Вопреки заявлению про прорву работы, Димон, поставив «Дядю Стёпу», выдал Жеке рацию и потеряв интерес к посетителям — снял с паузы шуттер, с упоением начал кого-то крошить. Судя по звукам — из ручного пулемёта, монстры помирали с диким воем и такими реалистичными звуками агонии, что Жека покосился на монитор — не капает ли с него кровь…

На улице наконец-то покурили спокойно, Галям отсутствовал недолго, в девять двадцать уже, припадая на левую ногу — спешил к ожидающей его группе.

— Чего стоим, кого ждем? — Старший сержант, не доходя метров десяти до подчиненных, скомандовал: — В машину!

Сегодня свернули направо, в сторону машзавода. Личный состав вопросов: «куда сегодня едем?» — не задавал, командир нервный какой-то, вцепился в баранку, аж пальцы побелели, от дороги глаз не отрывает. Но при этом собирает все ямы и трещины на асфальте, подкидывает в салоне и бросает из стороны в сторону — держаться приходится. Жека был занят рацией, Ильяс по обыкновению прикрыл глаза и не поймешь по нему — то ли дремлет, то ли вид делает. Пришлось Кузьмичу отдуваться, зондировать настроение командира, перевести внимание от мрачных дум:

— Галям, ну попробовал я вчера эту самую международную обстановку посмотреть, по телеку всего семь каналов пашет! Первый включил, там какой-то мужик орет, чуть жилы на шее не лопаются: «быть или не быть⁈». Мамка говорит не выключай, Высоцкий какой-то, минут десять посмотрели — сама переключила. На «Россию» включили — там опять этот мужик, мент уже.

— У тебя сервак игровой упал что ли, а радио не судьба включить? — Откликнулся старший сержант и Кузьмич сконфуженно притих.

— А я посмотрел новости, — «проснулся» Шама. — сплошной позитив: тарифы на ЖКХ заморожены до окончания военного положения, работающим и пенсионерам базовый набор продуктов ежемесячно обещают вот-вот, детские на сорок процентов увеличили, виновные в провальной миграционной и внешней политике установлены и будут наказаны. Неужто власть спохватилась?

— А нет уже той власти, — отрешенно сказал Галям, сбавив скорость, — или вы думаете, ракеты по Казахстану, жесткая ответка за провокацию в Калининграде — в духе прежней власти? На второй день беспорядков с фронта перебросили части, они пообщались с теми, кто уже насмотрелся всего…

— Нифига себе… — Жека даже про рацию забыл: — И чо теперь, и чо, ты-то откуда знаешь?

— Да секрет Полишинеля уже, скоро до всех доведут, в пятницу президент выступит, увидите. — Галям, выговорившись, слегка успокоился: — А мы ничо, нам работать, армия и полиция договорились, чтоб вообще всё под откос не полетело…

— Так вроде хорошие новости же, — удивился Кузьмич, — продукты выдавать будут, всех виновных накажут, чего скисли?

— Да ничего хорошего, — Шама опять прикрыл глаза, — у тебя что по истории было? Когда при смене власти, тем более насильственной, лучше становилось? Не жили богато и нехуй привыкать…

Дальше ехали молча, даже Кузьмич притих. Проехали машзавод, на трамвайном кольце свернули на Уржумку, затем свернули в сторону молокозавода. Жека внезапно осознал, что у него и побочки от недавней контузии ещё проявляются, и с сайгой уже достало везде таскаться, и Сивый этот со своим корешем из головы не выходят. Правда, он так не рефлексировал, эмоции выражались в одной короткой фразе: «Как всё это заебало…»

— Сегодня работаем на складах, — Галям вырулил за молокозаводом в сторону промзоны, где Жека никогда не бывал, — совместно с армейцами. У меня на планшете отмечены те, хозяева которых пока не поняли нового порядка, и те, чьи уже в него не вписались. Как раз и будем обеспечивать вывоз базового продуктового набора, в магазины, чтоб у народа вообще крышку не сорвало…

— А чего нас туда-сюда кидают, Галям, — снова Кузьмич вылез, — чтоб научились всему, да?

— Ага, и это тоже, — старший сержант покосился на своих подчиненных, — но в первую очередь, чтоб исключить коррупцию и злоупотребление служебным положением. Всех килешуют, по разным объектам распределяют, уже прецеденты есть. Так что в атаке не офигеваем, не набиваем рюкзаки. Маленько возьмем, если что интересное будет, но без фанатизма — СБ лютует, начальство покрывать не будет…

Подъехали к складам: несколько грузовиков с фирменными логотипами торговых сетей, кунг военных, кипит работа — из раскрытых дверей склада солдаты споро вытаскивают мешки и загружают в машины. Галям достал планшет, сверился и объявил своим:

— Тут рис и сахар, вчера ещё начали. И непонятно когда закончат… Сейчас я, ждите, нам надо несколько других объектов проверить.

Галям вылез из машины, пошел к армейскому кунгу, из которого ему навстречу вылез кто-то из начальства. Недолго посовещались, обменялись рукопожатием и старший сержант вернулся.

— Уф, нормально всё, сейчас рабсилу подвезут на погрузку, поехали на объект.

Посигналил и поехали, Жека обернулся — кунг за ними двигается. Ехали недолго, остановились у невзрачного типового ангара, у входа вагончик охранника, по натянутому тросу бегает и беснуется здоровый белый алабай. При их появлении вообще зашелся в лае, кидаясь в бесплодных попытках добраться до незваных гостей. Вылезли из машины, подошел армеец в сопровождение солдата с автоматом, спросил у Галяма:

— Да я хрен его знает, — старший сержант достал планшет, — вроде здесь, охраны нет, да, точно этот. Чего с псиной?

— Валим, не отпускать же. Если сейчас на нас не кинется, то потом разожрется, как там — военный с Галямом переглянулись понимающе, — в посадках на человечине.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — не по уставу обратился солдат, стягивая с плеча автомат, — к обеду плов сварганим, морковки бы ещё и лучка…

Экстрасенс в СССР. Приключения нашего современника, обретшего паранормальные способности, в 1977 год https://author.today/work/510791

16.

'Обнимала, целовала, умывала водой,

Укрывала одеялом, согревала бедой,

Засыпала в обнимку, просыпалась одна,

Засыпала снегом из приблудного сна.

Женщина всегда она,

Женщина всегда она,

Женщина всегда она,

Женщина, ой-ой-ой-ой-я…'

О. Арефьева

Вскрытый склад оказался наполовину забит растительным маслом нескольких марок, всё остальное — разная мелочевка: сухарики, чипсы, семечки и, на радость всем присутствующим, десяток паллет универсальных приправ, от прованских трав до бульонных кубиков. Старлей, представившийся странным позывным «Синий» и спевшийся с Галямом с полуслова, — потёр руки:

— Вот Кузе и морковка, и лук, — это он про солдата, который оттащил алабая с помощью Кузьмича за вагончик, для разделки, — и даже больше, «пятнадцать трав и овощей». Так, масло отсюда пускай забирают, а всё остальное не входит в базовый социальный набор. Это по частям раскидаем, пацанов порадовать, да ваши пускай вывозят, — это он уже Галяму.

Галям с Синим, после небольшой, но бурной дискуссии — решили на сегодня обойтись двумя уже открытыми складами. Старлей жаловался, что он со своим взводом вчера с обеда начали корячиться, с гулькин нос отгрузили, другие воинские части оповещены, но пока не чешутся. Администрация суетится, вот пообещали с агрогородков прислать контингент и из беженцев молодежь, да до сих пор не видать, ждут. А Жека люто пожалел, что не взял сегодня свой тактический рюкзак, обойдясь маленьким, под термос и аптечку.