— Но подумай сам! — Изабелла не сдавалась. Она коснулась его рукава, пытаясь привлечь внимание. — Она из деревни, она не знает наших правил, наших традиций. Что будет, когда она получит то, что хочет? Бросит тебя, как только появится возможность. Или ещё хуже — втянет в какой‑нибудь скандал, который запятнает твоё имя.

Виктор резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнула сталь:

— Хватит, Изабелла. Я сам разберусь, кому доверять. Твои домыслы не имеют ничего общего с реальностью.

Она отдёрнула руку, но не отступила:

— Ты пожалеешь об этом, Виктор. Когда она разобьёт тебе сердце, вспомни мои слова.

Лорд сделал шаг вперёд, нависая над ней:

— Если я и пожалею о чём‑то, то лишь о том, что потратил время на этот разговор. Больше не поднимай эту тему. И не смей оскорблять Элиану в моём присутствии.

Изабелла побледнела. На мгновение в её глазах мелькнула настоящая боль, но она тут же сменилась холодной яростью.

— Как пожелаешь, — процедила она сквозь зубы. — Но когда всё рухнет, не говори, что я не предупреждала.

Развернувшись, она стремительно направилась к выходу, шурша юбками. Её спина была прямой, как струна, а шаги — резкими и чёткими. Виктор проводил её взглядом, затем снова повернулся к окну. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение. В голове крутились слова Изабеллы, но перед глазами стояло другое — лицо Элианы, когда он разорвал письмо, а потом снова овладел ею. Её глаза, полные боли и сдерживаемых слёз.

“Она не такая”, — мысленно повторил он.

Но тень сомнения, брошенная Изабеллой, всё же зацепилась где‑то внутри, как колючка, которую не так просто выдернуть.

Он отошёл от окна и направился вглубь галереи. Мимо портретов предков, чьи строгие лица, казалось, осуждающе смотрели на него. Виктор замедлил шаг у изображения своего деда — того самого, кто учил его никогда не поддаваться эмоциям и всегда ставить интересы рода выше личных желаний.

“Что бы ты сказал сейчас, дед? — подумал Виктор, вглядываясь в суровое лицо на полотне.

Но ответа не последовало. Только тишина старинной галереи и далёкие голоса гостей, доносившиеся снизу, напоминали, что жизнь идёт дальше — со всеми её интригами, страхами и надеждами.

***

Тем временем Элиана, укрывшись в небольшой нише у лестницы, пыталась прийти в себя. Она прислонилась к прохладной каменной стене, глубоко вдыхая, чтобы унять дрожь. Пальцы всё ещё сжимали стебли цветов в вазе — она так и не успела поставить их на место. Рядом послышались лёгкие шаги. Элиана подняла глаза и увидела Маргарет, которая подошла к ней с заботливой улыбкой.

— Всё хорошо, дитя? — тихо спросила пожилая женщина, коснувшись её плеча.

Элиана кивнула, но её губы дрожали.

— Они… они говорят обо мне ужасные вещи. Будто я какая‑то хищница, которая охотится на лорда Виктора. Но это неправда! Я даже не знаю, чего он от меня хочет…

Маргарет вздохнула и поправила выбившуюся прядь волос Элианы.

— Знаю, милая. Знаю, что это не так. Ты — добрая душа, и сердце у тебя чистое. А эти дамы… Они просто не могут смириться с тем, что Виктор обратил внимание не на одну из них.

— Но почему именно я? — прошептала Элиана. — Я не просила об этом. Я просто хочу вернуться домой…

— Тише, тише, — Маргарет притянула её к себе, обнимая за плечи. — Всё образуется. Нужно только набраться терпения. И помни: не все здесь враги. Есть и те, кто готов помочь.

Элиана отстранилась и вытерла невольные слёзы.

— Спасибо вам, Маргарет. Вы так добры ко мне…

— Просто я вижу в тебе то, чего не замечают другие, — улыбнулась женщина. — Силу и достоинство. И поверь, рано или поздно это увидят и остальные.

Они помолчали немного.

Затем Маргарет мягко подтолкнула Элиану к лестнице:

— А теперь давай вернёмся к работе. Не стоит давать им повод думать, что их слова тебя сломили. Покажи им, что ты выше их сплетен.

Элиана глубоко вздохнула, расправила плечи и кивнула. В кармане платья она нащупала засушенные цветы — маленький талисман, напоминание о доме. Сжав их на мгновение, она почувствовала, как к ней возвращается решимость.

“Они не победят, — подумала она. — Я не позволю”.

Поднявшись по лестнице, Элиана бросила взгляд вниз, в главный зал, где гости продолжали перешёптываться и бросать на неё косые взгляды. Но теперь она не опустила глаза. Вместо этого она распрямила спину и пошла вперёд — уверенно, с высоко поднятой головой. В этот момент где‑то в глубине замка Виктор, всё ещё стоявший у портрета деда, вдруг ощутил странное спокойствие. Он отвернулся от полотна и решительно направился к выходу из галереи.

“Хватит сомнений, — твёрдо решил он. — Я знаю, что правильно. И я буду защищать то, что считаю важным”.

Его шаги зазвучали увереннее, эхом отдаваясь в старинном коридоре. Впереди его ждали гости, приём и множество лиц, но теперь он знал, что должен сделать. Виктор решительно зашагал по коридору, его шаги эхом отдавались от каменных стен. Он свернул в боковой проход, ведущий к парадной лестнице, и замер на мгновение, глядя вниз. В главном зале кипела жизнь: гости переходили от группы к группе, звенел смех, шуршали платья, позвякивали бокалы.

В дальнем конце зала он заметил Элиану.

Она стояла у колонны, держа в руках поднос с напитками, и старалась быть как можно незаметнее. Но даже так она притягивала взгляды — не нарочитой красотой, а какой‑то внутренней чистотой, которая пробивалась сквозь её скромность.

— Милорд, — раздался рядом голос дворецкого. — Граф Орлейский спрашивает, когда вы присоединитесь к гостям.

Виктор оторвал взгляд от Элианы и повернулся к слуге:

— Передай графу, что я буду через минуту. И попроси мажордома подать моё любимое бордо — то, что из подвала 1582 года.

Дворецкий поклонился и отошёл. Виктор ещё раз посмотрел вниз, но Элианы уже не было на прежнем месте. Вместо неё у колонны стояла Изабелла и смотрела прямо на него — с вызовом, с затаённой обидой во взгляде. Он стиснул зубы и начал спускаться по лестнице.

***

Элиана, оставив поднос на боковом столике, пробиралась вдоль стены к выходу из зала.

Ей хотелось глотнуть свежего воздуха, прийти в себя после всех этих взглядов и перешёптываний.

— Куда же ты так спешишь? — раздался за спиной знакомый голос.

Она обернулась и увидела сира Гарольда, верного друга и оруженосца лорда Виктора.

Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался — не насмешливо, а скорее сочувственно.

— Сир Гарольд… — Элиана невольно оглянулась, проверяя, не слышит ли кто их разговора. — Мне нужно выйти. Здесь слишком душно.

Он выпрямился и сделал шаг к ней:

— Я провожу тебя. Ты выглядишь… напряжённой. Что случилось?

Элиана вздохнула:

— Ничего такого, чего бы вы не знали. Все вокруг шепчутся, осуждают, смотрят так, будто я совершила какое‑то преступление.

Сир Гарольд нахмурился:

— Это из‑за Виктора?

Она опустила глаза:

— Да. Изабелла распускает слухи, дамы повторяют… А я даже не понимаю, чего от меня хочет сам лорд Виктор.

Сир Гарольд помолчал, потом тихо сказал:

— Виктор — человек долга. Он привык всё взвешивать, рассчитывать, не любит неожиданностей. Но он справедлив. И уж точно не станет мучить кого‑то просто ради забавы.

— Тогда почему он так со мной? — в голосе Элианы прозвучала боль. — То отталкивает, то… — она запнулась, вспомнив утренний поцелуй и то, что последовало дальше, — …то ведёт себя так, будто я для него что‑то значу.

Сир Гарольд положил руку на эфес меча — старая привычка, выработанная годами службы:

— Дай ему время. И себе тоже. Виктор редко меняет свои решения, но если уж решает что‑то для себя — идёт до конца. Он не из тех, кто играет чужими чувствами.

— А если его решение мне не понравится? — тихо спросила Элиана.

— Тогда ты всегда можешь сказать “нет”, — сир Гарольд слегка сжал её плечо. — Ты не безвольная кукла, Элиана. Ты — человек со своим сердцем, своими желаниями. Не позволяй никому лишить тебя этого.