Чало спросил тихо:

— То есть, теперь наша задача — не найти сумку, а просто сорвать чужую игру и уйти оттуда живыми?

— Да. И посмотреть, можно ли вообще еще что-то выжать из этой истории. Мы должны скинуть со своего хвоста всех преследователей, стравливая их между собой. Пусть перемочат друг друга — тогда им будет точно не до нас. Но главное после этого выйти самим. Если станем стороной конфликта и начнем геройствовать, нас там и закопают.

Пеппе кивнул первым.

— Suena cabrón, pero me gusta (Звучит круто, но мне нравится).

Педро зло потер лицо здоровой рукой.

— Yo voy con ustedes (Я иду с вами).

— No. — Я даже не повысил голос. — Ты остаешься здесь.

Он вскинулся:

— ¡Carajo! (Черт!) Я уже нормально хожу.

— Ходишь, да, — соглашаюсь с ним. — Но еще не бегаешь, не падаешь под огнем и не лезешь через парк, полный копов и чужих стрелков. Ты мне нужен живой и здоровый для того, что будет дальше. Поэтому — нет.

Педро хотел рявкнуть что-то еще, но я его добил спокойно:

— Если завтра все пойдет так, как я думаю, после парка у нас останется только один путь — назад, в Сьерра-Мадре. И вот там ты мне понадобишься по-настоящему. Живой. На ногах. А не с дыркой в боку у сгоревшего трейлера. Для нас это намного важней, чем прищемить хвост Игнасио и макаронникам.

Он замолчал.

Чало перевел взгляд на Педро, потом на Пеппе, потом на меня.

— ¿La Sierra Madre? — недоверчиво хмыкнул он. — ¿La tierra del cártel de Sinaloa? (Земли картеля Синалоа?)

— Да. — спокойно смотрю на него и киваю. — El cártel tomó como rehenes a Paulina y a Ernestа (Картель взял в заложники Паулину и Эрнесту). Если мы не принесем им сумку, их убьют. А всех нас потом. Картель возложил вину за пропажу товара на всех людей Габриэля.

— ¡Maldita sea! (Черт возьми) — шумно выдохнул Чало и растерянно посмотрел на Педро.

Тот кивком подтвердил мои слова, добавив.

— Yo por Ernestа voy a donde sea y haré lo que sea (Я за Эрнесту пойду куда угодно и сделаю все).

— ¿Y después? (А потом?) Даже если все получится, нас все равно найдут и отрежут головы. — с сомнением качает головой Чало.

Пеппе мрачно молчит.

— Нас и так убьют, если мы не найдем сумку. А мы ее не найдем. — вмешиваюсь в разговор. — А так у нас будет шанс.

— ¿Cuál? (Какой?)

— Мы освободим заложниц и заберем у дона Альберто наши деньги. Там много. Вы с Пеппе получите по двадцать пять тысяч. С такими деньгами уже можно будет спрятаться.

Чало и Пеппе переглянулись, а потом заулыбались и одновременно кивнули.

— Значит, hoy trabajamos los tres (Значит, сегодня работаем втроем). А завтра выдвигаемся в Сьерра-Мадре — подводит итог Чало.

— Gracias, carnales (Спасибо, братаны)! — с облегчением кивает Педро, который во время этого разговора был очень напряжен. — Я этого не забуду.

— No te pases, cabrón (Не бузи, козел), — ухмыляется Чало. — ¿Cómo te íbamos a dejar en esto? (Как мы тебя бросим в таком деле?) Мне никогда не нравилось, когда в заложники берут женщин и детей. Паулина сестра Габриэля и она наша. Ernesтa es tu hermana, y tú eres nuestro carnal (Эрнеста твоя сестра, а ты наш братишка).

Пеппе только согласно кивнул, подтверждая слова товарища.

— Отлично. Но давайте вернемся к сегодняшней ночи. — Я ткнул пальцем в карту и посмотрел на Чало. — Вы с Пеппе вместе атакуете с одной стороны. Я с другой. Огонь откроете только после меня. Коротко. Точно. Потом сразу смещение и отход. Мы не будем драться по-настоящему. Мы только запустим заварушку, и пусть они дальше веселятся без нас.

Пеппе усмехнулся краем рта.

— Me gusta (Мне нравится). Надерем задницу собаке Игнасио

— Рано радоваться, — остужаю его пыл. — Если кто-то перепутает момент, или начнет палить от азарта, нас перемелют вместе с ними. Но сделать это нужно. Если мы просто исчезнем, за нами могут потянуться: Игнасио, итальянцы, федералы — кто-то из них, или все разом. В Мексику мы уйдем уже с хвостом и тогда ничего не выйдет. Сегодня ночью у нас есть офигенный шанс этот хвост обрубить.

Пеппе посерьезнел и переглянулся с Чало. Педро долго задумчиво смотрел на карту, потом медленно выдохнул.

— Está bien, jefe. Tú mandas (Ладно, шеф. Ты командуешь). — Голос у него был хриплый и злой. — Делай по-своему.

Ночь еще окончательно не вступила в свои права, но темнота уже сгустилась настолько, что лица приходилось собирать из бликов фар, огоньков сигарет и редких полос света, падавших из распахнутых дверей машин.

Точку сбора Игнасио выбрал не у самого трейлерного парка, а в стороне — на старой площадке возле заброшенного склада стройматериалов, где когда-то складировали бетонные кольца, трубы и арматуру. Теперь там лежали груды мусора, ржавые каркасы, обрывки сетки-рабицы и несколько старых контейнеров, за которыми можно было спрятать машины от обзора с дороги.

Под навесом у стены стояли пластиковые канистры с бензином. Рядом — два ящика с патронами, несколько брезентовых свертков и короткие карабины. Несколько солдатос курили, переговаривались вполголоса и старались не смотреть на Игнасио слишком часто. Еще трое возились у старого пикапа, проверяя фары и крепление брезента в кузове.

Игнасио ходил между своими людьми медленно, заложив большие пальцы за ремень дорогих брюк. Гавайской рубашки на этот раз не было — вместо нее темная куртка, под которой бронежилет угадывался только по тому, как сидела ткань на груди. Усы щеточкой, золото на шее, начищенные ботинки — все осталось при нем. Но сегодня в нем не было обычной ленивой важности. Сегодня он напоминал хозяина бойни, который решил лично проверить ножи перед работой.

— Покажи, — коротко бросил он одному из людей.

Тот тут же открыл ближайшую канистру. Игнасио наклонился, понюхал, поморщился и кивнул.

— Нормально. Не разбавляли.

Потом подошел к ящику с патронами, запустил внутрь руку, сжал несколько штук в кулаке и посмотрел на подручного так, будто допрашивал его одним только взглядом.

— В трейлеры кидаете только перед самым поджогом. Не шуметь, действовать аккуратно. Мне не нужен шум раньше чем начнется пожар. Поняли?

— Sí, patrón. (Да, босс.)

— И льете не куда попало, а по полу и под стены. Чтобы пошло сразу. Если огонь нормально не разгорится, то я вас самих потом сожгу.

Он повернулся к другому.

— Помните, кто заходит первым?

— Луис, Мендо, Торо, Густаво, Чако, Пупо — patrón.

— Кто старший?

— Луис.

Игнасио посмотрел тяжелым взглядом на шагнувших вперед солдатос, держащих в руках длинные заточенные прутки-щупы и короткие лопаты.

— Если полезете не туда и начнете рыть землю как слепые кроты, я вас сам потом пристрелю. Ищите только то, о чем я говорил. Никакой самодеятельности. Никаких «а вдруг вот тут тоже интересно». Сначала пробуете щупами землю под сгоревшими контейнерами, ищите тайник. Только если что-то найдете тогда роете. Поняли?

— Sí.

— Что ищете?

— Bolsa negra. (Черную сумку.) Большую. Может быть обгорелую. Может, завернутую. Может, в железе или под железом.

— Хорошо. И если найдете?

Луис который отвечал за всех чуть замялся. Игнасио шагнул ближе.

— Громче.

— Сразу несу вам, patrón.

Игнасио усмехнулся одними уголками губ.

— Вот это уже похоже на правильный ответ.

Он повернулся к остальным.

— Слушайте все. Если кто-то из вас решит, что он умнее меня и решит припрятать хотя бы один пакет из сумки, я его не просто убью. Я найду его мать, бабку, братьев, детей и объясню им, почему не надо было держать в семье вора. ¿Está claro? (Ясно?)

— Sí, patrón. (Да, босс.)

— Еще раз.

— ¡Sí, patrón!

Игнасио кивнул удовлетворенно. Потом подошел к карте, разложенной на капоте старого «Шевроле». Карта была дешевая, помятая, с жирными отпечатками пальцев и кругами, нарисованными шариковой ручкой. Один круг — дальний край парка у пальм. Второй — старое пожарище. Третий — дорога отхода.