаллов памяти, один из трех входов располагался сразу за оружейной. Они хранились веками и каждое поколение оставляло записи для своих потомков, чтобы те могли узнать, как выглядели и предки, как звучали их голоса, получить ценные советы на будущее. Кристаллы уничтожались только в случае полного прерывания династии, если никакого прямого потомка больше не оставалось. И то это касалось лишь простых людей и неизвестных магов. Кристаллы тех, кто важег для истории, хранились вечно.

К счастью они были разложены по разделам и по алфавиту в каждом разделе, так что поиск нужного не занял у меня много времени.

— Вот он, — я прочёл подпись «Михай Райнер». Активировав, начал слушать и смотреть очень внимательно. Там был запечатлён не только мой предок, но и его жена и четверо детей. У Михая грустные глаза. Я знал, что он души не чаял в своей семье, обожал детей и всю жизнь жил только ради них, не мечтая о большем, чем должность охранника, дававшая стабильность и достаточный доход.

— Что пожелать потомкам? — задумчиво сказал мой предок. — Наверное быть смелыми и всегда говорить правду. Не повторяйте моих ошибок, иначе это будет угнетать вас всю жизнь. Всегда говорите правду, даже если знаете, что последствия будут тяжёлыми.

На этом запись заканчивалась. Михай, его жена Нерити и дети махали на прощанье, а затем кристалл потемнел. Он что-то знал, что-то скрывал всю жизнь, иначе зачем давать такой совет? Но что? Может ли это быть связано с делом Агафьи? Я ведь теперь не успокоюсь, пока не узнаю.

Решив поискать кристаллы предков Лукерьи, я потратил ещё около получаса, но нашёл только родителей Агафьи. Уже старые и седые они таки решились оставить сообщение, хотя знали, потомков у них не будет из-за проклятья. Я не стал смотреть сам, но положил его в сумку. Покажу Лукерье, пусть решает, надо оно ей или нет. В конце концов это её род. От самой Агафьи ничего не осталось, видимо ей не дали сделать запись и попрощаться, потому что предполагалось, что никто этого не увидит. Странно, что их вообще не уничтожили, обычно ревизия делается раз в пятьсот лет, а тут больше прошло. Может упустили?

Как бы ни было, никто не узнает, что я его вынес до следующей ревизии. Так как в хранилище я ничего не узнал, следующее место — администрация учебного процесса. Если мой предок что-то знал об Агафье или писал какие-то заявление, они будут храниться там. В конце концов он работал охранником именно в студенческом корпусе. Лукерья уверена, что её пращурку обижали другие студенты. Кому как не охраннику знать об этом.

В кабинете господина Соуля Лукерья горячо спорила о чём-то с администратором и умоляла его поискать документы.

— Я же вам уже сказал, всё списывается в архив раз в пятьсот лет, я не могу ничем вам помочь! — отвечал ей Соуль. Щёки мужчины покраснели от раздражения, даже пошли пятнами. Обычно он спокоен и дружелюбен, но она умудрилась вывести мужчину из равновесия.

— О, господин Райнер, у вас какой-то вопрос? — Соуль намеренно отвернулся от девушки, давая ей понять, что разговор окончен.

— Господин Соуль, мне правда это очень нужно! — не сдавалась Лукерья.

Но мужчина лишь шикнул на неё и улыбнулся мне. Лукерья наконец заметила моё присутствие, замерла на секунду, а потом просто кивнула в знак приветствия.

— Я ищу кое-что о моём предке, он здесь работал охранником.

— Так. Но это учебная администрация.

— Да. Он охранял студенческий корпус и напрямую взаимодействовал со студентами. Мне нужно узнать, писал ли он какие-то докладные, рапорты, жалобы.

— Семейное древо составляете? — предположил Соуль.

— Для отчёта.

— Ах, ну если для отчёта… Думаю, мы можем что-то найти. Годы работы знаете? — Соуль приземлился за компьютером и начал что-то печатать.

— Не точно, примерно около шестисот лет назад.

Мужчина посмотрел на меня, затем на Лукерью, потом снова на меня и наконец выдал:

— Подозрительно.

— Что именно? — беззаботно уточнил я.

— Студентка Смирнова тоже ищет информацию о своём предке, учившемся у нас в то же время. Ваши запросы как-нибудь связаны? У них были запретные отношения?

— Помилуйте, господин Соуль! Михаю Райнеру на тот момент было около пятидесяти, четверо детей, любимая жена. Ему точно было не до студенток, — вступился я за предка.

— Кто знает, кто знает, — загадочно ответил администратор. — Седина в бороду, бес в ребро.

— Это точно не про моего деда.

— И не про мою пра-бабушку!

— Как скажете, господин Райнер, — ответил мне администратор, игнорируя возглас девушки. — Но увы, вам я тоже помочь бессилен. Архивы за тот период уже списаны и доступа у меня к ним нет.

Лукерья резко развернулась и выскочила из кабинета, Соуль ушёл в соседний, а я задумался, что делать дальше.

Мимо прошлёпал старенький архивариус.

— Вы по картам умеете ориентироваться? — спросил меня он.

— К чему вопрос? — я немного опешил, мы даже не знакомы и не общались ни разу.

— Ну знаете, если уметь читать карты, можно найти много интересного.