— Саша… — тишину прервал испуганный голос Полины.

Я молчал. Смотрел на Ириэль. Потеки крови на ее по-прежнему красивом лице.

Горло… То ли в нем стоял очень горький ком, то ли хетайла передавила его так, что я не скоро почувствую его прежним.

— Саша… — голос Полины Борисовны стал еще тише. — Кто она?

— Хетайла… Ириэль… — мне захотелось разрыдаться. — Только бы она не умерла! Поль, я не хотел ее убивать! Клянусь, не хотел! Только за тебя испугался! Лучше бы она меня задушила!

Ком в горле стал таким, что я снова не мог дышать. Лишь через хрип втянул в себя глоток воздуха.

Демоница шевельнулась, ее глаза, которые только что казались пустыми осколками льда, ожили и медленно нашли меня. Живот ее, где зияла огромная рана, быстро затягивался. Даже ее одежда — короткое платье из тонкой кожи, разорванное на куски — начало превращаться точно в такое, каким было прежде.

— Она хетайла? И кто тогда ты? — задала мне еще один вопрос госпожа Лебедева.

Увы, сегодня день и вечер очень сложных и очень хреновых вопросов.

— Поль, пожалуйста, уйди в спальню! — попросил я.

Лебедева не шевельнулась, держа в руке поломанную ножку табуретки, так и стояла, глядя с опаской то на меня, то на демоницу. Лишь когда я попросил еще раз, повернулась и молча направилась к открытой двери. Испуганно обернулась у порога, что-то хотела сказать, но все-таки ушла молча.

Я подошел к Ириэль и опустился на колени:

— Ири, прости. Пожалуйста, прости, — попросил я, потянувшись к ней.

Поцеловал ее в щеку, мокрую от крови. Поцеловал еще раз с теплом. Затем в губы. Она шевельнула ими, дрогнули ее ресницы и снова приоткрылись глаза.

В эту безумную минуту я познал вкус крови хетайлы. Вкус крови человеческой я ощущал много раз. Правда, только крови своей: разбитые в драках и спаррингах губы, десны, выбитый зуб. Однако, сейчас я ощущал вкус той крови, что текла в теле Ириэль — дочери древней богини. Весер кое-что рассказывал мне, кто такая Ириэль. От понимания этого даже на сердце похолодело. Не думаю, что найдутся такие люди, кто пробовал кровь хетайлов помимо меня. Как и человеческая, она тоже казалась солоноватой, еще немного пощипывала язык.

— Еба*ная демоница, да? — слабо произнесла Ириэль, ее губы скривились в горькой улыбке.

— Прости. Я на эмоциях. Очень испугался за Полю, — я стер пальцем потек крови с ее брови. — Думал, набросишься на нее… Дорогая, а что мне оставалось делать? — попытался объяснить я. — Как еще было тебя остановить?

— Негодяй! Доверилась тебе и этому идиоту! — простонала она, закрыв глаза. Ее прекрасное лицо выражало все мыслимые оттенки страдания.

— Ири, ну прости. Я не думал, что это так важно. Откуда мне знать. Да, пошалили в Весериусом. В день перед дуэлью. Потом один раз еще, — я пригладил ее волосы.

Боги, я никогда не поднимал руку на женщину! Не важно, что она хетайла! Пусть она хоть трижды демоница, но Ириэль — женщина. Прекрасная женщина, которая меня очень привлекала. Женщина, которая делала мне больно. И не один раз. Но все женщины, которые для нас что-то значат, так или иначе делают нам больно — таков странный закон вселенной.

— Ты все сломал! Все! Твой «Аппельсин» теперь не нужен! Скорее всего так… Ничего от тебя не нужно! И «Урал-Транс»! Как и ты сам! — ее полная грудь приподнялась и с выдохом опала.

— Я не знал, что все так серьезно! Прости, — я обнял ее, откидывая обломки серванта. Затем поцеловал в губы.

Она ответила. Да, вот так странно. Словно маятник наших ненормальных отношений с огромной силой качнулся в противоположную сторону.

— Тебе очень больно? — я острожное погладил низ ее живота.

— Дурак с щенячьим мозгами. Глуп, как и все люди, — она закрыла глаза. — Я долго буду отходить, после того, что ты сделал. Молись, чтобы об этом не узнал Альхиор. А он тебя точно убьет. Тем более, если ты перестанешь быть нужным.

— Молюсь, — я улыбнулся. — Чтобы у тебя все скорее зажило и не было от меня никакого вреда.

— Я бы тебя не убила. Остановилась бы в самый последний момент, когда твоя душа начала рвать с телом, — призналась хетайла. — Но я была очень зла! И очень хотела тебя наказать!

— А сейчас? — я погладил ее голое бедро.

— Сейчас мне нужно удалиться и многое обдумать. Медленно, но неотвратимо ломается все, что было важным. Для нас события теперь станут другими. Для нашего клана все по-другому. Уже понятно, что Гульхар обставил нас. Мне этого не простят. Может получиться так, что я стану последней в Аурлу. А ведь до сих пор была первой. Самой первой! Ни Альхиор, ни Касхор, ни Дэйл не смели мне противоречить. Я проиграла, и вместо того, чтобы тебя сейчас убить, позволяю обнимать себя, милый дурачок, — она приподнялась, отталкивая меня. Загремела обломками мебели и сказала: — Помоги встать!.. Как же это смешно! Я прошу человека! И о чем!..

Я вскочил на ноги. Сжал ее холодную и липкую от крови ладонь, затем вторую, несильно потянул. Помог встать осторожно, боясь задеть ее живот, который вроде затянулся, но при этом даже легкое прикосновение к нему у меня вызывало ужас.

— У тебя очень сильная магия. Так неожиданно! — признала она, пошатываясь, не твердо стоя на ногах, затем уже сердито добавила: — Весериус не имел право тебя такому обучать. Негодяй! Он об этом ни раз пожалеет!

— Ири, мы же люди. И я, и он. Хоть он и призрак. Мы ведемся на желания. А ты — дочь самой богини. Ты можешь понять и простить, — я обернулся на дверь в спальню — кажется тетушка стояла возле нее.

— Я же для тебя еба*ая демоница, — на ее лице снова появилась та самая, горькая улыбка. — Да будет тебе известно, даже боги ведутся на желания. И моя мать тоже была полна ими. И мне они точно не чужды. Вот было желание тебя убить. Почему-то уже прошло.

— Надеюсь, не будешь на меня слишком злиться? Очень не хотелось бы думать, что на меня может наброситься разгневанная хетайла, — надевая улыбку, признал я.

— А как я могу не злиться, после твоей подлости с Весериусом⁈ Пока еще не знаю, какие будут последствия, но они точно будут! — произнесла она, повторяя недавно сказанное, но теперь спокойнее, осмысленнее и не так драматично. — Вероятная картина будущего для Алуру начала меняться и изменения очень плохие. Я с Дейлом ломала голову, почему так происходит. Оказывается, виной всему ты и идиот-магистр! — последние слова она проговорила, словно выплюнула и отошла, оттолкнув мою руку.

— Ириэль, я не знал, что от этого можешь пострадать лично ты, — еще раз попытался оправдаться я.

— Я это поняла. Ты прощен. С Весериусом я еще поговорю. Лишу его контракта на Кау-Потэ. Все, живи как жил. «Аппельсин» ни в коем случае не бросай — может обойдется. Может я что-то придумаю, как можно все изменить, — она отряхнула платье от мелких щепок и пыли, взмахнула рукой, открывая портал.

Уходила Ириэль как-то необычно медленно. Почти минуту растворялась в тускнеющем багровом свете, похожем на ее кровь. Когда хетайла исчезла, я снова вспомнил о передавленном горле. Пусто глядя на то самое место, где только что отгорел темно-красный свет портала, ощутил боль в горле с новой силой.

Блядский Весер! Мудак еще! Ладно я — ведь я в этих вопросах нихрена не понимаю! Откуда мне знать, что там у них за картины вероятностей и прочие мозаики будущего. Я даже картины Ольховской нихрена не понимаю. Но Высер-то все знал. Может, не так хорошо, но он сам говорил, что какие-то там риски есть и боялся, что Ириэль узнает о наших шалостях с телом. Нет, он, конечно, стал мне другом, но от этого он не перестал быть мудаком. Теперь он стал мудаком в квадрате. Не знаю, что с ним сделает Ириэль, и как вообще можно что-то сделать с призраком, но сейчас мне его не было жалко. Все же ему не повредит крепкая демоническая супер-пиздю*ина.

— Ты Саша или не Саша? — прервал мои мысли голос Полины.

Я не слышал, как она открыла дверь и как подошла. Все еще стоял неподвижно, глядя в ту точку, где исчезли последние отблески портала.