Все сидевшие в комнате, кроме Марыси, перекрестились. Не синхронно, а один за другим, последним Миша, не понимая, но повторяя за взрослыми. Заиграл гимн, Жека с раздражением выключил телевизор, взял бутылку и принялся разливать — только что услышанное стоило переварить, но сейчас хотелось отвлечься. Успеют ещё, новая реальность скоро настигнет, а эти слова — они как кирпичи нового миропорядка, и не только для страны. А в голове звенело, словно тогда, после сбитого дрона…

— Как Сталин, про русских вспомнил, — безучастно заметила Света, утирая слезы и успокаиваясь, — ни слова про многонациональность и остоебавшую дружбу народов…

— Край потому что. — Дядя Ваня поднял стопку, потянулся было чокнуться, мотнул головой и повторил недавние Жекины слова: — Не чокаясь… Таких городов нет, а сколько там народу положили — не скоро рассекретят…

Из-под дивана выбралась Марыся, закрутилась вокруг людей, обнюхивая ноги и заглядывая в лица. Разбавила гнетущую тишину — мяукнула тонко и запрыгнула на диван, прижавшись к Мишане. Не мурлыкая, но пристально наблюдая за всеми собравшимися, словно не узнавая…

Выпили молча, закусывали без аппетита, дядя Ваня показал на бутылку и Жека, поняв без слов — налил ещё, бутылка опустела. Всем, девушки после выключенного телевизора тоже до дна осушили свои стопки, без жеманства.

— Всё, дядь Вань, я хорош на сегодня. Если кто хочет ещё, достану…

— Нет-нет, спасибо, — отозвалась Света, замотав головой, — завтра обживаться, и такие времена лучше на трезвую голову встречать, без похмелья…

— У меня есть, Женька, — пенсионер похлопал по нагрудному внутреннему карману, — пойду домой, чувствую, что бабка не откажется после таких новостей. Одна ведь там сидит сейчас.

Света негромко отправила Мишу спать, тот беспрекословно отправился в комнату. «А дельная училка», — подметил Жека, — «такой не надо орать на весь класс, дети и так слушаться будут». Вышли все в прихожую, Жека — проводить дядю Ваню и покурить, девчонки с ним увязались, Света усмехнулась:

— Проветримся тоже, и если угостишь сигаретой, с Настей на двоих покурим, у меня до сих пор в голове не укладывается, все происходящее как в калейдоскопе…

— Жень, а почему Путин всё ещё президент? — Настя уже начала анализировать обстановку: — Переворот же как есть, прямо обухом по голове, что сказал, а он всё ещё в кресле….

— Эх, доченька, — дядя Ваня покачнулся, но вовремя схватился за стенку, удержав равновесие, — в советском союзе все дети смотрели «спокойной ночи, малыши» и с ранних лет знали: у каждой говорящей головы — в жопе чья-то рука… А тут голова та же, народу спокойней, а что рука уже другая — всем и так понятно. Пошли, в подъезде и на улице языки не распускайте только, неизвестно как всё повернется, вон оно как стращал Владимир Владимирович…

Вышли из подъезда — на лавочке уже сидели оба соседа Серёги, с шестого этажа сосед и с девятого. За спиной тренькнул сигнал открывающейся двери, Жека обернулся — бабки выходят, а за ними кто-то незнакомый, видать жильцы новые, из беженцев. «В четырех стенах такую беду не пересидеть, не только мне очково», — признался сам себе Жека, только сейчас осознав, что хоть руки перестали трястись, но внутри напряжение не отпускает, — «всем миром придется наваливаться, в речи хоть ни слова про затянуть пояса не было, но и так всё понятно, без слов… А соседи у меня всё-таки мировые, вон и у других падиков люди собираются, выстоим…»

Не было лозунгов и пафосных речей, народ, приученный к осторожности — больше помалкивал, зондируя обстановку и проникаясь духом общности. Серёга-врач для всех озвучил про эпидемию, что уже шагала по стране, и сказал:

— Если не дозвониться будет в больницу и скорую вызвать, ко мне стучитесь. Антибиотики есть, шприцов прикупите, будем сами. Не паникуйте только, штамм не смертельный, надежда на коллективный иммунитет и поддержку близких и соседей. Всё как при гриппе: обильное питье, желательно кисло-сладкое, жаропонижающие только при высокой температуре, пусть организм сам борется, пока есть возможность. И только при ухудшении — в скорую звоните, или ко мне…

Бабки предложили вести наблюдение за обстановкой, вызвавшись быть глазами и ушами (камера у подъезда, как уже все знали — висела для декорации). Жекин статус, как оказалось — уже был известен всему подъезду, старожилам так точно. Поэтому пенсионерки, позабыв предыдущие трения — признали в нем начальника и официальное лицо, взяли телефон и обещание, что будет на связи, чутко реагируя на все сигналы о непорядках с их стороны.

Расходились негромко переговариваясь, уже успокоенными. Тревога перед тем, что будет дальше — оставалась, но конкретно поставленные цели и разговор со всеми соседями, в том числе и знакомство с новыми — настроил на деловой лад. «Жизнь продолжается, не смотря ни на что, главное — самому человеком остаться» — Жека закрыл за собой дверь и повернулся к Свете:

— Настя выходная эти два дня, разберётесь. А я после смены комплект ключей привезу, заберу у друга, спокойной ночи, Света.

— И вам спокойной ночи, ребята, ещё раз спасибо за всё…

Учительница неслышными шагами ушла в свою комнату, тихо-тихо прикрыла дверь, и Жека с Настей тоже принялись укладываться. Громко щелкнул выключатель в тишине квартиры, Синицына в дальней комнате свет выключила. Настя вздрогнула, прижалась к Жеке:

— Какая слышимость-то, Женя. Как же теперь жить будем, все вместе. Я показала Свете полку в холодильнике, но как-то стрёмно. Им чего там хранить, пришли с двумя пакетами круп, и двумя бутылками масла…

— Никак, как жили так и будем, — Жека прикрыл глаза, поглаживая Настины волосы, — жрать за закрытыми дверями вдвоем точно не станем, поговори с ней завтра, пусть не стесняется, поддержим. Пиздюка ягодами угости, я много набрал, пусть в себя приходят. Проживем, базовый набор продуктов всем работающим гарантирован, а на приварок сами подсуетимся, не пропадем. Мне тоже западло, что жена и сын солдата хиридать в тылу начнут, поможем всем чем сможем, спи давай…

Утром проснулся рано, ещё до будильника. Посмотрел на часы — ещё можно поваляться минут двадцать, но сон не идет. Осторожно, чтоб не разбудить Настю — вылез из-под одеяла. Она тут же завозилась, приоткрыла глаза:

— Сколько времени? На работу уже? Сейчас тоже встану, иди кури пока…

Реплику Жеки, спать дальше — проигнорировала, тоже встала. Вернулся с улицы, она уже на кухне суетится, стараясь не шуметь. Прошел к ней, молча включил плитку соседнюю на шестерку, достал литровую эмалированную кружку под кофе. Прислушался: Синицыны уже встали, слышны звуки. Громко распахнулась дверь, протестующий возглас Мишани:

— Но я в туалет хочу, мама! Не могу терпеть…

Жека поморщился, ещё две ложки кофе бросил в кружку к первым четырём. Сказал Насте:

— Сходи позови, а то так и будут отсиживаться, стесняться. Не зря рано сегодня подорвался, сейчас и поговорим, по основным пунктам. Днём ты сама с ней ещё обсудишь остальные мелочи…

Света выслушала, что ей говорил Жека, молча. Только лицо выдавало эмоции: покраснела, потом губы затряслись, едва снова в плач не сорвалась. Сдержалась, прижала руки к груди:

— Спасибо, ребята, спасибо! Мы не будем обузой, муж каждый месяц высылает и я с понедельника на работу выхожу. Я уже написала, что всё в порядке, вышлет, как прочитает…