Граф Орлейский посмотрел на неё с новым интересом.

— Вы не перестаёте удивлять, леди Элиана. Возможно, я смогу помочь с этим делом. Поговорю с племянником — пусть приедет и представит свои идеи.

Рядом, у окна, графиня с рыжими кудрями шептала своей подруге:

— Видела? Орлейский сам подошёл к ней! Ещё неделю назад он бы даже не взглянул в её сторону.

— Мир меняется, — улыбнулась подруга. — И, кажется, не только для неё. Лорд Виктор теперь смотрит на вещи иначе.

— Да, — кивнула графиня, бросив взгляд на Элиану. — И это может оказаться куда серьёзнее, чем просто милость лорда. Школа… Она хочет изменить сам уклад замка.

Элиана не слышала их разговора. Она смотрела в окно, где во дворе играли дети слуг — кто‑то гонял мяч, кто‑то кормил голубей. В её голове уже складывались очередные уроки, представлялись ряды скамеек и доска на стене. Впервые за долгое время она почувствовала, что делает что‑то по‑настоящему важное — не только для себя, но и для других.

***

Позже, когда Элиана вышла во двор, чтобы проверить, как идут работы по укреплению забора у конюшен, к ней неожиданно подошёл пожилой барон Эдвин, один из старейших советников замка.

— Простите, что отвлекаю, леди Элиана, — начал он, слегка поклонившись. — Но я хотел сказать вам кое‑что.

Она остановилась и внимательно посмотрела на него:

— Слушаю вас, барон.

Эдвин понизил голос:

— Будьте осторожны. Да, сейчас лорд Виктор на вашей стороне, и многие начинают это признавать. Но есть те, кто не примет перемен. Особенно те, кто привык, что власть принадлежит только им.

Элиана почувствовала, как внутри всё сжалось, но ответила спокойно:

— Спасибо за предупреждение, барон. Я понимаю, что не все будут рады изменениям. Но я не ищу власти ради власти. Я хочу, чтобы замок процветал.

Барон кивнул:

— Это похвально. Но помните: змеи не всегда шипят перед укусом. Следите за тем, кто улыбается вам слишком широко.

Он слегка коснулся её руки в жесте поддержки и отошёл, оставив Элиану стоять у стены конюшни. Она посмотрела вдаль, на холмы за замком, и глубоко вздохнула.

Слова барона звучали тревожно, но она не собиралась отступать.

“Правда и доверие сильнее любых интриг, — мысленно повторила она. — И если я буду честна, у них не будет шансов”.

***

Позднее, как и предсказывала Маргарет, Элиана столкнулась с Изабеллой в галерее, ведущей к библиотеке. Солнечный свет струился сквозь витражные окна, рисуя на полу разноцветные узоры — совсем как в то утро, когда начался весь этот кошмар. Но теперь Элиана смотрела на эти пятна иначе: они больше не казались ей волшебными, а напоминали ловушки, расставленные судьбой. Изабелла шла навстречу, высоко держа голову, в тёмно‑зелёном платье, подчёркивающем её бледность. За ней следовали две придворные дамы, словно свита. Одна из них, та самая, что хихикала вчера за ужином, теперь выглядела смущённой и избегала взгляда Элианы.

Когда они поравнялись, Изабелла остановилась. Её губы изогнулись в холодной улыбке, но глаза оставались ледяными.

— О, Элиана, — проговорила она сладким голосом, от которого у девушки по спине пробежали мурашки. — Какая неожиданная встреча.

— Леди Изабелла, — Элиана слегка поклонилась, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Вы прекрасно выглядите.

— О, не стоит лести, — Изабелла сделала шаг ближе, её духи с резким ароматом жасмина ударили в нос. — Хотя, должна признать, ты быстро учишься. Ещё недавно ты и слова связать не могла перед лордом, а теперь… — она обвела взглядом коридор, — теперь ты почти член семьи, не так ли?

Придворные дамы переглянулись, пряча улыбки. Элиана почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, но вспомнила слова Маргарет и глубоко вздохнула, считая про себя до пяти.

— Милорд Виктор ценит тех, кто служит замку верой и правдой, — спокойно ответила она. — Я лишь стараюсь быть полезной.

— Полезной? — Изабелла рассмеялась, но смех получился резким, неестественным, словно она репетировала его заранее. — Интересно, в чём же именно? В том, что шепчешь ему на ухо всякие деревенские сказки? Или в том, что отвлекаешь от настоящих дел?

Одна из дам хихикнула. Элиана поймала её взгляд — в нём читалось не злорадство, а скорее неловкость. Девушка вдруг поняла: эта дама не поддерживает Изабеллу, а лишь боится её.

— Я выполняю поручения милорда, — повторила Элиана твёрже, глядя прямо в глаза сопернице. — Так же, как и вы. Разве не в этом долг каждого обитателя замка?

Изабелла на мгновение потеряла самообладание — её глаза сверкнули гневом, пальцы судорожно сжали ридикюль. Но она быстро взяла себя в руки, расправила плечи и холодно улыбнулась.

— Ах, долг… — протянула она. — Как удобно прикрываться им, когда нужно оправдать своё место рядом с лордом. Но помни, девочка, — она понизила голос так, чтобы слышали только Элиана и дамы, — даже самый крепкий замок рушится, если в его фундаменте есть трещина. И я найду эту трещину.

С этими словами она развернулась и пошла дальше, шурша юбками. Дамы поспешили за ней, но та, что выглядела смущённой, на мгновение обернулась и бросила на Элиану взгляд, в котором читалось что‑то похожее на сочувствие. Элиана осталась стоять на месте, чувствуя, как дрожат руки.

Но в голове звучали слова Маргарет:

“Не давай ей реакции”.

Она расправила плечи, подняла голову и направилась к библиотеке.

“Пусть ищет, — подумала она. — Но она не найдёт того, чего нет. А если попытается создать — я буду готова. И пусть она знает: я больше не та испуганная девочка, что приехала в замок. Я — Элиана. И я защищу то, что мне дорого”.

За её спиной витражи играли всеми цветами радуги, отбрасывая на стены призрачные узоры — словно напоминание о том, что даже самые яркие краски могут быть обманчивыми. Но теперь она знала: настоящая сила — не в блеске, а в стойкости.

И она будет стоять до конца.

***

Изабелла не сдавалась. Месяц заключения под надзором шёл к концу, и она использовала это время, чтобы вынашивать новый план. Её глаза горели холодным огнём, когда она, стоя у окна своих покоев, наблюдала за Элианой и Виктором, прогуливающимися по саду.

“Она слишком уверена в себе, — думала Изабелла, сжимая кулаки. — Считает, что победила. Но я докажу Виктору, что она — всего лишь хитрая деревенская девчонка, готовая на всё ради положения”.

Позднее, когда Изабеллу наконец освободили из‑под домашнего ареста, она встретилась со своей ближайшей союзницей — графиней с рыжими кудрями.

Та, склонившись к подруге, заговорщицки прошептала:

— Воспользуемся вашей не исполненной идеей, Изабелла. Я подкуплю одну из служанок — пусть подложит брошь в шкатулку Элианы. Когда пропажу обнаружат, улика будет прямо у неё в комнате!

Изабелла задумалась, затем медленно улыбнулась:

— Это… это может сработать. Главное, чтобы служанка не проговорилась.

— Не проговорится, — заверила графиня. — Я дала ей достаточно, чтобы молчать. К тому же она давно завидует положению Элианы.

***

Ещё позднее Элиана, как обычно, помогала Виктору разбирать корреспонденцию в его кабинете. Она аккуратно раскладывала письма по стопкам, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Изабелла. Её лицо было искажено гневом, а в руках она держала открытую шкатулку.

— Виктор! — воскликнула она. — Ты должен немедленно прийти в сокровищницу! Пропала брошь твоей матери!

Виктор поднял голову, его лицо стало серьёзным:

— Что ты говоришь? Как это произошло?

— Я только что проверяла сохранность ценностей, — быстро заговорила Изабелла, — и обнаружила, что броши нет на месте. А рядом с пустым отделением я нашла это!

Она протянула ему маленький лоскут ткани — тот самый, которым Элиана накануне вытирала пыль с книжных полок в библиотеке.

— Этот клочок застрял в замке шкатулки, — объявила Изабелла. — И я точно знаю, кому он принадлежит. Вчера я видела, как Элиана пользовалась им в библиотеке!