— Пусть ищет, — спокойно ответила Маргарет. — Правда — как солнце: рано или поздно она пробьётся сквозь любые тучи. А твоя сила — в твоей искренности. Не позволяй никому заставить тебя в ней усомниться.

Элиана отпила молока, чувствуя, как тепло разливается по телу:

— Вы правы. Я не стану прятаться и бояться. Если она хочет войны — пусть будет война. Но я буду сражаться не хитростью, а правдой.

Маргарет улыбнулась:

— Вот это я и хотела услышать. А теперь спи. Завтра будет новый день, и он принесёт новые испытания. Но ты готова к ним. — Она поцеловала Элиану в лоб и направилась к двери. Уже на пороге остановилась: — И помни: ты не одна. У тебя есть друзья, которые всегда будут рядом.

Когда дверь закрылась, Элиана подошла к окну. В кармане платья она нащупала засушенные цветы — те самые, что остались от её прежней жизни. Теперь они казались не символом потери, а напоминанием о том, откуда она пришла и какой путь прошла.

“Я готова, — подумала она. — Готова к тому, что будет дальше. Потому что теперь я знаю: правда и доверие сильнее любых интриг”.

За окном луна освещала сад, а где‑то в глубине замка Изабелла, сидя у камина, составляла новый план. Но Элиана об этом не знала. Она смотрела на звёзды и впервые за долгое время чувствовала себя по‑настоящему спокойной. Завтра будет новый день. И она встретит его с высоко поднятой головой. Элиана ещё несколько мгновений смотрела на звёзды, затем отошла от окна и начала готовиться ко сну.

Но едва она сняла платье и накинула ночную сорочку, в дверь тихо постучали. Девушка вздрогнула — обычно в такое время к ней никто не приходил. В памяти невольно всплыл утренний инцидент с перстнем: а что, если Изабелла решила продолжить свои нападки?

— Кто там? — настороженно спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Это я, Маргарет, — раздался приглушённый голос старшей служанки. — Можно войти?

Элиана поспешила открыть дверь. Маргарет стояла в коридоре, держа в руках подсвечник с тремя горящими свечами. Её лицо выглядело озабоченным, а в глазах читалась тревога. Пламя слегка подрагивало, отбрасывая на стены причудливые тени.

— Что‑то случилось? — встревожилась Элиана, вглядываясь в лицо наставницы.

— Не здесь, — шепнула Маргарет, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам коридора. — Пойдём в мою комнату, там безопаснее. Мало ли чьи уши прячутся за углом…

Они прошли по тёмным коридорам в небольшое помещение рядом с кухней, где жила Маргарет.

Женщина закрыла дверь на задвижку, поставила подсвечник на стол и повернулась к Элиане:

— Только что я случайно подслушала разговор в восточном крыле, — тихо произнесла она. — Изабелла встречалась с графиней Лианской. И они говорили о тебе.

Элиана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно обхватила себя руками, словно пытаясь согреться.

— Что именно они говорили?

— Графиня советовала ей быть осторожнее, не привлекать лишнего внимания после того, что случилось. Но Изабелла… — Маргарет помолчала, подбирая слова. — Она сказала: “Я просто выберу другой путь. Есть способы заставить его разочароваться в ней без улик. Нужно лишь найти её слабое место”.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Пламя свечей дрогнуло от сквозняка, пробежавшего по каменному полу. Элиана невольно вздрогнула.

— Слабое место… — прошептала она. — Но что это может быть? У меня нет ничего, кроме…

Она осеклась.

В памяти всплыли слова Изабеллы:

“Она использует тебя, чтобы выбраться из грязи”.

— Она может ударить по моему происхождению, — закончила Элиана. — Распустить слухи о том, что я скрываю что‑то, что мои родные замешаны в чём‑то недобром… Может, даже подкупить кого‑то из деревни, чтобы он дал ложные показания!

Маргарет кивнула, её лицо стало ещё серьёзнее:

— Именно так. И самое опасное — это будут не открытые обвинения, а намёки, перешёптывания, “случайно” обронëнные фразы. Так, чтобы Виктор сам начал сомневаться. Помнишь, как было с перстнем? Она действовала хитро, незаметно. Теперь будет ещё осторожнее.

— Но он же поверил мне сегодня!

— Поверил, — согласилась Маргарет. — Но даже самое крепкое доверие можно подточить каплей за каплей. Особенно если эти капли будут лить те, кого он знает много лет. Те, кто шепчут ему на ухо с детства…

Элиана сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она попыталась унять дрожь в пальцах.

— Значит, она не остановится.

— Нет, — твёрдо сказала Маргарет. — И мы должны быть готовы. Завтра я поговорю с Гарольдом — пусть его люди присмотрят за теми, кто слишком часто бывает рядом с покоями Изабеллы. А ты… — она взяла Элиану за руки, и её пальцы оказались неожиданно тёплыми и твёрдыми, — будь осторожна в словах и поступках. Не давай ей ни единого повода. И помни: если она попытается задеть тебя публично — не отвечай гневом. Отвечай спокойствием. Это разозлит её сильнее всего.

В этот момент за окном раздался резкий крик ночной птицы. Обе женщины невольно вздрогнули.

— И ещё, — добавила Маргарет тише, наклоняясь ближе. — Завтра днём, когда будешь идти через галерею к библиотеке, будь особенно внимательна. Изабелла как раз должна возвращаться с прогулки. Она наверняка захочет поговорить с тобой лицом к лицу.

— Поговорить? Или унизить?

— И то, и другое, — вздохнула Маргарет. — Для неё это одно и то же. Помни: она ищет твою реакцию. Не дай ей её. Если начнёт давить — молчи. Если станет оскорблять — улыбайся. Пусть она видит, что её слова не задевают тебя. Это будет для неё хуже любой ссоры.

Элиана глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение:

— Я постараюсь.

— Вот и умница, — Маргарет слегка сжала её руки. — А теперь иди спать. Завтра будет трудный день. И помни: ты не одна. Мы с Гарольдом рядом. И Виктор… он уже начал видеть правду.

Глава 23

Прошёл месяц. Замок постепенно привыкал к новому положению дел: Элиана всё чаще появлялась рядом с Виктором на приёмах, участвовала в обсуждениях хозяйственных вопросов и даже помогала ему разбирать письма от управляющих. Слухи утихли, а те, кто раньше смотрел на девушку с презрением, теперь старались быть с ней учтивее. Во время утреннего совета придворные вели себя иначе. Граф Орлейский, который накануне открыто выразил удивление решением Виктора, теперь подошёл к Элиане, когда та проверяла списки поставок.

— Леди Элиана, — произнёс он с едва заметным поклоном, — я хотел бы обсудить с вами вопрос о новых пастбищах для овец. Говорят, вы хорошо разбираетесь в нуждах северных деревень.

Элиана на мгновение замерла, удивлённая таким обращением, но быстро взяла себя в руки:

— Благодарю вас, граф. Да, я изучила отчёты и могу предложить несколько вариантов. Например, луга у реки — там сочная трава, и волки редко подходят близко.

Орлейский кивнул, внимательно слушая.

Когда она закончила, он сказал:

— Вы мыслите практично. Возможно, мне стоит чаще прислушиваться к вашему мнению. Кстати, — добавил он, понизив голос, словно делясь важной тайной, — слышал, в вашем замке есть школа для детей слуг? Мой племянник как раз ищет место учителя — он окончил семинарию в столице и мечтает применить знания на практике.

Элиана невольно улыбнулась. Открытая школа давно не давала ей покоя: она помнила, как трудно было учиться самой, как мало возможностей было у детей в её деревне.

— Это было бы замечательно, граф, — ответила она, стараясь говорить сдержанно, хотя внутри всё трепетало от воодушевления. — Грамотные слуги — это польза для всего замка. И для деревень тоже. Дети смогут лучше понимать распоряжения, вести подсчёты, а кто‑то, возможно, станет помощником управляющего или лекаря.

— Хм, — Орлейский задумчиво потёр подбородок. — Как же вы всё уже продумали.

— Так и есть, — призналась Элиана. — Я уже давно составила примерный план, по которому работает сейчас школа: несколько часов занятий после обеда, когда у детей есть свободное время. Читать, писать, основы счёта… И планируем добавить немного истории замка — чтобы они знали, кому служат и почему это важно.