— Ты лучше напиши, что всё действительно хорошо, — перебил Жека, — подробней прямо: крыша есть, с едой нормально, с деньгами терпимо. Давайте, по остальному, женскому, без меня тут потрещите, Мишаня чтоб ягоды из морозилки не жрал холодные, пусть оттают вначале. Тут, — Жека ткнул рукой на диванчик, — яблоки сушеные, пусть грызет. Давай, Света, без мелодрамы, не реви только, проживем… — Повернулся к Насте: — Пока покажи всё, а мы после работы вечером в гости сходим, и развеемся, и Мишаня со Светой отдохнут от нас…
Жека снова шагал по улице пешком, не забыв нацепить «намордник» и то и дело поглядывая на небо — слова президента про ядерку занозой сидели в голове. Но город, казалось, ничем не выдавал тревоги: на улицах всё больше людей, два трамвая навстречу проехали за те пятнадцать минут, что он до отдела добирался. И один попутный, но Жека не торопился — дождя нет, в воздухе сыро и тучи над Таганаем, терпимо. Сейчас опять весь день в подвале торчать сгорбившись, эх, скоро надо выбрать время и на дачу, как бы табак по такой погоде не заплесневел…
Отдел встретил суматохой, гудел как расстревоженный улей. «Всё правильно», — поправил Жека пистолет в кармане, — «здесь сейчас тоже передовая…» Отметился в дежурке и сразу в подвал, сдал всё лишнее на посту и потыркался вначале в лабораторию, потом в «морг» — Димона нигде не было. «В курилке, стопудово.» — решил Жека и не ошибся…
Там, помимо Димки, ещё двое: один старый знакомый, выдававший Жеке рацию в первые смены — представился Семёном, второй — Рустамом.
— Семён один займется хардами сегодня, — обозначил фронт работ Димон, — а мы втроем будем заниматься сексом с системниками калечными, из которых вчера жесткие вытащили. Работоспособное ищем и тестим, остальное на выброс. Маски достаем сразу, чтоб не дышать всем этим…
— Да, давайте, парни, на совесть поработаем и ускоримся, — добавил Семён, — ещё везут всякое, в Челябе успокоилось, всё подряд выметают, по офисам и квартирам. Слышали же про города? И хорошая новость: в конце месяца можно заявку подать на технику, кому что надо, и смартфоны будут, и для компов запчасти…
Глава 20
20.
'Так медный пятак проверяют на зуб
Так вытирают поцелуи с губ
Так, уже встав на дорогу в рай
Опять забывают считать каждый рупь
Так рожают детей, не зная отца
Так встают во весь рост, не боясь свинца
Это так больно — дорога в рай
Но жизнь — из яйца, а начало — с конца, е!
А ты играй, а ты играй, играй
Может быть, увидишь дорогу в рай, ай-я-я-я-яй
А ты играй, а ты играй, играй
Может быть, увидишь дорогу в рай…'
О. Арефьева
Настя. Интерлюдия.
Так всё хорошо вчера в пятницу днём разрешилось на работе… С Женей пока не поделилась, чтоб не сглазить. И такое вечером…
В последнее время приходилось следить за собой, чтоб не уподобиться белке-истеричке, как она частенько называла Ленку. Одно за другим валится, не успеваешь дух перевести. В цех за пару часов до обеда залетела группа полиции, в бронежилетах, автоматами ощетинились и двое в штатском, начальство видимо. Беженцы молча на пол прилегли и руки за голову. А те на них ноль внимания, сразу начальника цеха за грудки и поволокли в кабинет. Обрывки фраз, что услышали рабочие, тут же весь цех облетели:
— Директор где? Сейчас покажем, пидар, оптимизацию производства и социализацию азиатов в общество. Из общаги пару семей в квартиру тебе заселим, будешь плов каждый день жрать…
А перед обедом появился и сам директор, вместе с другими полицейскими, в столовой импровизированное собрание устроили. Начальник силовиков ткнул локтем под ребра бывшему представительному управленцу, сейчас стоявшему с наливающимся синяком под глазом и с полу оторванным рукавом пиджака. Скомандовал негромко, Настя расслышала лишь потому, что стояла в первых рядах:
— Давай, гнида, начинай. Произошла чудовищная ошибка и далее тезисно…
После покаянной речи директора столовая загудела: обязаловки по обучению мигрантов теперь нет, наставничество оплачивается, бухгалтерия сделает перерасчет в ближайшее время по отработанным сменам. Настя сразу после обеда сказала до свиданья одной из своих учениц. Та хоть и по-русски бегло разговаривала, в отличие от двух других, но работать не желала на совесть. То вид делала, что не понимает, что от неё требуется, то откровенно запарывала порученные ей операции. Настя от неё избавилась без сожалений, две других зато сразу посерьезнели и собрались, любо-дорого глядеть, как на обучение и работу мотивированы…
Вечером все цеха облетели новости: начальство уплотнили беженцами, как шептались — за излишнее усердие по прежним методичкам, общагу с мигрантами перетрясли, кого сразу в фильтрационный лагерь, кого на работы определили. Причем на такие, что те, кто остался у них в оружейке — с удвоенной энергией начали шуршать…
А дома — Синицыны. Настя уже наслушалась историй, та же Ленка рассказывала о семье из четырех человек у них, да и в цеху девчонки делились. И Сальниковы ещё не стерлись из воспоминаний, так что учительница с пареньком — ещё неплохой вариант, не зря Женя в полиции сейчас служит…
Впрочем, за те несколько часов до речи президента — Настя перестала воспринимать Свету с Мишей как вариант. Живые люди, такое вытерпели, брр, врагу не пожелаешь. Мишаня вообще младшего брата напомнил, судьба у неё такая, видимо — мелких тащить.
И как кувалдой по голове — выступление президента. От дяди Вани Настя сначала насторожилась, учуяв от него запах спиртного, затем успокоилась — Мишка бы к алкашу так не льнул. С бабушкой бы их познакомить, так ведь все окружающие от такого дуэта взвоют. Он и Жека — мужики оглушенные сидели, через силу шутили. Света в ступоре, устала уже за семь лет от всего, а тут такие новости — «ждите солдат с фронта» короткой строчкой. А основной посыл — ничего хорошего не ждёт, сплотиться и превозмогать, сколько уже можно…
И момент истины перед тем, как уснуть. Настя сразу заметила некую куркулистость в характере Жени (в хорошем смысле) и сейчас с тревогой ждала, что он решит по поводу учительницы с сыном. Умом она поймет, если Женя выскажется в духе: «Боливар не вывезет двоих», с детства с экранов и в сети учат, что каждый сам за себя. Но сердце иное подсказывало, в деревне росла, там тоже всякое бывало, но в основном — помогали друг другу. Разлюбить бы не разлюбила, но насчет ребёнка уже подумала, стоит ли заводить…
Он молодец, конечно, немного пафосно и казенно выразился, про жену и сына солдата, но Настя чувствовала — не соврал. Обняла его с нежностью — до чего же он напряженный, грудь как камень, сейчас бы помочь ему расслабиться. Но в соседней комнате Синицыны, самой не до этого, если честно, завтра устроит праздник, как всё уляжется немного. Засыпала Настя, несмотря на переживания — спокойно. С мыслью: «мужчины пусть с глобальными проблемами разбираются, наше дело чтоб дома всё хорошо было: уют, поесть вкусно и сытно, ласка…»
Утром вообще всё по полочкам разложил, грубовато, конечно, зато всё по делу. Да хоть бы матом объяснял, Света вон как обрадовалась. Проводили Женю и начали обустраивать жильцов. Настя рассказала про предыдущих, как они чуть швейную машинку не утащили, у Светы глаза загорелись:
