Через три часа в небе над Северным проливом остался висеть лишь один корабль – торговая баржа «Братья Карамазовы». Островитяне под конец схватки попытались его утопить, но в результате потеряли ещё один корабль. Я же с трудом вывел себя из вынужденного транса и несколько минут просто висел на одном месте, пытаясь осознать, что со мной произошло.

Я сумел использовать ледяные конструкты, ни на секунду не показываясь из-под маскировочных сфер и щитов. Никто не видел даже моего доспеха, хотя это было слабым утешением. Но главное – формально весь бой проходил в территориальных водах и воздушном пространстве Ирландии.

Островитяне потеряли флотилию, но получили повод для начала войны, и теперь мяч оказался на их стороне. А баржа с военным снаряжением и припасами – на стороне Ирландцев. Оставалось только наблюдать и готовиться.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Мария, когда я без сил рухнул в кресло.

– Скажем так, фигово быть тобой, – ответил я, и супруга нахмурила бровки. – Чтобы использовать твою стихию максимально эффективно, пришлось накачивать себя негативом, раздражением и презрением к врагам.

– Ты сумел использовать стихию льда? – Мария широко распахнула глаза.

– Это не проблема. Но чем сильнее эмоции, тем проще её использовать, и тем она мощнее, – сказал я, помассировав виски. – Впрочем, это временно. С огнём тоже вначале было не всё просто, а сейчас он стал частью моего энергетического контура.

– И? – уточнила первая супруга, усаживаясь напротив. – Ты можешь одновременно использовать две стихии или нет?

– Знаешь, как-то не до того было, – задумавшись, проговорил я, а затем, прекратив гадать, попытался создать огненный шар над правой ладонью и снежок над левой. Ничего не вышло. Перед глазами потемнело, я почувствовал, как нарастает эффект диссонанса и от греха подальше развеял оба конструкта.

– Нет. Пока не выходит, – резюмировал я. – Хотя, может, и не должно. Борис использовал стихии последовательно, а не параллельно. Так что не факт, что это вообще возможно. К тому же, по ощущениям, это словно пытаться играть на одной гитаре две разных мелодии одновременно.

– Играй по очереди, кто тебе мешает? – усмехнулась Мария.

– И расшатать собственную психику окончательно, – вернул я улыбку первой супруге. – Спасибо, дорогая, но это не по мне. Хотя, возможно это лучше, чем постоянно находиться на нервах и втихую ненавидеть весь мир.

– Это ты сейчас обо мне? – подняв бровь, поинтересовалась Мария.

– Да, но ты, как выясняется, в этом не виновата, – ответил я. – Впрочем, раз я умудрился справиться с огнём, взяв его под контроль после пробуждения, значит, и со льдом получится. Нужны только время и практика.

– Боюсь, со временем у нас некоторые проблемы… – заметила Ангелина, вернувшаяся в покои. – Леонид только что передал информацию по Персии. Принца Атамаля обвиняют в отцеубийстве, против него объединились все правящие кланы. И англичане не бросились домой, как мы рассчитывали, а усилили давление на союзников. Сейчас объединённая эскадра Англии, Штатов, Индии и Японии сражается за контроль над Пакистаном с национальной гвардией. Но у тех нет ни шанса.

– Мы не можем вмешиваться в эту схватку, если у нас не просили помощи, – нахмурилась Мария.

– Не можем. У нас и войск для этого нет, и повода. Но вот Атамаль, наоборот, как единственный законный наследник, послал официальное предложение альянса и просьбу о помощи, – сказала Ангелина, продемонстрировав документ на планшете.

– Всё, что мы можем – это поддержать его претензии на трон и обеспечить флотилию Амин-бея боеприпасами, – заметила Мария. – Наши ресурсы в данный момент весьма ограничены. Мы даже одну эскадру туда перенаправить не сможем.

– Ну, одну-то как раз можем, – возразил я после небольшой паузы. – Что с пограничным флотом Романа Суворова? Он должен контролировать рубежи с Китаем и Японией. Если соседи отозвали силы на юг…

– Лишь половина флота Японцев находится в Индии, вторая сейчас сосредоточена южнее Сахалина, – ответила Ангелина, сверившись с документами.

– Значит, отозвать его флотилию нельзя… – проговорил я, задумчиво. – Чёрт, одним кораблём такую проблему не решить! Даже десятью не справиться.

– Сказал человек, в одиночку расправившийся с английской эскадрой, – усмехнувшись, напомнила Мария.

– Вообще-то шотландской, – поправила её Ангелина. – И да, это было небольшое военное объединение, которое формально является частью королевской гвардии, так что, пусть у них и нет доказательств, это нападение на короля.

– Потрясающе… – пробормотал я, прикрыв глаза. – Они уже сделали заявление?

– Нет, видео прислали, опубликовали предположение. Но спутать огнекрылого ангела и летающую ледяную сферу довольно проблематично, – заметила Ангелина. – А учитывая, что Пётр всё это время был на публике, и у России нет других одарённых со стихией льда такой силы – пока они не могут предъявить нам претензии. Вот только это означает, что использовать эти силы ты в ближайшее время больше не можешь.

– Ну почему? Может, если хочет начать мировую войну, – с едкой усмешкой сказала Мария. – Но проблема даже не в том, что у нас нет сил ответить на просьбу Атамаля, у нас нет и такого права.

– А это ещё почему? – удивился я.

– Потому что ты, дорогой, пока лишь цесаревич, а не император, и без согласования парламента у тебя нет права вмешиваться в чужую войну, – пояснила Мария. – А после трагической гибели Екатерины ситуация в Боярской Думе крайне обострилась. Оппозиция отчаянно бьётся за каждое место, торгуясь как в последний раз. Но что хуже всего, у них откуда-то начали появляться деньги и сторонники!

– Хочешь сказать, что их финансируют англичане? – мрачно проговорил я. – Это государственная измена.

– С чего вдруг? Они не нарушают никаких планов, утверждённых парламентом. Не критикуют и не саботируют деятельность армии и вообще ведут себя крайне осторожно. В данный момент, – усмехнулась Мария. – Но как только они почувствуют, что сила на их стороне, или соберут фракцию, способную блокировать принимаемые законопроекты, их будет не остановить.

– В данный момент у нас и Петра суммарно подавляющее количество голосов, – возразила Ангелина. – За нами народ и церковь!

– Так, они и не будут противостоять нам прямо. Они будут лишь затягивать заседания и принятия бюджета, аргументируя это борьбой с коррупцией, – пожав плечами, ответила Мария. – Оспорят закупочные йены для боеприпасов или медикаментов первой необходимости, инициируют проверку на местах… мало ли как можно усложнить работу государственного аппарата!

– Вообще, при нормальной ситуации он и должен так действовать, – возразила Ангелина. – Когда несколько фракций борются друг с другом, пытаясь поймать на превышении полномочий или воровстве. В конкуренции рождается нормальная политическая среда.

– Вот только у нас война, – сухо заметил я. – Нужно поговорить с лидером оппозиции, объяснить, что сейчас не время для их игр.

– Боюсь, ничего не выйдет. Сейчас оппозицию возглавляет Голицын, бывший любовник Екатерины, и он винит тебя в её смерти, – пояснила ситуацию первая супруга. – Можно попробовать подтолкнуть его к сотрудничеству с отцом, но и это маловероятно, ведь он не обвинил тебя, когда была возможность.

– Если у нас суммарно достаточно голосов, то, может, и к чёрту его? – спросила Ангелина. – Пусть себе бесится в загончике.

– Они слишком хорошо знают правила игры в политику, – недовольно фыркнула Мария. – Так что выкинуть их задницы из министерских кресел получится не раньше, чем Александр займёт трон и объявит о формировании нового кабинета. А до тех пор нам придётся с ними мириться. И естественно, они сделают всё, чтобы остаться на текущих должностях.

– А я не смогу занять престол без регалий власти и коронации патриархом, – проговорил я, прикрыв глаза. – Значит, в первую очередь придётся разобраться со Священным синодом и советом архиереев. Даже если мы активизируем все силы, это займёт не меньше месяца, а за это время Атамаль потеряет любые права на трон Персии.